Считая шаги

      

-4-

             Утром не изменилось ровно ничего. За окном было ещё темно, будильник настойчиво и противно трезвонил. Эмма высунула руку из-под одеяла и отключила дребезжащую железку. Рука мгновенно замёрзла. Надо будет поговорить с Дебби. За квартиру Эмма платит не так уж и мало. Батареи были еле тёплыми, в то время как октябрь подходил к концу. Завернувшись в одеяло, Эмма спустила ноги и коснулась холодного пола. Акклиматизация запустилась. Сегодня должен был приехать Мэдсен, принимать работу и новые расчеты по смете, поэтому в офисе нужно было быть первой и перепроверить всё несколько раз, чтобы внутренняя истерика, которая подмывала начаться, едва Эмма приходила в себя после неспокойного сна, не обрушилась лавиной. Стараясь отвлечься от тревожных мыслей, Эмма взяла с тумбочки телефон. Не было ни пропущенных звонков, ни смс.       Перемены в жизни требовали рихтовки в голове, затяжной и мучительной. Увы, но Эмма никогда не принимала даже полезные изменения легко и быстро. Слова Дебби о том, что жизнь должна давать возможность вынырнуть из проблем и неурядиц, чтобы глотнуть воздуха на территории безответственной бесшабашности и простоты всплыли до кучи, и девушка нервно усмехнулась. Суббота обещала быть интересной. До глотка воздуха оставалось недолго. Завтра Хэллоуин, и Арти пригласил Эмму в «ПепперКрим» на вечеринку. Эмма одела толстые шерстяные носки, и не вылезая из своего теплого кокона поплелась на кухню, щелкнула чайником. В холодильнике одиноко обитал кусок сыра и наполовину полная бутылка молока. Соорудив себе нехитрый завтрак Эмма села за стол в ожидании, пока чай заварится, и тупо пялилась в окно, которое уже приобретало серый оттенок грядущего унылого рассвета.       Прописные истины, такие как: работа лечит — недаром так звались, и Эмма почувствовала, как внутри слабо колыхнулась радость, добитая вчера тяжким разочарованием с Джейсоном. Самоуважение было одним из немногих ценных достояний, и Эмма не могла дальше игнорировать тот факт, что её попытка поддерживать отношения с мужчиной, которого больше интересовала её зарплата, чем она сама, привела к единственно правильному выводу — ей нравилось быть одной.       Страхи о том, что старые девы без родственников и семьи гибнут в окружении двадцати котов или спиваются, или то и другое сразу, вились в сознании, как мухи в мясной лавке — вяло, но назойливо. От того и требовались усилия над собой, чтобы не раскисать, и обычная дорога на работу, правда сегодня на автобусе, показалась Эмме едва ли не лечебной. Серый тоннель состоявший из заляпанного коридора, потрепанного крыльца, ржавой остановки, тоскливых лиц таких же работяг, как сама Эмма, молчаливая толкотня в автобусе и одинаковый пейзаж, который был щедро смочен затянувшимися дождями в итоге начинал светиться всеми оттенками радуги, когда девушка переступала порог агентства и добиралась до своего стола, включала компьютер и с головой погружалась в яркий мир, где она творила гармонию, уют и красоту для других, понимая, что вряд ли сможет позволить себе нечто подобное, но тем не менее испытывая неимоверное счастье от работы. К тому времени, как начали подтягиваться остальные работники агентства Эмма уже подготовила несколько экземпляров новой сметы, загрузила данные на сетевой диск для демонстрации и подготовила для мисс Хамид обзор основных изменений, чтобы она ничего не упустила на встрече с Мэдсоном.       Скупые приветствия в адрес Эммы от Сары и ее подруги Холси Эндрюс Эмма едва услышала. Запах дорогих духов проплыл стороной едва долетев до девушки. — Доброе утро, Эмма, — бодрый голос Никки донёсся из-за перегородки. Её аккуратный нос и настороженные глаза появились через мгновенье. — Получила вчера имейл? Я проверила цифры дважды. — Спасибо, Никки. Отличная работа! Явное облегчение пронеслось на лице у ассистентки мисс Кэтчер. Никки звёзд с неба не хватала, но компенсировала отсутствие особых талантов упорством и аккуратностью. — Кофе будешь? — Никки, как и все прочие работники агентства была фанатом этого напитка, и месяц назад Линда даже разорилась на вторую кофемашину для своего персонала. — Покрепче, будь добра, — Эмма услышала, как завибрировал её телефон, и бросила взгляд на часы. Девять утра. В груди странно кольнуло. Вдруг Джейсон! Осознание