2
11 октября 2017 г., 22:59
Ближе к десяти часам экран телефона включился. Закрытый от посторонних чат оказался активен.
Гастон: Б.У.М!
Гастон: С тебя два пива, брат.
Я усмехнулся, в который раз удивляясь, как быстро поднимается самооценка этого паренька. Ведь в самом начале он страшно заикался, когда говорил со мной. Хотя, назвать мычание разговором довольно сложно.
Я: Посмотрим заработал ли ты на молочный коктейль.
Гастон: Не недооценивай меня, брат. Иногда ученики превосходят своих учителей.
Заблокировав телефон, я кинул его на диван, возвращаясь к скайпу.
Извини, мальчик, но для того, чтобы поистине оценить человека, нужно быть хоть сколько-то заинтересованным в нём. А мне ты крайне безразличен.
– Сеньор, так как мне быть с их конторой? Сделать всё по-тихому или раздуть шумиху?
– Похоронить заживо.
Человек на экране радостно улыбнулся.
– Да, сеньор!
**
Время до начала уроков тянулось слишком долго. Каждый раз, когда открывалась дверь в учительскую, я с неприкрытым ожиданием смотрел на очередную учительницу, но никто, казалось, и не думал устраивать скандал. Наоборот, все были в предвкушении. К сорокапятилетнему юбилею преподавателя литературы готовились вот уже неделю с особой тщательностью. Набранные в этом году три девчонки, только что из-за университетской скамьи, втихаря доклеивали гирлянды из цветной бумаги. У одной из них из сумки грозно торчала коробка с воздушными шарами. Дунофф вот уже два дня заучивал речь, которую: «будь добр, Эредиа, напиши». Старшие коллеги старались держаться, но и их глаза блестели в ожидании момента, когда из шкафа достанут припрятанное шампанское. К концу четвёртого урока я всё-таки написал Гастону, но паршивец так и не ответил, а затем и вовсе выключил телефон. В его поисках я зашёл в кафетерий взять кофе. Страшно хотелось либо свалить домой, либо отыскать Линарес. Она уже полторы недели вольготно жила без моего тщательного присмотра и вполне могла отбиться от рук. Вроде бы Гастон что-то говорил о том, что она со своим ботаником собиралась на каникулы в какой-то пансионат в лесу около озера, и собиралась писать опекуну, чтобы тот дал ей разрешение. Хотя, чем чёрт не шутит. Пусть валит на все четыре стороны. Если их там загрызут волки, то у меня станет одной проблемой меньше. Но первым, кто попадётся на их пути, будет белобрысое приведение, что смело хвалиться своими успехами раньше времени. – Блас! Э-э-э-эй, Блас! – что-то дёрнуло меня за рукав пиджака. – Блас! – Сеньор Эредиа, – сквозь зубы процедил я и обернулся на голос. Передо мной стоял Агирре собственной персоной: волосы растрёпаны, лишь половина рубашки заправлена в брюки. Не хватало только грязных стоптанных ботинок и порванных штанов. Бомжи на помойке сразу примут за своего. – Вот, держи. Он взял со стойки мой стакан с кофе и протянул его мне. Я, поморщившись, взялся за пластиковый ободок и, перегнувшись через стойку, выкинул стакан в мусорное ведро. Девушка в униформе ошарашенно уставилась на меня. – Ещё один. – Да, сеньор. – Эй, Блас! – Я же сказал – сеньор Эредиа! Я старался не смотреть на Агире, чтобы не сорваться раньше времени. По словам Колуччи, он не знал, что случилось с Мией вчера, не знал, что я приходил к ней и вообще свято верил, что сможет помириться со своей бывшей девушкой. Каждые выходные катался в клинику и обивал там порог, но по настоянию врача так ни разу не добился цели. Конечно, можно было выложить сейчас все карты на стол и посмотреть, как рушится жизнь Агирре, но я предпочитал его медленное мучительное разрушение. И всё ещё надеялся на помощь Гастона. – Чего тебе? – сунув руки в карманы брюк и сжав их в кулаки, я всё-таки повернулся к Агирре и облокотился боком о стойку. Острый угол очень неудачно впился под нижнее ребро, и я сконцентрировал все ощущения на этом месте. – Мне нужно разрешение на выход сегодня вечером. Поможешь? Я раздражённо фыркнул. – Тебе здесь не благотворительный фонд. Пусть Колуччи