Часть 8
2 сентября 2019 г., 11:12
— Честь. Что ты знаешь о чести, ты, ни разу не испытывавший страх? — Пойми, что такое честь и лишь потом называй себя воином. For Honor
Они шли достаточно долго, и Леонардо казалось, что прошла целая вечность. Всё это время мутанту не давали покоя его собственные мысли: куда его ведут? что с ним будет дальше? а главное, удастся ли ему после всего вернуться обратно домой? Мотнув головой, мутант понял, что не может сам ответить на данные вопросы и потому отогнал их от себя подальше. Леонардо не знал, что будет дальше. И будет ли что-то вообще. Ведь он даже не был уверен, что жив. До этого момента он точно знал, что из любой непонятной и сложной ситуации можно выйти. Он всегда находил пути решения, а если вдруг и сомневался, то спрашивал совета у сенсея. Кроме того, Леонардо единственный из своих братьев, кто был хоть немного заинтересован в порядке и дисциплине. А теперь?.. Теперь ему оставалось полагаться только на самого себя. Воспоминания о доме казались далеким прошлым, блекнувшим с каждой минутой в этом живом и жестоком мире. Все было слишком запутанно для него, настолько, что в какой-то момент он потерял счет времени, забыл, сколько дней уже находится на этой странной земле. И он все еще не предпринял ни одной попытки выбраться отсюда. Веревки плотно оплетали его руки, не позволяя шевельнуть и пальцем. Для надежности шею ему тоже скрутили веревкой, которую попеременно в назидание или для забавы дергали воины сопровождавшие вождя. Мутанту хотелось вырваться, разорвать эти жуткие и мерзкие путы, он знал, что справится, но отчего-то бездействовал. Может, потому что в нескольких шагах от него шла Нира? И она уверила его в том, что все обойдётся? И всё же он пытался сопротивляться. В такие моменты воины натягивали веревки сильнее, думая, что чужак бунтует. Нира будто чувствовала его настрой и смотрела на него время от времени. Лишь от ее взгляда мастер катан успокаивался, позволял себя вести дальше, не за ними, нет. За ней. В глубине души он понимал, что если она рядом, то есть шанс выжить. Есть шанс спастись. Несколько раз чужак запинался и падал, его грубо волокли по земле. Его кожа некогда темно-зеленого цвета покрылась дорожной пылью, царапинами и ссадинами: тут и там появлялись новые ранки, синяя повязка, перестав быть первичного цвета, изменила окраску от впитавшейся крови, а на панцире застряли щепки, листья и прочий мусор. Нира в такие моменты оборачивалась на воинов, грозно смотрела и делала им знаки быть с пленником повежливее. Впереди показался огромный забор с широкими воротами по центру. Сбитые из крепкого дерева, перевязанные лианами, они скрипнули и отворились, впустив прибывших путников и открыв Леонардо вид на незнакомое пространство внутри. Невысокие каменные, но прочные на вид дома пестрели на фоне сине-голубых гор и зелени тропического леса. Их было много, гораздо больше, чем видел Леонардо во время ритуала жертвоприношения. Дома украшали узорчатые полотна, вывешенные на деревянных створках окон, рядом, воткнутые в земли, возвышались раскрашенные в цвет столбы. Жизнь в этом поселении кипела. Жители сновали туда-сюда, занятые бытом, громкими разговорами. Девушки в основном занимались хозяйственным ремеслом, воины тренировались, отрабатывали технику боя, пожилые сидели в позе лотоса в шатрах, покуривая трубки, а дети резвились на улице. Среди них спокойно разгуливали дикие кошки, перерыкиваясь. Леонардо понял, что его привели в самый центр, сердце деревни, как недавно об этом говорила Нира. Сосредоточенного и настороженного ниндзя вели прямо по центральной улице. Многие почтительно кивали и кланялись вождю, с любопытством рассматривая необычное зеленое создание. Таких они еще ни разу не видели. Кто он? Враг, раз его ведут связанного воины? Взгляды Ниры в сторону Леонардо участились. Она наблюдала за его реакцией, пытаясь отгадать, о чем тот думает, и Леонардо, перехватив её взгляд, поймал себя на мысли, что рядом с ней ему не так одиноко. Он потихоньку стал ей доверять. Обстоятельства вынудили его