Вертикальная вода

Память — это проклятье. Как ни стараешься забыть страшное, всё равно его придётся вспомнить.

«Джунгли внутри тебя»

***

      — Раз, два. Раз, раз! Прием… звук отчетливый?       — Да, вполне, Вас слышно, детектив.       — Отлично. Я попробую его разговорить, а вы в это время следите по камере за его интонацией и движениями. Запоминайте все четко до мелочей.       Ассистент кивнул.       — Вас понял, приступаем.       Детектив зашел внутрь тёмного помещения. Комната для допросов была оборудована стальными решетками. Посередине стоял небольшой металлический столик с двумя стульями. Из света здесь была только тусклая лампа, едва освещавшая сутулый силуэт мужчины.       Детектив сел напротив него на стул и, отложив включенный диктофон чуть в сторону, раскрыл папку с делом.       — Итак, давайте еще раз, мистер Сакс, что Вы делали в здании Плэин-Индастриз?       — Господин.       — Простите?       — Зови меня… господин Сакс. Мне так нравится больше.       — Я пришел узнать о Вашем тайном изобретении, а не о предпочтениях.       Доктор Сакс засмеялся хриплым, липким смехом, смотря куда-то вдаль и не поднимая головы. От этого детективу стало не по себе.       — Я вам уже все рассказал, каких подробностей еще вы от меня жаждите?       — Как Вы смогли сотворить такое? Как сделали портал?       Мужчина не спешил отвечать. Медленным и цепким взглядом он стал оглядывать стены темного помещения.       Проведя минуту в гулкой тишине, детектив устало и сдержанно вздохнул. Он понимал, что это игра лишь одного актера и он, скорее всего, снова не сможет выудить необходимую информацию из этого чокнутого. Но и терять надежду было еще рано. Не все рычаги воздействия были запущены.       — Когда Ваш подопытный исчез в портале, он остался цел? Или его расщепило?       — Думаю, он цел.       — Вы отдавали себе отчет в том, что делали? Когда включали машину?       — О, конечно.       — После него пропал еще человек, и уже не подопытный, Вы это понимаете?       — Разумеется…       — Как выглядел тот человек? Нам нужно установить личность второго пропавшего.       — Это был не совсем человек, детектив, — усмехнулся Сакс.        — Доктор?       — Это была черепаха.       Щелчок. Обработка информации в голове. Снова все по кругу.       Детектив откинулся на спинку стула, потер рукой переносицу, шумно втянул ноздрями воздух. Бред в голове доктора уже порядком ему надоел. Вероятно, это прогрессирующая шизофрения. Опять Сакс твердит про какую-то черепаху. Может быть, это кличка у пропавшего такая? Или медики ошиблись, и доктор принимал психотропные, после чего совсем потерял связь с реальностью?       — Я спросил Вас о человеке, а не о Ваших галлюцинациях, доктор, — раздраженно сказал детектив и выключил диктофон. — Антропоморфных черепах не существует, иначе нам было бы о них известно.       — Я не сумасшедший, детектив! — хрипло засмеялся Сакс. — Они действительно существуют и рушат мои планы. ВСЕГДА!       Наручники, что удерживали обезумевшего доктора, впились ему в кожу. Детектив внимательно посмотрел на доктора — тот действительно напоминал городского сумасшедшего. Смех неуправляемый, взгляд затуманен, движения резкие и рваные, будто доктор только что принял что-то потяжелее экстези. Сакс завертел головой, и детективу показалось, что у того на губах появилась пена.       — Всегда, всегда! Нееет, здесь они прогадали, точно! Черепахи, я убил вашего лидера, слышите?! — бормотал доктор, обращаясь к стенам. — Убил его! Ахахахах! Они не смогут его вернуть, ах-хаах-ха! Даже крыса не поможет!       Детектив поспешно встал, забрал диктофон и папку с делом, а возле двери сухо бросил:       — Я попрошу медиков вколоть вам двойную дозу успокоительных. Знаете, доктор, я расстроен. Вместо того, чтобы сотрудничать с нами и смягчить себе приговор, Вы опять рассказываете о своих сказочных черепахах. Вы больны или притворяетесь. Пока нам это неизвестно, но помните, что рано или поздно, мы это выясним.       Сакс его уже не слышал. Лишь раскачивался на стуле с пеной у рта и смеялся во весь голос. «Даже крыса не поможет!» — эти громкие восклицания не смолкали еще до тех пор, пока детектив не покинул психбольницу.