того, что она дала ему отворот поворот всё ещё никак не могло улечься в голове, а сердце терзалось вполне понятными сомнениями. Эмма прочла смс. На удивление оно было от Стива: «Забегу вечером, чтобы отдать приглашения! Ты у меня в долгу!». Даже лучший друг её уже бывшего парня оставлял после напоминания о себе лучшее послевкусие, чем сам Джейсон. Ненавязчивое и поверхностное внимание Стива уходило глубоко корнями в его либеральный мир общения с женщинами. Но одно дело быть отпетым бабником и вести себя так, что невольно пропитываешься симпатией к такому нескрываемому свинству, какое проявлял в итоге Стив к своей армии поклонниц, и другое дело вести себя как Джейсон — иллюзия стабильности, порядочности и лицемерия, которое не признается и обрастает склизким налетом обыденности. Всколыхнув у себя в памяти «подарок», которым хотел её порадовать Джейсон на годовщину, Эмма поморщилась и испытала желание съездить себе по физиономии, чтобы прийти в чувство. Очевидный результат недосыпа и стресса был налицо! — Ну и вид! Эмма, с Вами всё в порядке? — холодный голос Линды Хамид едва не заставил девушку подпрыгнуть. Линда застала её сидящей за компьютером, сгорбленной, с поникшими плечами и скорбным выражением лица. Эмма Кейтенберг была курицей, несущей золотые яйца, но её внешний вид вызывал как минимум жалость и брезгливость. Как можно так себя не любить? — Мисс Хамид!       Телефон Линды издал короткий мягкий щелчок, золотой корпус тускло блеснул и, быстро прочитав сообщение, мисс Хамид нахмурила свои ухоженные брови. Только этого не хватало. Она заметно побледнела от злости. — Ко встрече с Мэдсеном все готово? — Да. — Распечатайте новую смету и подготовьте конференц-зал. — Уже всё готово. Ни сказав ни слова, Линда резко развернулась и вышла в коридор, из которого через секунду послышался её раздраженный окрик: — Сара! Не представляя, что так могло разозлить Линду, Эмма снова открыла программу и занялась проработкой второстепенного проекта для нового ресторана в Верхнем Истсайде. Из подсобки вышла Никки, неся в руках кружки с кофе. — Мадам уже с утра чем-то недовольна? — Вопрос риторический. Когда она бывает довольна? — Эмма сделала глоток и улыбнулась от удовольствия. В желудке заурчало. Скудный завтрак давным давно переварился. Но уже через час вся интрига развеялась, и мрачный, недовольный вид Линды объяснялся всего двумя словами — Хьюго Селестино. Этот дядька, уроженец Италии, проживающий в Барселоне, давно не давал покоя всем именитым дизайнерам. Самый модный, самый дорогой, самый креативный дизайнер интерьеров был расписан на пару лет вперед, и в число его клиентов входили члены королевских семей, голливудские актеры и влиятельные политики. Этому обаятельному и циничному мужчине не могла отказать ни одна женщина, и репутация ловеласа крепко закрепилась за сеньором Селестино. Нелюбовь мисс Хамид к этому человеку была закономерна и диктовалась отчасти завистью, а отчасти тем, что ни раз Хьюго переходил Линде дорогу и умыкал из-под носа лакомые куски. У него работали только выходцы из его собственной школы дизайна, его лучшие ученики, второсортный материал он выпускал на волю, и они были нарасхват. И если мисс Хамид пробирала мелкая дрожь от одного упоминания ненавистного имени, то Эмма боготворила Селестино и многое отдала бы за то, чтобы с ним встретиться. Хьюго Селестино приехал в Штаты на несколько дней и устраивал на следующей неделе прием. Его вечеринки были под стать их организатору: яркие, притягательные, интересные. Гости приглашались не все подряд, и не достаточно было того, что ты знаменит или богат. Критерии отбора публики были известны только Хьюго, и порой на его приёмах засвечивались малоизвестные персонажи среди высших кругов, которые все как один на следующее утро принимали благодатное клеймо желанных и интересных людей. Кроме популярности сеньор Селестино мог похвастаться абсолютно животным магнетизмом и крайней откровенностью. Журналисты продумывали свои вопросы тщательно и скурпулезно, ожидая подловить этого саркастичного итальянца в его любимом кафе Маэта или Тамаринд Трибека, или на выходе с закрытого приема мэра Нью-Йорка, или, что еще реже, из отеля, в котором Хьюго останавливался неизменно вот уже на протяжении девяти лет — «Фор Сизонс». И всё после