Going Down

      Медсестра, как обычно не постучавшись, заглянула в палату уже четвёртый раз за полчаса моего пребывания в клинике.       – У вас всё хорошо?       – Как видите, – я кивнул в сторону мирно спящей Мии.       – У вас максимум пятнадцать минут. Затем будет обход.       – Мне хватит и десяти.       Медсестра кивнула и мягко закрыла за собой дверь.       Естественно, десяти минут мне не хватало, как и пятнадцати. Впрочем, ещё получаса тоже было мало. Я ехал сюда слишком долго, чтобы так быстро уйти, но раз таковы правила, то придётся им подчиниться. Хорошо, что мне вообще удалось пробраться в палату. Лечащий врач категорически запретил посещение данной пациентки даже родственникам, а уж посторонним людям вход сюда был заказан. Но чего только не сделают волшебные сто баксов одной банкнотой.       Мельком глянув на Мию, я вновь вернулся к книге, которую взял у неё на тумбочке. Я много раз видел у неё эту черную обложку со слишком отфотошопленным мачо, который оказался вампиром. Хорошо, что не блестящим на солнце. Корешок от времени потрепался и был бережно проклеен изнутри, местами стёрлись буквы. Редко попадалась страница, где аккуратным почерком не была добавлена какая-нибудь пометка или не подчёркнута строчка. Ближе к середине торчал розовый флаер из магазина брендовой косметики. Читать о крутости и неприличной сексуальности главного героя уже прилично поднадоело, поэтому я без зазрения совести открыл заложенные страницы. Все поля были неровно исчерканы, из-под редких просветов виднелись очертания слов. А во всех пустых местах и кое-где между строчками было выведено лишь одно слово: «Предатель». Жирным чёрным обведён кусок текста, за который сразу же зацепился глаз. «Круз стоял так близко, что я могла бы слышать, как бьётся его сердце, будь оно у него. Я старалась не смотреть на него, не поднимать глаз, ведь тогда бы я не выдержала. Слёзы и так уже скопились в уголках глаз, и я пару раз незаметно вытирала их. Ну, почему он пришёл вновь?! Я же просила, чтобы он больше никогда в жизни не приближался к моему дому. – Кристи, послушай. От его бархатистого голоса внутри всё обожгло. Я крепче схватилась за дверную ручку, что помогала мне удерживать равновесие всё это время. Ступеньки под Крузом заскрипели. Он поднимался ко мне. – Кристи, нам надо поговорить. Я не могу так больше. – НЕТ! – я закричала так громко, что оглушила саму себя. – НЕЛЬЗЯ! Тебе нельзя сюда больше входить! Круз отпрянул назад, сжимая пальцы от боли. – Но, Кристи… – Говори со своей новой подружкой! Думаю, она будет рада этому. Уже и постель приготовила для более интимных подробностей! – слова сами вырвались из груди. – Я не хочу ничего знать! Или ты…»       – Мануэль…       Я оторвался от книги, услышав голос Мии. Она успела наполовину раскутаться и обнять подушку. На некогда безмятежном лице проявилась тревога.       – Мануэль… нет…       Закрыв книгу, я положил её на стул и подошёл к кровати Мии, опускаясь на колени. Она нервно откинула от себя подушку и сжалась в клубок.       – Уходи, уходи!       – Мия, – я позвал её и было положил руку её на плечо, но остановился в последнюю секунду, зависая.       – Ненавижу! Ненавижу!       Её слова звучали с такой жестокостью и отчаянием, что перед глазами невольно встала картина выяснения отношений у неё в комнате, после того как Мия сдала меня директору. Пришлось приложить усилие, чтобы не думать об этом, ведь сейчас её слова были направлены не в мою сторону.       – Всё хорошо, – я убрал упавшие на лицо Мии волосы и взял её за руку. – Он ушёл, видишь?       Не знаю, подействовал ли мой голос или лекарства вновь взяли верх над восставшим разумом, но Мия больше не проронила ни слова. Только вот тревога так никуда и не делась. И я прекрасно понимал, что должно пройти достаточно много времени, чтобы всё хоть немного успокоилось и улеглось. Радовало лишь то, что страдала сейчас ни одна Мия. Агирре тоже получал своё в колледже, жаль не настолько сильно как хотелось бы. Я бы мог подлить масла в огонь, но Колуччи настойчиво попросил оставить всё как есть. Он был доволен происходящим. Тупой баран.       – Сеньор, время, – вновь раздался голос медсестры за спиной. Будь у меня под рукой что-нибудь тяжёлое, я бы тут же запустил этим в неё.       – Уже собираюсь, – процедил я сквозь зубы, делая глубокий вдох.       Действительно, нужно было уходить. Волшебная купюра вряд ли бы подействовала на врача, а прийти сюда мне ещё хотелось.       В последний раз погладив Мию по волосам, я встал. Взял книгу со стула, вернул её на тумбочку, чтобы не выдавать своё присутствие и пошёл к выходу, но остановился. В голову пришла сумасшедшая мысль (а какие они ещё могут быть в стенах психиатрической клиники?). Не обдумав ничего, на свой страх и риск я вернулся к тумбочке, нащупывая во внутреннем кармане куртки ручку.       Чернила прекрасно легли на розовую поверхность флаера, превращая синий цвет в чёрный.       На ночную смену вместо восьми я приехал почти в одиннадцать. Какой-то козёл очень удачно притормозил, перевернувшись пару раз и задев собой несколько машин. Когда пробка рассосалась, я решил, что торопиться всё равно уже, собственно, некуда и заскочил перекусить.       Настроение было ни к чёрту. Агирре то и дело лез в мысли и плотно поселился в голове. Не доставляло радости даже то, что он был заперт в отдельной, свободной комнате и отстранён от занятий на две недели. Выходить ему не разрешалось. После длительных уговоров директора и вымаливания прощения у Кармен Колуччи добился, чтобы его подопечного не исключили. Хотя, некоторые очень настаивали на этом.       Расправа над Сабриной тоже задерживалась. Потопить гигантский корабль оказалось не так-то просто как мне казалось: и по времени, и по цене тоже. Но последнее особо не волновало.       В учительской было темно и тихо. На столе лежала записка от другого старосты, что он прикрыл меня перед завучем. Видимо, придётся как-нибудь остаться на дополнительное ночное дежурство. Для большинства они были сродни пытке, хотя мне по душе было больше работать ночью. С того момента как я устроился в колледж, не произошло ни одного ночного происшествия, кроме пары несанкционированных попоек. Но пока студенты делали это тихо и никому не мешали я был не против. Главное, чтобы никого не убили и не убились сами. Всё остальное оставалось на их совести.       Переодевшись, я неспешно поплёлся на обход, мечтая побыстрее закончить бесполезную работу и устроиться на диванчике в учительской. На сегодняшнюю ночь у меня были большие планы – новая серия сериала сама себя не посмотрит.       На женской территории как обычно было тихо, а вот в мужской половине оказалась какая-то подозрительная возня. У самых дальних комнат слышались недовольные голоса. Сначала они были неразборчивы и неизвестны, но, чем ближе я подходил, тем отчетливее вырисовывались в голове образы определенных учеников, свиты Агирре – Агилара и Бланко. Несчастные, оставшись без своего предводителя, видимо, решали, как им быть дальше. Естественно, другого времени и места у них не нашлось. Они как истинные партизаны ушли в подполье и готовили "взрыв". Ну, ничего. Я им устрою контратаку.       Прислонившись к стене, я почти выскочил из-за угла, но резко замер, услышав чей-то стон, явно не принадлежавший ни одному из представленных ранее. Пришлось схватиться за угол, чтобы не вывалиться и не распластаться на полу, словно подслушивающему идиоту.       – Да погоди ты, Фран! – зашипел Агилар. – Ты итак его уже, похоже, покалечил. Дай ему всё объяснить. Может…       – Никаких «может»! Видеть его рожу не могу! – Бланко был настроен более агрессивно. Судя по его интонациям, он еле сдерживался, чтобы кого-то не убить. – Эй, ты, хватит прикидываться! Я тебя ещё даже пальцем не тронул. Как тебя звать-то вообще?       Тяжёлый вздох вырвался из груди. Похоже, я понимал, над кем эта банда устроила расправу. Нет – знал. Но очень сильно надеялся, что до этого всё-таки не дойдёт. Но, увы.       – Он с нами с первого курса учится, – осторожно уточнил Агилар. – Фран, может, пойдём уже? Не трогай ты его. Он уже сам понял, что так поступать нехорошо. Правда ведь?       Повисла тишина. Я ясно представлял гримасу Агилара, подталкивающую несчастного к полному искреннему раскаянию. Уж не знаю почему ботаник это делал, из-за того, что сам помнил подобные издевательства одноклассников, которые происходили не так давно, или просто не желал проблем, но я был благодарен ему.       – Тебе задали вопрос!       