искать и найти союзника. Он был уверен, что в случае плохого исхода дикарка поможет бежать. Черепаха держался невозмутимо, по крайней мере, он старался казаться бесстрастным, но его взгляд порой выдавал его внутреннее напряжение. Мышцы будто налились свинцом, и ему стало ещё тяжелее идти. Воины продолжали тянуть чужака за собой, в то время как Леонардо успевал осматриваться по сторонам. На их пути начали встречаться домики попроще и пониже, они были разноцветные, будто сотканные из нескольких лоскутов. То и дело встречались домашние животные, черепаха различил существ, напомнивших ему свиней и диких птиц, пышных, как индейка. Жители, ещё издали заметившие шествие, молча расступались перед ним, преклоняясь вождю и его дочери, в такие моменты они как будто не замечали Леонардо, и тот был этому особенно рад. Едва затянувшиеся раны его вновь разошлись, начали кровоточить, его пластрон весь был в красно-бордовых разводах. Минуя вымощенные камнем подъёмы, повороты и многочисленные дома, процессия вышла на более ровную дорогу, которая стала расширяться. Леонардо был удивлён масштабом поселения. Они вошли в широкую арку и оказались в полутёмном помещении, построенном над подземным озером. В центре импровизированного зала находилась напольная решетка с горящим в ней костром, направо и налево уходили две лестницы, а прямо, в конце зала, стоял внушительных размеров трон правителя этих земель. Издали здесь все казалось призрачным и нереальным, воины шли дальше за вождем, и Леонардо, рефлекторно сделал несколько коротких шагов за ними. Вскоре воины подтолкнули черепаху к огромному столу посередине помещение, в то время как вождь величаво сел на своё законное место. Нира остановилась возле отца и тут же воззрилась на Леонардо. Она видела, как чужак был рад тому, что может чувствовать, управлять своим телом, которое ныло от недавней скованности. Размяв свои затекшие трехпалые руки, мутант медленно опустился за стол и первым делом взглянул на Ниру, та смотрела на него, прямо в тёмно-синие глаза. Их цвет воительница заметила уже давно, она втайне восхищалась им, как небом сразу после сумерек. Что-то было странное в его натуре, и всё же девушке хотелось узнать его лучше. Она видела в нём отвагу и самопожертвование, сдержанность и рассудительность. Девушка успела понять, что честь для него не последнее слово. И тут же мысли Ниры перескочили на Айлана. Вспомнив о нем, она нахмурилась. Разве можно быть мягкой и заботливой, сострадающей рядом с ним? Айлан должен был занять место ее отца, стать правителем, ни о каком доверии к нему не могло быть и речи. Он — монстр, скрывающий своё настоящее обличие под маской. За всю свою длинную жизнь он не знал таких понятий, как дружба, взаимовыручка, любовь. Ему были знакомы лишь страх, боль и желание напиться чужой крови. Он запугивал, убивал, манипулировал другими в своих корыстных целях. Это раздражало девушку. Он не мог стать правителем, он не думал ни о ком другом, кроме себя. В такие моменты Нира понимала, что ей придется взять это под свой контроль, продолжать заботится о народе, уважать и почитать традиции и обычаи, помогать ради справедливости и добра. Она знала, что с Айланом их жизнь ухудшится. Многим придётся жить по его правилам, чтобы выжить, и это больше всего пугало девушку. В его мире, где жестокость стояла на первом месте, где убийства лишь ради того, чтобы оказаться ближе к главарю и заслужить его одобрение считались нормой, откуда взяться доверию? Её отец суров, но всё же справедлив. Пока он правит, Айлан сдерживает свою ярость, а своих воинов держит при себе, не позволяя им особой вольности, но это был лишь вопрос времени. Но сейчас, глядя на грубые, расцарапанные черты лица чужака, яркой вспышкой в сознании Ниры пронеслась лишь одна мысль, казавшееся ей очень безумной — она могла ему доверять. Но почему?.. Он был другим. Она чувствовала это. Еще тогда, при первой их встрече девушка поняла, что он не простой воин, попавший в их мир. Ей вспомнилась его доброта и сочувствие по отношению к жертве ритуала. — Как тебя