позвонит и даст согласие на выход мне или Фернандесу. – Понимаешь, Блас, я не могу до него дозвониться. А мне срочно нужно в город, позарез просто. Может мы как-нибудь договоримся? Я отработаю, если хочешь. Мне кажется книги в библиотеке уже давно никто не протирал, да и карты тоже сами себя не протрут от пыли. Что скажешь? Агирре смотрел на меня милым щенячьим взглядом, не подозревая о том, что в своей жизни я больше всего ненавидел собак. Складывалось впечатление, что ради этого разрешения он мог до блеска надраить все коридоры в колледже одной своей зубной щёткой. На подобное я бы с удовольствием посмотрел, захватив большую упаковку попкорна. Просто лучший мировой бестселлер этого года. Да и конец потрясающий – главного героя в конце ожидает большой облом. Почему бы не помочь в таком случае? – Куда собрался? – Я? – лицо Агирре удивлённо вытянулось. Он даже указал на себя пальцем. – Ну, не я же. Или тебе не так уж и нужно разрешение? Вынув из кармана заранее заготовленную мелочь, я положил её на стойку так, что монеты звякнули, соприкоснувшись с пластиком, и, взяв кофе, медленно пошёл прочь. Так, чтобы Агирре успел осознать всю тщетность бытия. – Я устроился на подработку вечером, – было слышно, что он говорил через силу, заставляя себя. – Разгружать вагоны! Последняя фраза была сказана чересчур громко. Ученики за ближайшими столиками с интересом смотрели в нашу сторону. Я обернулся через плечо. Агирре стоял смирно, словно нашкодивший ребёнок, опустив голову в пол и вытянув руки по швам. Первый раз в жизни он настолько откровенно стелился передо мной и наступал на свою гордость. Сколько раз я представлял этот момент и вот – он настал. Но вместо радости я испытал лишь омерзение. Захотелось быстрее почистить пиджак, которого касался Агирре, и вымыть руки. И его я считал своим соперником? – Ладно. Зайди после уроков.**
Заказанный на празднество торт прибыл ровно за десять минут до конца последнего урока, поэтому вместо положенного обхода мы со вторым старостой пытались тайно пронести огромную цветную коробку в учительскую без особых вопросов и потерь. Сделать это оказалось сложно, ведь все преподаватели «не сговариваясь» отпустили учеников немного пораньше, ссылаясь на важные дела. Одно из этих «дел» уже стояло на столе с распечатанным от фольги горлышком и ждало, когда же с хлопком из него вынут пробку. Стаканы, правда из-под виски, уже давно стояли на столе, прикрытые вязанной салфеточкой, на которой до этого стояла ваза с искусственными цветами. От прозвеневшего звонка в помещении повисло волнительное напряжение. Когда дверная ручка опустилась вниз и дверь распахнулась, трио новоиспечённых педагогов использовали хлопушки. Разноцветное конфетти, блестя и переливаясь, взмыло под потолок и накрыло всех вместе с влетевшей в учительскую Кармен. Её и без того разъярённое, красное лицо стало ещё злее. Тяжело и громко дыша, она переводила взгляд от одного коллеги к другому, явно решая на кого наброситься первым. Мне везло. Я стоял возле книжного шкафа, закрываемый от прицельного огня. – С-сеньора, – заикнувшись, Дунофф слегка выступил вперёд. – Что-то случилось? – Ещё как случилось, сеньор директор! – Кармен чеканила каждое слово, срываясь на самые высокие ноты. – Неблагодарное, невоспитанное ВОРЬЁ! Отребье! Вот вам и сливки общества! Задохнувшись от возмущения, Кармен приподняла руку и стала чем-то трясти: небольшим и красным. «Что-то» смахивало на чехол для телефона, визитницу или кошелёк. «Б.У.