LOVE SICK: беспокойная жизнь парней в синих шортах

После адской запруды приходится срочно лезть под душ и мыть голову! Оставаться с немытой нельзя, мы ужасно вспотели. Иначе грозит лишай. И эти ублюдки могут хоть на 10 минут оставить меня в покое? Я вас прикончу, если не прекратите дразнить! Шампунь несъёдооообный. Чёрт. Полный рот пены. Кхе. Кхе. Кхе. Кхе. Кхе. Кхе. Пережив сражение в душевой (похожее на Афганскую войну. почему они только ко мне цеплялись? и Пунн не помог!), мы переодеваемся в удобную повседневную одежду и идём на ужин. Конечно, все блюда выглядят очень аппетитно! Потому что их для нас приготовили местные тётушки в благодарность за усердное (правда?) высаживание ветивера у запруды. =] Я бы поблагодарил за еду, не окажись она такой… острой. Охренеть можно! Это традиционная северо-восточная кухня, экстремально острая. Никакого сострадания ко мне, городскому парню! Все мы стонем из-за такой еды. Рты распухли. За исключением Ома, кажется, единственного абсолютно довольного, потому что как ни взгляну — тот мечет и хоть бы хны. Я же ем только рис, омлет и слегка приправленный суп (слава богу, никто не бухнул туда перца чили). Ты подкупил поваров? Ом, засранец! Это перебор! Несмотря на кошмарную еду, атмосфера после ужина была очень весёлой. Все расслабились и пошли на сцену петь караоке. Самое забавное начинается, когда Пунна вытаскивает студент-ледибой для песни «И наконец, мы нашли друг друга». Ха-ха-ха-ха-ха. Судя по виду, Пунн не горел желанием находить ледибоя (с плотоядным взглядом). Ха. Покатываюсь со смеху от такой картины и требую исполнить на «бис» (смешно же было. не смотрите на меня так). Но это ещё не всё. Следом на сцену поднимается Ом, горланит «I Need Somebody, Love» и ужасно танцует. У меня волосы дыбом встают. Это просто невыносимо. Лучше поскорей уйди со сцены! Конечно, за весельем прячется страх (ой)… Потому что многие погибают! Это последняя ночь в лесопосадочном лагере, так что «вампиры» бесчинствуют. Так, несколько минут назад мы с Ыном, Питом, Понгом, Пунном и Омом отправились в туалет (едва Пунн заметил, как я ухожу, увязался следом… уф). Мы вшестером вместе зашли в туалет, но Пит закончил раньше всех и смылся, не подождав нас, поэтому «вампир» (вы знаете, кто) съел уголок его таблички. Он умер мучительной смертью перед мужским туалетом. Ха-ха-ха. Так тебе и надо (я выживу? сплю рядом с «вампиром» сегодня ночью). С этого момента именная табличка становится величайшей драгоценностью. Если не хочешь умереть, ты должен беречь её как зеницу ока! И самое важное: нельзя никуда уходить с тем, кому не доверяешь (особенно ЕМУ!). Возвращаемся с места убийства к сцене и видим, как студенты распевают лук тхунг, чтобы угодить местным жителям. Но повернувшись к столу своей группы, замечаю кучу посуды… Вот молодцы. Развлекались, а за собой убрать забыли. Как некультурно. Конечно, добрый парень Напат должен показать себя! Быстро подхожу и благородно собираю грязную посуду. Это никак не связано с несколькими куриными ножками, оставшимися на блюде! Совсем никак. Ха… вкуснятина. — !!! — кто тут рядом шебуршится?! Вздрагиваю и быстро засовываю в рот последний кусок (в страхе, что у меня его отнимут), прежде чем с опаской обернуться на звук (вдруг это «вампир»). Но это всего лишь Пунн. Я знал, что он появится. Бросаю взгляд на парня с жёлтой табличкой на шее, собирающего посуду красных. Хочу ему сказать, что не надо, я сам тут справлюсь, но вспоминаю про холодную войну. Ну ладно. Помогай, раз приспичило. Пожимаю плечами, беру в руки посуду и несу её в тёмную комнату за столовой. Там обнаруживаются 2 крана и 2 больших таза. Хм… Никто мне не говорил, что и мыть надо самому. — Ха-ха… — неподалёку слышится смех, затем Пунн подходит к крану и поворачивает его. Он садится на корточки перед одним из тазов и начинает медленно намыливать грязную посуду, так что мне приходится сесть рядом на табуретку и помогать — ополаскивать