того, как молодой журналист нагло выпалил невинный вопрос о том, что сеньор Селестино предпочитает на завтрак, тот ответил, что двух красоток, не старше двадцати пяти, подтянутых и хорошо выбритых везде. Это показали по национальному телевидению и провокации Хьюго всегда поддавался с удовольствием, провоцируя в ответ. — Представляешь, Линда получила приглашение… Ох, она сейчас в ярости и едва ли успокоится ко встрече с Мэдсеном, — Никки полушепотом сообщала Эмме свежие слухи, пока та работала в программе трёхмерного моделирования со сведёнными в кучу бровями. Уголок рта Эммы едва двинулся в лёгкой улыбке. — Везет ей! Я многое бы отдала, чтобы увидеться с Селестино, а если ещё и удалось бы поговорить, то это был бы апофеоз. Никки завороженно заглянула за плечо Эммы, наблюдая, как под треск клавиш и стрекотание компьютерной мыши на экране рождались форма и цвет, переплетенные и гармоничные детали интерьера. — Апофеоз нашей мисс Хамид с сеньором Селестино уже прошел, когда имея её буквально, он поимел её и образно. Эмма шикнула на Никки, которая прикрыв рот ладошкой хихикала словно школьница. Бросив взгляд на часы, Эмма чертыхнулась. Двери в конференц зале начали хлопать, и через секунду послышался мягкий голос Райна Мэдсена, который приветствовал мисс Кэтчер. Немного запыхавшись, Эмма одернула жакет и, отдышавшись, зашла следом за Сарой, которая несла поднос с кофейником и маленькими чашками. Цепкие глаза Мэдсена, едва задержавшись на выдающейся фигуре Сары, мгновенно впились в Эмму и потеплели. Он обворожительно улыбнулся и даже встал, чтобы поприветствовать девушку мягким рукопожатием. — Мисс Кейтенберг, как я рад Вас видеть.       Его улыбка немного дрогнула, а в глазах промелькнуло едва заметное беспокойство. Полутени прорисовали круги под глазами Эммы, к которой Райан давно испытывал огромную симпатию. Для этой девочки он давно приготовил место в своей компании, ему всегда приятно было окружать себя людьми подобными ей: серьёзными, талантливыми и честными. Хотя это удавалось редко. — У Вас усталый вид, — Мэдсен галантно придержал спинку стула, подсказывая Эмме, что ей следует сесть рядом с ним, хотя это было место Марты Кэтчер. Взгляды всех присутствующих неотрывно следили за ними, и Эмма быстро посмотрела на мисс Кэтчер, чтобы понять, насколько благосклонно она принимает эту идею. Марта едва заметно кивнула. Клиент был слишком серьезным, и если потребуется от них стриптиз, то, скорее всего, он его получит. — Ничего особенного, мистер Мэдсен, — Эмма нахмурилась и отвела взгляд, после чего поспешила занять свое место, испытывая огромное желание слиться с темной оббивкой кресел и превратиться в невидимку. Её пониманию трудно поддавались подобные знаки внимания, тем более, если их оказывал человек далеко не простой и властный. Таким людям Эмма не верила в первую очередь. Деньги, увы, имели заразительную тенденцию портить людей, у которых оказывался их переизбыток. Хотя, случались и исключения, которые Эмме пока не попадались. Но абсолютным подобные вещи быть не могли, и стопроцентная вероятность указывала бы скорее всего на грядущий апокалипсис. Но небеса молчали и угрюмо лили серый свет вперемешку с надоевшим дождем, а потому Эмма приняла за благо уткнуться в толстую папку с проектом. Линда вихрем появилась в дверях и удивила Эмму своим горящим взглядом, который мгновенно впился в Мэдсена. Тот же сидел с потрясающе ровной спиной и за всё той же маской вежливости. Он привстал над креслом по этикету и тут же вновь в него опустился. — Райан, извините, что задержалась… Устроившись во главе стола, Линда обворожительно улыбнулась. — Небольшие проблемы с утра. Не стоит извиняться. — Что ж! Приступим. Эмма, — Линда будто отдала приказ. Задавив волнение, Эмма включила проектор и приглушила свет. А на большом экране поочередно всплывали трёхмерные модели холла и первых двух этажей. Они представали в целом, а затем словно в разрезе, открывая коммуникации и подтверждая, что идут в соответствии с техническими планами. В финале презентации всё сложилось в единую картину, и эффектный контраст между мрамором и базальтом возымел должное воздействие на присутствующих. Свет зажегся ярче, и взгляд Линды мгновенно впился в лицо Мэдсена. Мужчина был серьёзен, едва заметно кивнул и внимательно приступил