М!» – пронеслось в голове голосом Гастона. А ведь действительно – БУМ! – Сеньора, успокойтесь, – Дунофф попытался усадить Кармен на стул, но, получив локтём в ребро, оставил свои попытки. – Расскажите же, что случилось. – Ваши детишки украли у меня кошелёк! Глаза Кармен налились кровью. Сейчас она смахивала на разъярённого на корриде быка. Не хватало только большого золотого кольца в носу. – Но, сеньора, вы же держите его в руках. Все в кабинете замерли. Дунофф видимо поняв, что сболтнул что-то не то, стал оглядываться в поисках поддержки, но все уверенно отводили глаза. – Сеньора Кармен, пожалуйста, присядьте и расскажите всё по порядку, – я выбрался из-за широкой спины физрука и направился к кулеру налить пострадавшей воды. – Каждую мелочь. Мне нужно знать, что мы ищем и приблизительно у кого. – Да-да, – директор одобрительно кивнул. – Занимайтесь, Эредиа. Мне было, что ответить на это, но я тактично промолчал. Хватило того, что Дунофф остался в учительской, а не слинял, как он обычно поступал в подобных ситуациях. Кармен тем временем, осушив предложенный мною стакан, что-то активно искала в телефоне и, наконец, сунула его мне под нос. – Вот этот кошелёк. Подарок мужа, между прочим, на недавнюю двадцатилетнюю годовщину! А эти юные уголовники его украли! – Но, сеньора, вы же держите в руках свой кошелёк, – никак не унимался Дунофф. – Это другой кошелёк, сеньор директор, – Кармен вложила в свою фразу, видимо, всё презрение, что у неё было. – С этим я хожу каждый день, а с тем хожу оплачивать услуги, чтобы крупные суммы никто не видел. А теперь его не стало! – Когда вы обнаружили пропажу, сеньора Кармен? – я сел рядом с ней. – Сейчас, когда шла в учительскую. Хотела проверить взяла ли ту сумму. – Вы проверяли класс? Может он где-нибудь… – Я два раза проверила кабинет, сеньор ДИ-РЕК-ТОР! – Кармен пресекла очередную гениальную мысль Дуноффа. Я лишь улыбнулся. – Это четвёртый курс, Блас. Точно они. Их урок был последним. – Вы точно уверены в этом? Когда вы последний раз проверяли наличие кошелька? Кармен на секунду задумалась. – Вчера вечером. Да, точно. Перед тем как собиралась уходить из колледжа. – Его не могли украсть где-нибудь в другом месте? – Нет. С работы меня забрал муж и привёз сегодня тоже. То отделение, где лежал кошелёк, я больше не открывала. Так что нет сомнений, что он пропал сегодня. – Значит, это мог сделать кто-то из классов, где вы сегодня преподавали. Или вы уверены, что это действительно был четвёртый курс? – Они вели себя сегодня подозрительно тихо. Блас, вы же знаете кто там только не учится! Хотя, это мог быть и Агостини со второго курса. Он вёл себя просто отвратительно. Тяжёлый женский вздох раздался из одного из углов кабинета. Староста второго курса, кажется, икала при упоминании сына французского посла в Аргентине, учащегося в её классе, гораздо больше, чем я из-за Спиритто. Пару раз мы даже расхлёбывали общий балаган, но чаще разводили их по разные стороны «ринга», потому что Спиритто свою пальму первенства в проступках никому отдавать не желала. – Сеньор Дунофф, нужно собрать всех в кабинетах. Начнём с моих, пока Агостини не стал угощать одноклассников в буфете за свой счёт, – староста второго курса нервно теребила в руках складную учительскую указку, в собранном состоянии напоминающую ручку, которой она иногда могла поддать провинившимся. Похоже, она уже готовилась к пыткам. – Не волнуйтесь, сеньора Кармен. Мы найдём вора. Я поддерживающе похлопал Кармен по плечу. Я готов был сдержать своё обещание и заодно получить поощрение за хорошо выполняемую работу. Про несостоявшийся праздник все предпочли забыть, словно его и не планировалось вовсе. Получить пару нелицеприятных высказываний от именинницы на эмоциях не желал никто из присутствующих. Но торт, как я понял, успели поделить ещё до расхода по кабинетам. Проще украсть миллион долларов из банка аргентинской нации, чем утаить от кучки подростков цель их экстренного сбора сразу же после окончания уроков. Они не успели ещё достать меня, как уже кто-то разгласил гос. тайну. Сюрприза не получилось. Минут через двадцать Бустаманте уже громко зачитывал на весь класс чьи-то сообщения с места событий. Обсуждение шло полным ходом: все веселились, обсуждали умственные способности вора и по-тихому пытались делать ставки, наивно полагая, что я их не слышу. Спиритто, правда, особо не стесняясь, пыталась