зовут? — присаживаясь за трон, спросил вождь, скользнув глазами по профилю незнакомца. Секундная пауза была заполнена лишь треском костра, шепотом воинов, что стояли около выхода, крепче сжимая копья, и контролировали пленника, чтобы тот не совершил глупость или выпад в сторону вождя. — Леонардо, — его хриплый ответ растворился где-то в остывающем от костра воздухе. — Меня зовут Леонардо. Вождь изобразил нечто наподобие улыбки, когда Лидер ответил на его вопрос. Нира, стоявшая возле отца и наблюдающая за его реакцией, поняла, что тот встретил чужака радушно. Она чувствовала настрой отца. Правитель задавал много вопросов, и Леонардо отвечал. Вопросы были разные, но в основном касались его происхождения, его собратьев и его мира. Правитель хотел понять, как именно чужак оказался среди его народа, но как мог ответить на этот вопрос Леонардо, если он сам не знал точно? Как объяснить кому-то то, чего не понимаешь до конца? Мутант как мог рассказал о машине времени и пространства, был сдержан в ответах о себе, но всё же поведал о том, кто он такой. Нира, внимательно слушая ответы пленника, поняла, что в своём мире он тоже в каком-то роде чужак. И в его мире тоже есть зло и несправедливость, а он и его братья борются за мир, спасая жизни невинных существ от зла и коварства. Почему они это делают? Что они забыли в том мире, где их не принимают, а считают за чужаков? Девушка молчала. Она не могла встревать в разговор - таковы были обычаи и традиции их народа. Но ей и не хотелось этого делать. Она просто слушала для себя, попутно переключаясь на свои мысли, сравнивая эти два мира — его и её. Как это — огромные небоскрёбы? И что это за слово такое? Это дома, достающие до неба? Летающие железные птицы, устройства, по которым можно слушать друг друга за мили? Нира пыталась всё это представить, когда внезапно в разговоре промелькнуло её имя, и она чуть вздрогнула, не ожидающая этого. — …если бы не Ваша дочь, Нира, то я бы не сидел здесь и не разговаривал с повелителем этих земель. Девушка посмотрела на Леонардо, который продолжал говорить с ее отцом. Чужак не был похож ни на кого из тех, кого она видела прежде. Воины их племени, старики и больные, женщины и дети — они были другими. Нира нахмурилась, до боли закусив губу. Ей сложно было объяснить даже самой себе, чем этот чужак отличался от всех остальных, кроме, конечно же, внешности. Она просто чувствовала, нет, знала, что он другой. Он казался ей призраком, тенью живого существа, но при этом стоило ей поймать взгляд его темно-синих глаз, как внутри нее что-то сжималось, переворачивалось. Она, сама того не желая, начала чувствовать за него ответственность, а что ещё хуже — привязанность. Вот только едва ли он замечал что-то вообще, кроме окружавших его непонятных существ. Закончив разговор, вождь встал со своего трона, Леонардо последовал его примеру. — Отвести его в комнату для ночлега, — приказал вождь воинам. — Дать воды и еды. — Слушаемся, повелитель, — поклонившись вождю, воины стали уводить Леонардо на лестницу, ведущую наверх. Нира посмотрела вслед чужаку, а после, когда он скрылся с воинами за поворотом, облегченно выдохнула. И всё же она была напряжена всё это время. Разговор прошел хорошо, а значит, отец дал шанс чужаку на жизнь в их мире. Может быть, он увидел в нём то же, что и она? — Нира, — вождь ухватил ее своей морщинистой и сильной рукой, — нашему гостю нужен наставник, который будет его направлять, не поможешь ему? Девушка округлила глаза от неожиданности. Она и представить не могла, что отцу придёт в голову эта мысль. Теперь она будет ответственна за него по-настоящему! И всё же ей было непонятно решение вождя. — Отец, — в голосе девушки звучала горечь. — Почему именно я? — А почему нет? — в глазах отца блеснули лукавые огоньки, как будто он знал то-то такое, что не было известно девушке. — К тому же скоро пройдет турнир, я хочу посмотреть на него. Он будет участвовать. В своём мире, по его словам, он хороший воин. Но в нашем мире тоже хватает хороших воинов. Я хочу увидеть, как он справится и справится ли вообще. А ты сможешь подготовить его как никто другой к этому событию. Не найдя, что возразить отцу, девушка лишь хмыкнула, поклонилась вождю и направилась к выходу из зала, попутно убеждая себя, что в этом нет ничего особенного, но на самом деле она серьезно нервничала, ведь турниры у них проводились не всегда, тем более, они были жестокими, чтобы закалить молодняк воинов. Теперь ей не только придется смотреть за чужаком, но и готовить его к столь важному для их народа обычаю.***