к изучению цифр, к которым в итоге все и сводилось. Изучив внесённые изменения более чем досконально, на все вопросы отвечала непосредственно сама Линда, создавая стойкую иллюзию, что разработка и представленные идеи принадлежат только ей. Испытывая странное двоякое чувство неловкости и раздражения, Эмма прекрасно осознавала, что её желание превратиться в невидимку чудесным образом воплотилось. Но Мэдсен несколько раз специально обращался непосредственно к ней, буквально перебивая Линду, а потому обстановка накалилась до предела к концу встречи. — Замечательно! Презентация великолепна, и я могу с уверенностью заявить, что проект будет утвержден! Прекрасная работа! Воодушевление и энтузиазм Мэдсена однако совершенно не вязались с кислой миной мисс Хамид. Она вяло поблагодарила Мэдсена. — Кстати, я слышал, что Хьюго Селестино устраивает приём. Все именитые дизайнеры будут приглашены. Уверен, Линда, Вы уже в курсе. — Приглашение уже получила. — Чудесно, Вам будет чем похвастаться перед сеньором Селестино. Ваш проект просто потрясает. — Уверена, что так и будет. Сара, будь добра, принеси кофе! — холодно произнесла Линда, избавляясь от этого глупого манекена. Её терзал только один вопрос, и задать его Мэдсену она хотела без лишних свидетелей. Понимая, что встреча подошла к концу, Эмма и Марта, будто сговорившись, поднялись из-за своих мест. — Мисс Кейтенберг! — Мэдсен поспешно окликнул Эмму, которая уже была около дверей. — А Вы приглашены? Приняв вопрос едва ли не за издевку, Эмма иронично улыбнулась. — Вряд ли мистер Селестино вообще догадывается о моём существовании. — Скромничаете, как всегда! — Увы, Райан, Вы же знаете, насколько циничен этот человек. Его патологическое пристрастие к дресс-коду известно всем, и оно касается не только одежды, если Вы понимаете, о чем я…       Линда перебила их разговор, давая понять, насколько нелепа сама возможность попасть безызвестной девчонке на такой прием. — Линда, Вы правы как никогда. Мисс Кейтенберг, не уделите мне чуть позже пару минут?       Не понимая чего от неё требуется, Эмма пропустила мимо ушей оскорбительные слова мисс Хамид и кивнула. — Разумеется, мистер Мэдсен. –Благодарю! — Мэдсен качнул головой, и в его глазах пронеслось нечто искреннее, что, впрочем, мгновенно улетучилось, едва дверь за Эммой закрылась. Взгляд Мэдсена тут же потух. Зал опустел и на некоторое время погрузился в тишину. Линда расслабилась и откинулась на спинку кресла, наклонила голову чуть на бок и прищурилась. — Райан, мы с тобой не первый год этом бизнесе, а поэтому давай побережём собственное время и нервы.        На красивом лице Мэдсена проступило понимание и одобрение. — Ты чем-то не довольна, Линда? Смета утверждена, проект будет подписан… — Будет ли?       Мэдсен окончательно сбросил маску доброжелательности, и в его глазах плясали смешинки. — Вот только не говори, что приезд Селестино никак не связан со строительством в Майами. Проект крупный, и птичка одна нашептала мне, что тот, кто из дизайнеров станет разработчиком основного проекта, получит и возможность утверждать второстепенные до конца строительства. Другими словами, станет субподрядчиком.       Мэдсен лениво поднялся и медленно обошел стол. Будто наслаждаясь моментом, он тянул время. — Хорошая у тебя птичка. — Да. Это так. Ты практически утвердил наш проект, только эти изменения и были внесены. По условиям контракта, подписание должно пройти в течении трех дней. — Линда, Линда, как же ты не уверена в себе.       Дёрнувшись в своем кресле словно от удара, мисс Хамид попыталась резко встать, но Мэдсен молниеносно к ней наклонился и прижал её запястья к подлокотникам. — Тшшшш… Не стоит горячиться. Проект будет твоим. Я не изверг, но деловой человек, и от тебя мне нужна одна небольшая уступка. Это и будет гарантией для тебя и твоего бизнеса. Я же в курсе, как трудно держаться на плаву в наши дни, а ты, дорогая, переживаешь не самые лучшие дни. Верно?       Будто завороженная, Линда смотрела на губы Мэдсена, которые, будучи столь притягательными, выпускали столь едкие слова. — И что же это за уступка?       Райан Мэдсен произнес всего два слова, но загорелая, чистая и гладкая кожа Линды Хамид побелела как полотно, а глаза заметались и через мгновенье застыли от понимания и принятия неизбежного.