поставить тысячу на саму себя, ещё больше разогревая общественный интерес. Пустовавшая парта Мии действовала на нервы, вгоняя в уныние и притягивая к себе взгляд одновременно. Всё время казалось, что сейчас откроется дверь, и она войдёт, уверенным жестом поправит волосы, улыбнётся и попросит прощения за опоздание. Но вместо этого она до сих пор спала, поддерживаемая медикаментами, после вчерашней неудачной попытки суицида. За сегодняшний день я несколько раз уже звонил в клинику, чтобы справиться о её состоянии, но каждый раз ответ был одним и тем же: «как только что-то изменится, мы сразу же сообщим вам о состоянии вашей невесты». С подачи Колуччи я превратился в её жениха, дабы избежать лишних вопросов. Вряд ли Мие понравится такой поворот событий, но, похоже, её мнения уже никто спрашивать не собирался. Когда от начала заключения прошло почти полтора часа, Бустаманте, наконец, прервал балаган одним взмахом руки: – Идут! За несколько секунд из рук пропали телефоны, с парт журналы, обёртки от конфет и косметика. Пара человек откуда-то вытащили тетради. На лицах у всех до единого читалась глубочайшая неизвестность того, что происходит. Не знай я их столько времени, то обязательно бы поверил. Пусть не всем, но многим. Первым в кабинет вошёл Дунофф, задавая общий тон настроению своей процессии: сложенные на груди руки, сведённые вместе брови, широкие, твёрдые шаги. Кармен с растрёпанной донельзя причёской лишь поджимала губы. Третьей, на удивление, появилась уставшая Хильда. Видимо, она не успела унести ноги, когда выбирали свидетелей. – Эредиа, остались ваши. Кивнув Дуноффу, я встал из-за учительского стола и встал перед учениками. – После вашего урока у сеньоры Кармен пропал кошелёк с крупной суммой, – тут я вспомнил о том, о чём забыл изначально спросить – сколько же денег было в том кошельке. Но сейчас это уже не играло особой роли. Все были слишком взбудоражены. – Предоставляем сумки для осмотра. Прошу не усложнять жизнь ни себе, ни нам. Отказ будет рассчитан как косвенное доказательство вашей вины. – А если у меня там какие-то интимные вещи? – Спиритто подалась вперёд, облокачиваясь локтями о парту. – Я не хочу, чтобы их кто-то видел. – Обещаю, Спиритто, – я положил руку на сердце: – даже под пытками никому не расскажу ваши тайны. Так что давайте начнём. Сделав шаг вперёд, я остановился у её парты и постучал по ней пальцем. – Я-то почему сразу? – её глаза округлились. – Давайте по списку. – Специально перепишу его для вас, Спиритто. Нагнувшись, я снял рюкзак с крючка, висевшего с боку парты, и водрузил его на стол. Спиритто попыталась отобрать рюкзак, но я уже сунул руку внутрь, натыкаясь на что-то большое и мягкое. Слава Богу, нечто было сухим, не липким или ещё весть знает каким. На деле же, нечто оказалось оранжевой плюшевой гориллой, которую я вручил Спиритто лично в руки. – Видели бы вы своё лицо, – довольно прошептала она, ухмыляясь. – Как будто в мусоре копались. Недолго думая, я высыпал всё содержимое рюкзака на пол. Получилось это совершенно случайно. Дальнейший осмотр происходил в добровольном порядке. Досмотренные ученики были вольны идти на все четыре стороны, но большинство из них вместо того, чтобы заниматься своими делами, толпились в противоположном углу класса, с интересом рассматривая происходящее. Да и в коридоре, судя по интенсивному общению, скопилось достаточное количество народа. Наконец, дело дошло до последней двойки: Линарес и Агирре. Первую я несколько раз разворачивал обратно, подзывая к себе её одноклассников. Агирре же, видимо, развлекал подругу, чтобы той не было скучно. Предстоял очень сложный выбор – обнаружить, наконец, вора или всласть поиздеваться над невинной беззащитной овечкой. Улыбнувшись, я провёл пальцами по подбородку. – Линарес, подойдите уже сюда. Лухан закатила глаза и, небрежно схватив свою сумку, пошлёпала ко мне. Затем, так же небрежно кинула сумку на парту передо мной, присела