В убежище было тихо. Только из комнаты Микеланджело, дверь в которую была открыта, был слышен мелодичный голос Эйприл. Почти каждый вечер девушка приходила к братьям, чтобы проведать их, узнать состояние Майки. Она рассказывала истории с работы, чтобы хоть немного отвлечь черепах от тревожных и грустных мыслей. Донателло был этому только рад, ведь им с Рафаэлем пришлось нелегко в последние дни. Изучив лабораторию доктора Сакса, черепах не покидала мысль, что машину, которая засосала их лидера, можно восстановить. Умник попробует собрать что-то наподобие этого аппарата. Хоть взрыв и был приличной мощности, но корпус машины был отлит из специальных материалов, часть из которых сохранилась. Сохранились и некоторые из схем. Много мелких деталей. Но всё равно у черепах ещё пока не было общего понимания работы данной машины. Братья имели дело с другими измерениями, они лишь надеялись, что Леонардо сейчас жив и находится где-то в одном из таких. Умник сидел в ярко освещенной кухне, прислушиваясь к голосу Эйприл, и молчал. Донателло устроился за столом, упершись локтями в столешницу и уткнувшись лбом в сцепленные замком ладони. Ноутбук освещал его уставшее лицо. Учитель Сплинтер редко выходил из комнаты медитации, поэтому его лучше было в такие моменты не беспокоить. Рафаэль из вежливости слушал Эйприл, но одному ему было сложно — когда рядом он, Донателло, то можно быть собой — угрюмо молчать. А сейчас ему приходилось мычать в знак согласия и иногда задавать какие-то вопросы девушке. Донателло опасался, что темперамент сорвется, однако всё было на удивление спокойно. На Эйприл Рафаэль накричит в последнюю очередь. Умник чувствовал себя выжатым как лимон за последние дни. Весь день он провозился со своими исследованиями, со схемами и чертежами, но всё оказалось безрезультатным. То тут, то там он находил ошибки. Слишком много белых пятен, которые мешали ясности. — Донателло, тебе нужно отдохнуть, — в который раз за вечер произнесла девушка, заходя на кухню, — ты уже долго здесь сидишь. — Эйприл, — поднимая уставшую голову и с трудом фокусируя взгляд на репортерше, произнес умник, — я должен выяснить, как собрать эту машину, должен понять, как она работает! Надо что-то делать, нельзя так просто закрыть глаза и уши и делать вид, что ничего не произошло. Он понял, что начал грубить, но к счастью девушка была к нему снисходительна. Она была мудрее, чем он думал. — Я понимаю, Донни, — промямлила Эйприл, садясь рядом с умником. — Но тебе нужно больше отдыхать, и… — Нет, Эйприл, это исключено, — умник встряхнул головой и пододвинул к себе поближе ноутбук, — я должен вернуть его обратно. Минуту никто из них не мог нарушить тишину. Лишь звук клавиатуры прерывало осязаемое молчание. — Может, у тебя где-нибудь завалялся такой аппарат, который мог бы прочитать мысли Сакса, чтобы понять, как он сделал эту машину? — вяло спросила Эйприл. Донателло, не отрываясь от экрана, только насмешливо фыркнул, но через несколько секунд внезапно перестал печатать и взглянул на девушку как-то странно. Задумался. — Эйприл, а ведь это идея, — наконец, произнес умник. — О чем ты? — оживленно спросила репортерша. — У тебя есть контакты людей, которые могли бы предоставить нам информацию о том, в какую больницу поместили Сакса?***
Той же ночью два больших силуэта бесшумно передвигались по крышам Нью-Йорка. Они бежали легко, не отставая друг от друга. Завернув на темную улицу, они увидели нужное им здание. Лишь несколько шагов отделяло их от цели. А целью на сегодняшнюю ночь был доктор Эрик Сакс.