её чистой водой. Конечно, между нами воцаряется тишина (не считая звука льющейся воды и голоса студента, громко поющего «Звезду универа» в столовой). — … Смотрю на лицо Пунна. Хоть он и молчит, на его губах играет улыбка. И из-за чего мы с ним в ссоре? Начинаю забывать. Тогда если заговорю с ним, ничего страшного не случится… наверное? — Э-э-э… — открываю рот, чтобы обсудить погоду с парнем напротив (комары меня всего искусали), но не успеваю. Он опережает меня. — Ты не миришься со мной, — чего? Я только хотел с тобой мириться! Почему ты влез?! Кривя губы, смотрю на Пунна, продолжающего мыть посуду (это не призрак сейчас сказал?). Так мне надо с тобой мириться? Я в чём-то провинился?! — Почему ты на меня злишься? — сердито спрашиваю его, беря тарелку, чтобы ополоснуть её в эмалированном тазу. Пунн усмехается. — Мне повторить то, что ты сказал Ыну? Я помню каждое слово, — ох… Теперь верите, что он ничего из головы не выбрасывает? Сказал, помнит каждое слово. С ума сойти! Начинаю распаляться, думая, что он мне не доверяет. — Ты не слышал всего разговора. Как ты мог понять? Я не имел в виду ничего пошлого, — с досады повышаю голос. Как тут останешься спокойным? Разве он до сих пор не убедился, что мой выбор сделан в его пользу? Пунн замолкает… ничего не отвечает. Возможно, чувствует мой настрой. Глубоко вздыхаю и пытаюсь успокоиться. Наконец, мягко произношу: — Ты мне не доверяешь? — Ха-ха… — что тут забавного?! Услышав смешки, немедленно перевожу на него взгляд. Наблюдаю, как Пунн заливисто хохочет, хоть и пытается сдерживаться. — Чего ты ржёшь? — с раздражением спрашиваю его, но он улыбается, сверкая зубами, прежде чем ответить. — Если бы не доверял, сидел бы сейчас здесь? — задаёт он встречный вопрос, и его губы вновь трогает улыбка. Это мне о чём-то напоминает… Хм?.. — Те, кто не доверяют, скорее прячутся, молчат и не слушают чужие объяснения. Только ревнуют… Как некоторые. Ха-ха-ха, — ох!.. Ты, зараза! Дразнишь меня тем случаем с Пэм?! Мне вдруг становится неловко. Но это… это… было недоразумение. Пунн коварно улыбается и опускает последнюю мыльную тарелку в таз передо мной. — Спорим, на моём месте ты бы меня прикончил, — пи…пец. Я не настолько дикий. Уставляюсь на него, сверля взглядом. — Смешно. Самое худшее, как было в прошлый раз. — Ты словно убивал меня, когда так делал, — он продолжает спорить, выводя меня из себя, прежде чем задать тот вопрос, что я меньше всего хочу услышать. — Так Ын тебя поцеловал? Чёрт… Как я должен ответить?! Теряю дар речи, пока лицо Пунна Пумипата настойчиво придвигается ближе в поисках правды. Смотрю на него, пытаясь не отводить глаз (будет выглядеть подозрительно). — А… а как ты думаешь? — Не знаю. Я не видел, но слышал… Так ты скажешь, поцеловал он тебя или нет? — блин. Как же быть? Медленно отклоняюсь назад, подальше от его острого лица, неотвратимо приближающегося ко мне. Споласкиваю последнюю тарелку и наощупь кладу её в общую стопку. — Он поцеловал тебя… так же, как целую я? — увидев мою немую реакцию, Пунн меняет вопрос. Замечаю, как вспыхивают его глаза на слове «целую». Хм… Знаю, никто бы не хотел, чтоб их любимый делал подобное с кем-то другим… Даже я. Он прав. Я бы тоже расстроился. — Просто коснулся губ. Это не считается поцелуем, — принимаюсь улаживать ситуацию. Пунн смотрит на меня с затаённой яростью. Он явно не в восторге от моего ответа, но умудряется куда лучше, чем я ожидал, сдерживать эмоции. — Я так и думал. Эта игра… — бурчит он себе под нос, прежде чем вновь обратиться ко мне. — И что ты почувствовал? Тебе понравилось? — ох… Если б я мог сейчас дать ему в морду, наверное, не удержался бы. Возмущённо смотрю на него, собираясь ругнуться, но вижу в его глазах неуверенность. Поэтому… — Да. Кажется… мне нравится Ын, — тихо говорю ему. Он тут же меняется в лице. Вся ярость, бесновавшаяся в его глазах 2 минутами ранее, исчезает. Остаются лишь чёрные угли, словно душа покинула его тело. Разве