на краешек соседней и сунула руки в карманы. Мы смотрели друг на друга, не отрываясь. Это было единственным возможным вариантом действий, потому что рядом как назло стояла целая делегация. Но, судя по тому, что Лухан быстро отвела взгляд, тяжело вздыхая, мы поняли друг друга верно. Я всем своим видом обвинял её в происходящем. – Что ж… Посмотрим, что у вас тут. Однако, ничего интересного всё равно не обнаруживается: тетради, ручки, задрипанный блокнот, жвачка и экспандер. Вот он – набор истинного джентльмена. Не хватает только груши для битья. Убиралась бы она в сумку, уверен, Линарес бы и её с собой таскала. – Бедный Агилар. Скоро сам начнёт краситься, – прошептал я так, чтобы слышно было только Лухан. И она слышала. Недовольно скривилась. – Что вы сказали, сеньор Эредиа? – Открой свой кошелёк. – Да, пожалуйста. Мне скрывать нечего. – Уверена? Я широко улыбнулся, глядя на то как Лухан застывает. Она недоверчиво глядит на меня, переводит взгляд на кошелёк у себя в руках и начинает гипнотизировать его. Её руки слегка подрагивают от волнения. Поверила! – Линарес, быстрее! Не до ночи же с вами сидеть. Тем более, такая прилежная ученица вряд ли окажется воровкой. Давайте уже. Come on, co-me-on. Несколько долгих секунд проходит прежде, чем Лухан всё-таки решается открыть кошелёк, и как назло – заедает молния. Она начинает неуверенно дёргать собачку из стороны в сторону, пока кошелёк не выхватывают у неё из рук. Рядом, словно из-под земли, вырастает Дунофф и одним лёгким движением справляется с задачей. В его руках появляется пара смятых мелкономинальных купюр. В соседнем отделении оказывается гора мелочи. Собрав всё это хозяйство обратно, он вручил Лухан кошелёк и отодвинул в сторону. – Следующий! – Дунофф повернулся ко мне. – Я сам закончу, Эредиа. – Да, директор. Я отступил на несколько шагов, поравнявшись с Лухан. Доиграю с ней, раз уж мне не дали провести самую интересную партию. – Повезло, Линарес. Я был уверен, что деньги у тебя. – Мне не нужно чужое в отличие от некоторых. – На что это ты намекаешь? Мы не отрываясь смотрели на то, как Дунофф с остервенением потрошит сумку Агирре. Рядом с ним уже кружила Кармен, пытаясь внести свою лепту, потому что подозреваемый оставался только один. – Ах, да, точно, – я щёлкнул пальцами, вытащил из кармана припрятанный экспандер и протянул Лухан. А ведь хотел подарить на день рождения через полторы недели. – Случайно закатился. Лухан цыкнула и начала что-то говорить, но я не услышал и первую половину слова за громким воплем Кармен. Она стояла, прижимая к груди нечто чёрное, больше похожее на футляр для фляжки, и причитала, лишь одно – они нашли вора. Бедный Агирре, шокированный произошедшим, стоял с открытым ртом. – Быть такого не может, – Лухан настойчиво дёрнула меня за рукав рубашки. – Ты всё подстроил, да? – Боже упаси, Линарес! Зачем мне это? Думаешь у меня нет других дел? Сплю и вижу, как бы подставить твоего дружка! Не дожидаясь ответа, я подошёл к Дуноффу, которому явно требовалась моя помощь. Начался балаган: Дружки Агирре выгораживали его, Кармен почти перешла в ультразвуковой диапазон, одноклассники просто обсуждали происходящее, пытаясь перекричать всех остальных. Бедный директор серел на глазах. Ещё немного и с ним могло случиться всё что угодно, начиная от нервного припадка, заканчивая яростной расправой над окружающими. – ТИХО! – крикнул я. – Замечание каждому, кто без дела ещё раз откроет рот! – Но… – кто-то попытался возмутиться, но я остановил его прежде, выставив вперёд открытую ладонь. – По замечанию каждому. Желающие не стесняются, поднимают руки, – в классе повисла тишина. – Никто не хочет? Вот и отлично. Сеньор Дунофф. – Спасибо, Эредиа, – директор откашлялся. – Агирре, я буду вынужден позвонить вашему опекуну, и мы будем решать сложившуюся ситуацию вместе. – И в полицию тоже! Я сама позвоню! Кармен уже активно щёлкала на кнопки мобильного телефона, но Дунофф мягко