***

       — Не шуми! — рыкнул Рафаэль на Донателло, когда они пробирались по коридорам, шифруясь от охранников. У того вновь что-то звякнуло в рюкзаке. — Мы с таким трудом добрались сюда, а ты хочешь разрушить все на корню.       — Тебе бы тоже не помешало говорить тише, — коротко бросил Донателло, поправляя поклажу со всей необходимой аппаратурой и сверяясь с планом здания. — Нам налево.       Черепахи синхронно повернули в нужную сторону и чуть не столкнулись с охраной, которая делала обход — пришлось нырнуть в нишу, где были слишком тесно для двоих.       Мерные шаги охранников гулко доносились по коридору, отдаляясь от двух незваных гостей.       — Эй, не забывай о тепловизоре, умник… Ты уверен, что Сакса держат на нижнем уровне для буйнопомешанных? Может быть, мы опять потеряем время? — уточнил Раф шепотом, цепким и требовательным взглядом рассматривая в тишине настороженные глаза брата. Тот, услышав эту реплику, к слову, тут же их закатил.       — Сколько можно тебе повторять, что там не только буйные? Там держат еще и опасных психически неуравновешанных людей. Как думаешь, куда определят человека, который своим экспериментом разнес в куски целое здание и подверг опасности жизни людей? — слегка язвительно поинтересовался Донателло. Он немного устал от компании Рафаэля. Слишком тяжело в одиночку было переносить его натиск, грубость и плохое настроение. Когда рядом с ним были Микеланджело и Леонардо, выпады Рафаэля почти равномерно распределялись между ними троими. Донателло отвел тепловизор от лица. — Чисто.       Черепахи вновь двинулись в путь и какое-то время напряженно молчали. Донателло чувствовал, что это именно напряженное молчание, а не обычное. Рафаэлю было что ему сказать, и он бы с удовольствием все высказал, если бы не обстоятельства. Должно быть, тяжело было сдерживаться, подумал черепаха.       Двери с магнитным блокиратором приходилось вскрывать специальным устройством, выпускающим ток. Нужно было действовать скрытно, пока их присутствие не заметили.       — Вроде бы приличная больница, судя по описанию на сайте, а внутри все как в старых фильмах, — пожаловался Рафаэль, проводя пальцем по облупившейся краске на стене.       Донателло шумно выдохнул, стараясь одновременно прислушиваться, смотреть в тепловизор и на карту в руках. Рафаэль своими комментариями его сбивал с толку.       — Кажется, пришли, — тихо произнес Донателло, будто боясь дышать.