можно такое выдержать? — Как друг! Ха-ха-ха-ха-ха. Но тебя я ЛЮБЛЮ намного больше! Напугался? Ха! Поделом тебе! Остаюсь серьёзным, но Пунн, чья душа вернулась обратно, обнажает зубы. После чего бесцеремонно наклоняется ко мне! — Решил подразнить меня, значит. Паразит! Я чуть коньки от шока не отбросил! — выговаривает он, придвигаясь ещё ближе. Так близко, что я остро ощущаю опасность, ведь пути к отступлению нет. Вот чёрт. — Блядь… Отодвинься, мне неудобно… Но Пунн меня не слушает и продолжает наступать! Какого хрена?! — Засранец… За то, что поиздевался, сейчас будешь наказан, — нежно шепчет он мне. Я сглатываю. Его тёплое дыхание овевает моё лицо. — Что… ты делаешь? Мы же в лагере, тут люди вокруг! — Да, и поскольку мы в лагере… я обязан… следовать правилам. Вж-ж-ж-ж-ик! Замираю, услышав странный звук и почувствовав что-то неладное у своего тела… Вместе с тем Пунн улыбается (как-то злораднее обычного), отходит назад и садится на прежнее место, демонстрируя мне свою работу. Он порвал мою табличку! Чё-ё-ё-ё-ё-ё-рт! Пунн — «вампир»! У меня отвисает челюсть и тянет сматериться, но не выходит, так как из мозга стираются все мысли, кроме повторяющегося вновь и вновь: «Ублюдок Пунн — вампир». Звук воды из резинового шланга, с помощью которого прежде мылись тарелки, а теперь ноги господина Пунна, выводит меня из ступора (и помогает осознать, что меня прикончили). Встаю и смотрю на него с негодованием. — Ты посмел меня убить?! — А что такого? Ха-ха-ха-ха, — придурок! Что за ответ! Хочу его пнуть, но он плещет воду мне на ноги, так что приходится их мыть… Кстати, почему Пунн в кедах? — Вообще-то, я вовсе не думал тебя убивать, — торопится оправдаться он. Возможно, из страха, что я буду на него ругаться. Не переживай, буду! Но сначала позвольте мне его выслушать. Возмущённо смотрю на него, и он продолжает выступать в свою защиту. — Почему ты меня дразнил? От слов, что тебе нравится Ын, я думал, жизни лишился. Понимаешь? Я должен был тебя убить, чтобы мы воссоединились. Ха-ха-ха. Пипец. Это твоя причина?! Как мне ему отомстить за такую подлую выходку?! Решаю стукнуть его по башке, после чего отвожу ноги из-под воды, намекая, что мне достаточно. А то кожа на пальцах уже вся сморщилась. Так мы квиты, верно? Доволен, что прикончил меня? Хитрая сволочь! — И почему ты кеды напялил? Что за выпендрёж? Думаешь, самый красивый тут?! — расстроенный, начинаю возмущаться. Меня удручает один вид его кед. Секретарь студсовета смеётся на мои претензии, затем закидывает руку мне на плечи и ведёт обратно в столовую (где сцена превратилась в зону боевых действий. студенты и школьники залезли туда и пытаются завладеть микрофоном, будто в жизни никогда раньше не пели). Конечно, когда всеобщий любимчик Пунн Пумипат приходит обратно, его немедленно затаскивают на сцену, чтобы петь со студентами (завидую его популярности. и Ына). Парни с обычным фасадом (но необычным остальным) вроде нас просто сидят и наслаждаются шоу. Никому мы не сдались. Ха-ха-ха. (когда я вернулся, все увидели мою порванную табличку. начали закидывать вопросами о том, кто убийца… ха-ха… не скажу… Пит, мы оба знаем, что этот чёртов «вампир»… то ещё исчадие ада, правда?) Мы громко стучим по стаканам и тарелкам (как гангстеры). Особенно, когда Ына и Пунна по итогам всеобщего голосования вызывают танцевать под песню «Трудный ребёнок» как Фор и Мод (какой кринж!). Вы меня напрягли. Почему у Фор и Мод большие кадыки и волосатые ноги?! Вы всё испортили! Но пока мы веселимся, так как к ним присоединяется Ом, образуя Фэй Фан Кю (отврат!), меня мягко тыкает маленькая ладонь. Я вздрагиваю (от испуга!) и смотрю на улыбающуюся Чид. — Ты занят, Но? — как я должен на такое ответить… Подняв брови, обвожу взглядом всех сидящих за столом, но они избегают смотреть мне в глаза. Никто не желает мне помочь (а тот, кто мог бы, уже отплясывает на сцене). Ладно… Будь что будет! — Я не занят. Могу чем-то помочь? — Собираюсь