отобрал у неё мобильник. – Сеньора, давайте не будем доводить до крайностей. Вы проверили кошелёк? Там вся сумма, что у вас была? – Минуточку. Кармен открыла кошелёк и вынула купюры, стянутые резинкой. Пересчитав их, она проделала то же самое ещё три раза. – Да, сеньор Дунофф. Всё на месте. – Отлично. С вами всё, – директор повернулся к Агирре. – Теперь к вам. Первый раз в нашем славном колледже случается подобное! Такая крупная кража! Мы же с вами ни в исправительной колонии находимся в конце концов. На ваше место пытается попасть так много ребят, чтобы получить престижное, достойное образование! А вы, Агирре! Ну, скажите нам, зачем вы это сделали? – Я ничего не делал. Дунофф нахмурился ещё сильнее. – Правда, я ничего не делал! Сеньор Дунофф, это чистая правда! Я не знаю, как кошелёк, – Мануэль указал на Кармен: – попал ко мне в сумку. Это явно чья-то дурацкая шутка. Ведь так? Ребята! Агирре обернулся к одноклассникам, стоявшим полукругом за его спиной. – Кто из вас решил меня разыграть, а?! Но все молчали. – Сеньор Дунофф, я правда ничего не… – Это мы уже поняли, Агирре, – директор прервал начинающуюся истерику. – Может, кто-нибудь владеет иной информацией? Ученики все до единого потупили взгляд, изображая из себя несведущих. Каждый старался выглядеть как можно меньше и не отсвечивать, дабы не показаться подозрительной личностью. Дунофф мог любой жест и вздох посчитать как сокрытие доказательств и прихватить за компанию в свой кабинет вместе с Агирре дожидаться родителей. – Не думаю, что они что-то скажут. Надо вызывать Колуччи, сеньор Дунофф. Вряд ли мы чего-то добьёмся здесь. – Хорошо, Эредиа, звоните. Знакомое покашливание раздалось как гром среди ясного неба, заставляя полностью напрячься. Ситуация и так складывалась наилучшим образом, а этот дурак пытался сделать что-то ещё без моих указаний. Гастон уже выбрался вперёд, и я попытался закрыть его собой, но не успел. Дунофф с интересом смотрел на ученика, удивлённо моргая. – Э-э-э… – протянул он. – Вы хотите что-то сказать, сеньор… – Морено. – Спасибо, Эредиа, но я и сам прекрасно знаю фамилии моих учеников! Так, Морено, вы знаете что-то об этой ситуации? – Да, директор, – Гастон смутился под таким количеством взглядов, обращённых в его сторону. – Я с-с-с-лышал, как утр-ром… – Не волнуйтесь так, молодой человек. Успокойтесь, – Дунофф подошёл к Гастону и, приобнял его за плечо. – Давайте отойдём с вами? Гастон кивнул и послушно зашагал за директором к окну. Вот идиот! И что только его дёрнуло разыгрывать из себя крутого?! Теперь незаметности точно придёт конец, ведь пару врагов он себе точно уже заработал. Агилар еле сдерживал Бланко, чтобы тот прямо сейчас не поскакал разбираться с доносчиком. По-другому и не скажешь. И, если Гастон думал, что я поглажу его по головке за подобное поведение, то он очень глубоко ошибался. Пусть сам разбирается и выпутывается из этой проблемы. Мне даже не будет жаль, если он начнёт заикаться ещё сильнее. Хотя настолько сильного отката назад я у него давно не слышал. Дуноффу потребовалось лишь несколько минут, чтобы выпытать нужную информацию. Он вернулся назад уже с высоко поднятой головой и полным осознанием дела. – Лассен! Я мысленно застонал. – Скажите, это правда, что Агирре занимал у вас некоторую сумму определённое время назад и вчера вы просили вернуть её? – Ну… – Гвидо переглянулся с Пабло и Томасом. Подобного вопроса из них точно никто не ожидал. – Я… – Лассен, так да или нет? – Извини, Мануэль, но раз уж на то пошло… Да, сеньор Дунофф, он занимал у меня деньги. Но я ничего не вымогал насильно. Если бы я знал, что он пойдёт воровать, чтобы отдать долг, то и слова не сказал. – Враньё! Агилар не смог сдержать своего цепного пса и Бланко налетел на Лассена. В полёте они зацепили Эскурра, ставшего им подушкой безопасности. Под жалобные стоны и крики девушек Агилар бросился первым разнимать дерущихся, но Бустаманте имел на это свои планы.