***

      Сначала Сакс услышал какие-то неясные звуки, будто мышь скреблась в углу, но от большой дозы успокоительного ему хотелось просто тупо смотреть в стену, ни на что не обращая внимания. Мозг лениво ворочал одну и ту же мысль: скребется мышь. Мышь скребется. В углу. Ну и пусть скребется, ему-то какое дело? Правда, вскоре этот скребот превратился в назойливое шуршание, и мозг Эрика решил, что это не мышь, а крыса. Крыса, которая пришла мстить за убитую черепаху. Сакс мысленно усмехнулся и закрыл глаза. Или ему показалось, что он их закрыл.       Раздался щелчок, а затем какой-то неясный звук, и вот он каким-то шестым чувством определил, что помимо него в комнате с мягкими стенами кто-то есть еще.       — Он спит или помер? — уточнил грубый тихий голос, и Сакс даже мысленно ему ответил, спросил, кто они такие и заверил, что он жив. Но язык отказывался ворочиться, его губы только как-то странно дернулись.       В тот же момент он ощутил тяжелую холодную ладонь у себя на руке.       — Кажется, его чем-то накачали, — догадался второй голос, помягче и потише.       — Я не буду с ним церемониться! — возразил другой голос, и в тот же момент Сакс почувствовал, что его с силой трясут. Закачалась комната, голова будто отделилась от тела и согласно на что-то кивала, застывшие мышцы «приходили в себя», тело ломило.       — Что… — смог пробормотать доктор.       — Вот видишь, ожил, — зло ухмыльнулся грубый голос.       — Он нам нужен дееспособным, — напомнил Донателло, намекая, что Рафаэль с легкостью мог покалечить Сакса. К слову, тот бы не особо и расстроился.       Доктора усадили как куклу на кушетку. Перед глазами Сакса все было серо-зеленым, большое мутное пятно сначала разъединилось на две части, а затем стали проявляться четче очерченные силуэты двух мутантов.       — Чер…епа…хи, — произнес Сакс и зажмурился, его лицо исказилось в болезненной гримасе. Тело начало противно покалывать — к затекшей руке и ноге приливала кровь.       — Слушай внимательно, псих, я с легкостью могу сделать так, что тебе будет в сто раз хуже… — начал с угроз Рафаэль, но Донателло раздраженно цокнул языком и отодвинул брата с поля зрение Сакса.       — Доктор Сакс. Ваше изобретение… Есть шанс починить его?       — Это другое дело, — слабо улыбнулся доктор и медленно продолжил: — хоть кто-то из вас трезвомыслящий.       — Будешь скалиться, выбью зубы, — тут же зло прошипел Раф, покусывая зубочистку. — Отвечай на вопрос.       — Вашего брата не вернуть, — взгляд Сакса стал колючим и злым. В нем появилось больше осмысленности и жизни, и в то же время больше безумия. — Он затерялся в одном из измерений, а может быть, его даже расщепило на мелкие кусочки и разбросало по разным мирам.       Рафаэль угрожающе засопел.       — Вы получите машину обратно, если скажете, как ее починить, — решился подкупить доктора Донни, заведомо зная, что лжет. — А еще вы должны сказать, как нам вернуть Леонардо.       — Леонардо, — повторил Сакс и скривился. — Ваш лидер?       Рафаэль недобро хмыкнул, уставившись на Сакса, и демонстративно хрустнул костяшками пальцев.       — Смиритесь, черепахи, что потеряли его. Мой эксперимент был пробным. Если бы вы не вломились и все не испортили, со временем я бы смог ответить на все ваши вопросы! Но сейчас что вы от меня хотите? Надейтесь лишь, что он быстро сгинул в водовороте пространство-времени.       — Есть еще возможные варианты, — Донателло опередил Рафаэля, который уже стал угрожающе приближаться к Саксу. — Леонардо жив и до сих пор находится во временной материи, потому как ваше устройство взорвалось. Но есть другое предположение — Леонардо успел попасть в задуманную вами точку. Вертикальное измерение. Туда, куда вы отправили того мужчину в наручниках. Но вы плохо определили потенциал поля. Та голубая материя, наполнитель вашей машины… Это ведь гравитационное поле? Принцип эквивалентности должен был…       — Донателло, заткнись. Только не надо сейчас этой занудной ботанской херни, — Рафаэль прервал брата и приблизился огромной тенью к доктору. Он навис над ним и положил тяжелую трехпалую ладонь Саксу на плечо, для внушительности сжав его. — Ты вытащишь нашего брата, где бы он ни был. Понял? Я не позволю тебе калечить нашу семью, как ты сделал это с Лео и Майки!       — В каком состоянии моя машина? — Сакс сглотнул и перевел взгляд на Донателло, цепляясь за него, как за спасительную соломинку.       Донателло спохватился и вынул из рюкзака устройство со снимками.       — В ужасном, — просмотрев ряд фотографий, констатировал Сакс. — Но не все потеряно, — завидев злой взгляд Рафаэля, поспешил сказать он. — Я, пожалуй, смог бы ее восстановить… Но нужно для этого кое-что добыть.       — Другое дело, — победно ухмыльнулся Рафаэль.       — Предупреждаю, это противозаконно, — осклабился Сакс.       Донателло переглянулся с Рафаэлем, и оба, как по команде, медленно кивнули друг другу.