помыть посуду, можешь проводить меня? Не хочу идти одна… боюсь «вампира», — хм… Услышав такое от Чид, разве можно ей отказать и послать в одиночестве? (понимаю то чувство, когда ты убит «вампиром» Y___Y) Так что решаю пойти с Чид. Взгляд красавчика со сцены пронизывает меня насквозь. Но что я могу поделать? Скоро вернусь. Шагаю с Чид к хозяйственной зоне, но… не туда, где мы вкалывали с Пунном! Ох. Вот почему там было так темно и тихо. Все моют посуду на противоположной стороне столовой! Тут светло и есть отличные раковины. И в придачу спрей от комаров! Чёрт… Почему я попёрся туда и попал в лапы «вампира»?! Почему ты такой дурень, Напат?! Вода из крана бьёт по краю раковины, пока Чид беззаботно напевает песню. Она выглядит очень счастливой. Смотрю, как её руки трут стакан, и, не удержавшись, поддразниваю: — Я пойду, пожалуй… оставлю тебя на растерзание вампиру. Хе-хе. Чид сладко улыбается мне: — Ты так не поступишь. Ты слишком хороший. Ха-ха, — ну вот, испортила настроение. Откуда ты знаешь, что я хороший круглосуточно и без выходных? (Хе-хе) — Разве, обращаясь ко мне, не боялась, что я могу быть «вампиром»? Может, стоит тебя убить? — вновь её дразню, но Чид по-прежнему улыбается, словно знает мои мысли. — Каким образом? Ты уже мёртв… твою табличку порвали. Ха-ха, — забыл, что имеется доказательство. — Какой «вампир» тебя убил? Моя подруга — «колдунья». Хочешь, попрошу её разобраться? — м-м-м… Неплохая идея. Смеюсь, пока Чид домывает последнюю тарелку. — Ты закончила? Пойдём, — делаю шаг по направлению к общему веселью, но… меня тянут за футболку. — По… постой. — А? Ещё не всё домыла? — Нет… но… мы можем поговорить? — хотя её голос дрожит, в глазах читается уверенность, что я никуда не уйду и действительно… я не иду. Мгновенье мы просто стоим, пока Чид не нарушает молчание: — Я слышала, что… вы с Юри расстались, — говорит она, но я не отвечаю, ведь это не вопрос. И я знаю, ей не нужен ответ, поскольку всё и так видно по нашему общению с Юри в лагере. — Мне жаль. — Ох… спасибо, — киваю головой, принимая её участие, но в том, каковы её намерения, я не уверен. Во-первых, мы давно разошлись с Юри. Так давно, что все уже перестали об этом упоминать. И во-вторых… выражение лица Чид. Её, кажется, ничуть не огорчает наша любовная драма. Замечаю, как она прикусывает губу и улыбается, прежде чем спросить: — Так ты уже с кем-то встречаешься? — Чид, если хочешь что-то сказать, пожалуйста, — перехожу к сути, так как мне неудобно отвечать на её вопрос и хочется прояснить ситуацию. Услышав мой призыв, Чид сникает, но произносит: — Я подумала, мы подходим друг другу. Мы оба из музыкального клуба, так что, возможно, со мной тебе будет интереснее, чем с эгоисткой вроде Юри. В этот момент во мне поднимается целый вихрь чувств, так как называть Юри эгоисткой совершенно неправильно. Юри не эгоистка. Она всегда столько мне отдавала и стольким жертвовала ради меня. На самом деле, ты меня должна звать эгоистом. Я недостоин ни капли любви Юри. Сжимаю губы, сдерживая эмоции, затем пытаюсь объясниться как можно более кратко: — Ты неправа, Юри не такая. Прости, но я не могу с тобой встречаться. Для меня этого недостаточно, чтобы полюбить человека, — говорю это, разворачиваясь спиной и уходя, но слова Чид пригвождают меня к месту. — Ты гей? — ……………….. — останавливаюсь, и она вновь подходит ко мне. Чид обходит меня и встаёт напротив. Теперь на её лице написан триумф. — Люди говорят, что ты гей. Это ведь правда? Пустыми глазами смотрю на Чид. Из моего рта не вылетает ни единого слова. Только молчание. Мне нечего ответить, поскольку с самого начала наших с Пунном отношений я никогда не вешал на себя ярлыков и даже не думал, кто я. Меня не заботит, какой считают такую любовь. Я просто знаю, кого люблю, и иногда это больно, когда мы возвращаемся в реальный мир и видим, что наша любовь другая. Смотрю ей прямо в глаза, прежде чем ответить: — Я называю это любовью.