Что-то шваркнуло по стене.       – Ну? Долго я ещё буду ждать?       – Я н-н-н-ичего н-н-н-н-е делал. Директор л-л-ли-шь сп-р-р-р-осил.       Бланко ехидно усмехнулся.       – Маркос, ты слышал? Директор лишь спросил. А этот придурок просто ответил ему. Представляешь, какой честный мальчик!       Последовал приглушённый, громкий, резкий вдох. Это отдалось где-то в районе нижних рёбер, что рука сама невольно накрыла некогда сломанные кости.       – Фран, да хватит уже! Отойди от него! Всё же обошлось, в конце концов! Да, УЙДИ!       Неожиданно Бланко вылетел из прохода и ударился о дверь в чью-то комнату. Единственное, что я успел сделать – сложить руки на груди, судорожно соображая, что ему такого сказать, но мне повезло. Парень был в такой ярости, что ничего вокруг не замечал. В тусклом отголоске света его глаза были почти чёрными, челюсти крепко сжаты. Резким движением он поправил поднявшуюся футболку и бросился вперёд, оттолкнувшись от двери. Затем, судя по звукам, упал.       – Больно же! – недовольно простонал Агилар. – Не видишь куда бежишь?       – А ты чего встаёшь на пути? Чего ты его так защищаешь?       – Ну, понимаешь… Давай, встанем сначала.       – Так слезь с меня, и я встану. И как двину ему только!       – Нет, не двинешь. Подожди ты. Полежи.       – Что?!       – Да лежи ты, что непонятного?       Не увидеть, что происходит, я просто не мог и аккуратно выглянул из-за угла. Бланко валялся на полу, Агилар восседал на нём, удерживая его руки. В углу, сжавшись в комок, неподвижно сидел Гастон, пялясь на своих мучителей. Свет от единственной включённой лампы падал прямо на него, открывая окровавленное лицо. Нос был разбит, по щекам и подбородку тянулись размазанные пальцами следы. Отпечатки покрывали и белую футболку с эмблемой колледжа.       Не в силах пошевелиться, я смотрел на него, такого беспомощного и слабого, и не мог отвести взгляд. Я не понимал, почему он не пользуется моментом, почему просто сидит, когда открылась такая прекрасная возможность для побега? Даже если сил сделать это нет, то, чёрт побери, почему он не зовёт на помощь? Ведь вокруг столько народа! Пусть не четвёртый курс, другие точно позовут меня. Зачем это лишнее, никому ненужное геройство?       Агилар, тем временем, слез со своего верного спутника и подполз к Гастону, закрывая его от меня. Хватило и секунды, чтобы прийти в себя и вернуться обратно в своё «убежище». В голове отчётливо билась лишь одна мысль – зови на помощь, идиот! Зови на помощь.       – Больно? – тон Агилара был таким приторным, что больше подходил для влюблённой, испуганной за любимого девушки. Я сжал кулаки. – Прости моего друга. Он слегка перестарался. Но сам понимаешь, ты разозлил его, подставил Мануэля. Зачем?       Тишина.       – Слушай, Гастон. Я не хочу всё это продолжать, но Франсиско опять начинает злиться. Сам я его не остановлю как бы сильно не хотел. Просто ответь, зачем ты подставил Мануэля, и мы разойдёмся. Что он сделал тебе? Ты ведь никогда не шёл против класса, я это помню.       – Дир-р-р-ектор сп-п-росил – я ответил.       – Это правда?       Ну, скажи же ты уже, что тебя заставили! Неужели это так трудно? Не порти себе жизнь дальше, придурок!       – Д-да.       Я сам чуть не застонал от ужаса и понимания ситуации. Это невзрачное, беспомощное тело было предано мне до последнего. Не хватало только его вечно шутливого: «ещё увидишь, брат», которые я так терпеть не мог. Но кто его просил об этом? На что он надеялся? Что я с распростёртыми объятьями брошусь к нему и буду восхищаться таким благородным поступком, а затем усыновлю? Спасибо, мне хватает одной умалишённой. Добровольно брать на себя ответственность ещё за одного безмозглого я точно не собираюсь! Тем более, влезать в их разборку сейчас. Пусть поймёт, наконец, что жизнь несправедливая штука, и помощь приходит не всегда и не всем. Может, супергерои и существуют, но их слишком мало, чтобы помочь каждому. А становиться бэтменом в мои жизненные планы никогда не входило. Я антигерой. Извини, мальчик.       – Ты глянь, он тоже умеет кулаками махать, – смех Бланко вывел меня из собственных мыслей. – И как я могу ему не ответить? Ты же видишь, Маркос, он первый начал.       Дурак. Если не умеешь ничего, кроме как прикидываться мёртвым, то нечего начинать изучать военную тактику в реальных условиях. Помочь здесь я уже точно ничем не смогу. Разбирайся со своими злопыхателями сам.       Стараясь не слушать то, что происходит, я пошёл прочь, с каждым шагом прибавляя скорость, и пришёл в себя только в учительской, когда в темноте споткнулся о стул и расстелился на полу. Дышать было нечем, неприятное ощущение боли растекалось в местах соприкосновения с полом, начинала охватывать паника. Опять. Опять, опять, опять! Но ведь всё это происходило не со мной.       Собрав последние силы, я наощупь добрался до сумки и нащупал фляжку. Не открывал её уже с полгода или около того. Хер с ним!       Первый большой глоток обжёг горло, включая мозг. Не дожидаясь, пока слегка пройдёт послевкусие, я отхлебнул ещё и лёг. Нервный смешок вырвался сам собой, напоминая о том, какой же я сам идиот. Будем надеяться, что уборщица тщательно убралась здесь перед уходом. Если же нет, то придётся поговорить с ней на тему чистоты полов в учительской. Можно будет даже показать на примере собственной рубашки от Брукс бразерс.       И чего только на меня нашло?       Видимо, нервное напряжение последних дней дало о себе знать. Надо было взять выходной и хорошенько отоспаться, не думая ни о чём, а главное – ни о ком. Но подобная перспектива лишь насмешила ещё сильнее. Ночной кошмар с Мией продолжался до сих пор и отпускать явно не собирался.       Сделав ещё один жадный глоток виски, я полез в сумку за упаковкой успокоительного, надеясь усилить его оставшимся алкоголем.       – Рики, мальчик мой, где ты? – вещи то и дело взмывали и с грохотом падали на пол. – Я всё равно найду тебя. Тогда тебе не поздоровится.       Я прятался под столом, накрытым огромной до пола скатертью. Да больше и негде было. В шкаф он сунулся сразу же, а под диван я не влазил.       Было страшно. Очень страшно. Отец вновь пришёл домой пьяный, преисполненный желанием исполнить свой родительский долг. Такие моменты я ненавидел больше всего. О прошлом разе напоминал ещё неснятый с руки гипс.       Моя «каменная стена» резко взмыла вверх, открывая радостную, небритую несколько дней физиономию отца.       – Нашё-ё-ё-л, – ухмыльнулся он, растягивая слова. – А ну-ка вылезай.       Ухватившись за гипс, он резко дёрнул меня на себя. Было даже не больно, лишь потемнело в глазах. Но он заставил меня оставаться в сознании, тряхнув за плечи. Затем ещё раз.       Я старался не смотреть отцу в глаза, чтобы ещё больше не злить его.       – Что, щенок, плохо прячешься. С твоими-то данными ты должен делать это лучше всего, – он ткнул меня пальцем в грудь. – Раз ничего больше не умеешь. И за что Господь дал мне такое наказание? Почему я постоянно должен получать из-за тебя, Рики? – он вдохнул полную грудь воздуха и закричал: – Почему скажи на милость я должен делать это?!       – Что-то случилось?       Отец прыснул.       – Ты ещё спрашиваешь? У тебя хватает совести спрашивать у меня, что ты натворил? – он толкнул меня в левое, здоровое плечо. – Это ты должен рассказывать мне! Щенок! – очередной толчок, только сильнее, затронул больную руку. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы переключить боль на другую сторону тела. – Мне звонили из опеки! Они очень хотят поинтересоваться как поживает мой любимый безмозглый сынок! Им видите ли звонили из больницы! Из больницы, твою мать!       В ушах звенело от его ора. Каждое слово отец сопровождал очередным толчком, заставляя пятиться назад, пока я не упёрся спиной в стену. Бежать было больше некуда. По обе стороны от меня вплотную стояли шкаф и старый, промятый диван.       – Где ты смог сломать грёбаную руку, Рики?! Г-Д-Е?! Тебе, что, совсем не жалко своего отца?       Отец коснулся пальцами груди и нагнулся, словно в поклоне. Повернув голову вбок, он взглянул мне в глаза. Он был в бешенстве. Нет, ярости. Жаль только не помнил, что опека интересуется им из-за него же самого.       – Щенок!       Я успел зажмуриться прежде, чем он схватил меня, и, резко нагнув, ударил коленом в живот.       Я резко подался вперёд, не открывая глаз, и ударился лбом о что-то твёрдое. Видимо, успокоительное подействовало раньше, чем я успел перебраться на диван, и уснул около стены.       – Бл…       Но стена застонала в ответ женским голосом.       – Эредиа!       Ещё лучше – я проспал!       Пришлось через силу открыть глаза. Страшно хотелось спать, успокоительного было слишком много.       Рядом сидела Мичи и, нахмурившись, тёрла лоб. Вот, значит, что это была за стена. Ладно хоть не другие части тела.       – Что-то случилось?       Я уставился на неё, ожидая ответа.       – Блас, что-то случилось? Ты какой-то… помятый. Заболел что ли?       Вот что. Оказывается, вопрос задали мне, а не я. Хотя в одном секретарша директора была абсолютно права – чувствовал я себя отвратительно. В голове пусто, слабость во всём теле, руки дрожали, да и сосредоточиться на чём-то было очень тяжело.       Перед глазами начали щёлкать пальцами. Вот ведь надоедливая женщина!       – Блас!       Мичи схватила меня за плечо. Её пальцы обожгли кожу, а вместо её лица, появилось лицо отца. Всего лишь на несколько секунд, но и этого хватило, чтобы отпрянуть назад. Внутри всё похолодело, а сердце пустилось в бега.       – Нормально, – прохрипел я и сел. – Всё нормально. Приболел немного.       – Да-а-а, заметно, – Мичи несколько раз кивнула, всё не сводя с меня заинтересованных глаз. – Ну это… «Кхе, кхе».       – Да. Горло тоже болит, – под пристальным взглядом Мичи я чувствовал себя как на допросе. Да и зачем-то же она всё-таки пришла. – Я проспал? Сколько времени?       – Половина шестого.       – Отлично.       Поднявшись, я доплёлся до стола и налил из графина воды в стакан.       – Так. Как половина шестого?! – в голове резко что-то щёлкнуло, и я развернулся к Мичи. Она сидела и невинно хлопала глазами. – Что случилось?       – А! – её выражение лица сменилось на серьёзное. – ЧП! – она вскочила с дивана. – Катастрофа! Ученика чуть не прибили!       Я подавился собственной слюной. Кашель встал в горле, даже налитая заблаговременно вода не решала проблемы. Мичи, не замечая этого, шпарила дальше:       – Ваши, между прочим, отличились! Выбрали самого богатенького из богатеньких. Как его там… – Мичи задумалась на несколько секунд. – В общем, тому совсем плохо стало. Они позвонили родителям, те сообщили Дуноффу. Ну, и вот я здесь.       – А директор?       – Столкнулся в дверях с отцом. Жуткий тип я тебе скажу. Кстати, сеньор Дунофф просил тебя зайти к себе.       С этого и надо было начинать. Но разбираться с Мичи сейчас времени не было. Нужно было спасать не только своё положение, но и директора тоже.       – Ладно.       Взяв со спинки стула пиджак, я выскочил из учительской, на ходу влезая в рукава. По-хорошему нужно было бы ещё нормально заправить рубашку в брюки и хотя бы умыться, но времени уже не было. Что-то внутри подгоняло идти быстрее. Мичи, не успевая за мной, осталась где-то позади. Одна единственная радость – в голове было абсолютно пусто.       Остановившись у директорского кабинета, я резко открыл дверь, не постучавшись, но войти не смог. Передо мной стоял мужчина и держался за ручку с другой стороны. Он смерил меня взглядом и, наконец, удостоил быстрого прямого контакта, от чего по спине прошёлся холодок. Он смотрел на меня словно на пустое место, что не удостоилось даже секунды его времени. Дёрнув дверь на себя, заставляя меня отпустить ручку, он обернулся назад.       – Идём, Гастон, – отдал приказ мужчина. – Доктор уже ждёт нас.       Через мгновение появился Гастон, держась рукой за рёбра. Его лицо было больше похоже на одну сплошную опухшую гематому. Приобняв его, мужчина небрежно сделал жест головой, чтобы я убирался с его дороги, затем как ни в чём не бывало прошёл мимо. Как раз в это время из бокового прохода выскочила Мичи, чуть не сбив их. Удивление и испуг на её лице быстро сменился покорностью. Она опустила раскинутые руки и прижалась к стене.       Давно я не видел таких неприятных, пугающих типов. Чистые тираны по своей природе с жуткой энергетикой, заставляющей окружающих разворачиваться и бежать прочь по непонятным для них причинам. В такие моменты не хватало только надрывной, завывающей мелодии на заднем фоне для особого антуража.       – Эредиа…       Я вздрогнул от неожиданности и инстинктивно успел подхватить Дуноффа, появившегося в дверях. Бледный как смерть, он держался за сердце и пытался расстегнуть верхнюю пуговицу, застёгнутую не в то отверстие.