***

      Все произошло так стремительно, что невозможно было понять, почему не последовал удар. Черепаха упал и ударился панцирем о песок, напрягся, сконцентрировался на тенях в пыли, ставя блок от удара противника. Нужно было действовать быстро. Тело, благодаря многочисленным тренировкам со Сплинтером, рефлекторно отозвалось на происходящее. Тени, казалось, стали гуще, из-за огромной пыли не было видно воина. «Он может напасть с любой стороны», — думал Леонардо, хаотично оглядываясь.       Секунда, две, три… Леонардо услышал лязг стали о сталь. Рычание, движение.       Мутант напрягся еще сильнее, готовясь к удару, но… Атаки не последовало. Когда пыль немного улеглась, он разглядел Ниру с копьем, у своего лица. Она поймала выпад противника, предназначавшийся ему. Руки Ниры были напряжены и подрагивали, мышцы встали буграми, а кожа покрылась испариной и серебрилась на вечернем солнце. Воительница не отводила решительного взгляда от Айлана, будто боясь моргнуть хоть на секунду и потерять контроль. Тот выглядел потрепанным от многочисленных синяков и ран, разъяренным, рыча на девушку и даже не думая сдаваться.       Голоса стихли, когда народ заметил на арене дочь самого вождя, и только возглас Ниры разорвал оцепенение и молчание, которые охватили арену:       — Ты выступать не по правилам турнира! — сквозь зубы процедила девушка. — Ты поступать как враг нашего народа, тебе не место среди выступающих!       — Враг народа? — язвительно удивился Айлан. Казалось, все его движения были до ужаса понятными и отточенными. Он рывком отодвинул от себя воительницу, и та с трудом устояла на ногах, проезжая пятками по горячему песку, теряя свое копье. — Ну разве так можно говорить о старых знакомых?       Леонардо казалось, эти двое не замечали ничего вокруг себя. На минуту он вспомнил слова Ниры во время их дневной тренировки — когда-то Айлан был ей хорошим другом. Он так и не смог добиться в то время от нее ответа, кто тот такой и что между ними произошло. Вопросов сейчас в голове было больше, чем ответов. Но это все потом. Сейчас все это не важно, все эти разборки и выяснения отношений отошли на второй план, ведь он точно слышал голос своего брата. Донателло! Умник, Донни! Это не может быть галлюцинацией от местных благовоний, нет! Это же все было наяву, ему не могло показаться. А значит, у него все же есть шанс вернуться домой! Возможно, он испытал биошок? Он так стремился встретиться с семьей, что галлюцинацию принял за реальность? Сердце болезненно сжалось от этого осознания… И всё же сердце противилось разуму.       «Я не мог ошибиться, это был действительно его голос, — говорил себе черепаха. — Значит, не все потеряно».       В это время спор двух воинов не прекращался.       — Вижу, у тебя начали появляться новые друзья, — Айлан перевел взгляд на Леонардо. Мутант встретился с холодными глазами воина, выражавшими презрение. Про себя Леонардо немного удивился, что у Айлана почти не было акцента. — Но, знаешь, он молчаливый. Такая тварь не может сказать, откуда он взялся, — Айлану всё же пришлось отвести взгляд от Леонардо, чтобы проследить за реакцией Ниры. — Неужели он заинтересовал тебя? Чем?       — Айлан, — прорычала девушка, поджимая назад уши. — Ты никогда не меняться в лучшую сторону…       — Ты немного забыла, ведь я и есть — лучший. Мой характер, твердость, напор — это все во мне от отца, и не зови меня этим именем, оно в прошлом. Я давно стал Тахасом.       Воина вся эта ситуация, казалось, забавляла, и он продолжал ловить Ниру в сети словесного капкана.       Леонардо поднялся на ноги, поравнялся с девушкой и наставил свое оружие на Айлана. Рукой он нежно, словно хрупкий цветок, отодвинул Ниру за себя, закрывая большую часть ее фигуры своим мощным панцирем. На это действие черепахи Тахас только фыркнул, закатил глаза, ухмыляясь самому себе.       — Я-то думал, ты даже не соизволишь встать и будешь валяться, как тряпка, около моих ног. Ты хорошо дерешься и сражаешься, хоть и не из моего отряда. Ты бы мог противостоять даже самим дикарям, как и я, рядом с моими воинами рука об руку, — процедил язвительно Тахас. — Но сейчас я хочу продолжить бой и победить тебя. Давай! А ты, — кончиком меча он указал за спину Леонардо, где стояла Нира, — убирайся с арены на трибуну! Здесь тебе не место.       Ниру разозлила грубость Тахаса и, сжав кулаки, она бросилась было на самодовольного воина, но большая и крепкая трёхпалая лапа черепахи остановила ее.       — Уходи, — коротко приказал Нире мутант, отстраняя ее.       — Нет, он играть не по правилам, ты не понимать! — не унималась воительница, царапая зеленую кожу черепахи. — Турнир не может продолжаться по его правилам.       — Я сказал, у-хо-ди, — отчеканил мутант по слогам. С минуту он смотрел в ее круглые непонимающие глаза, на уши, которые навострились, как у настоящей кошки.       Нира негодовала. Она ведь спасла его! А он принял вызов Тахаса, согласился, чтобы она покинула поле битвы. Так он ее отблагодарил? Хочет продолжить бой, который идет совершенно не по правилам! Плевать на отца, на шамана Ай-Анока, ей почему-то нужно было спасти его, она сама не знала, зачем. Не понимала. Любой другой воин погиб бы на месте от рук Тахаса, но не сегодня. Пришло время брать бразды правления в свои руки. И что она видит? Чужак мешает ей показать себя во всем величии.       — Так ты говорить умеешь, — продолжал издеваться Тахас. — Я думал, ты немой, либо меня не слышишь, когда я спрашивал, откуда ты взялся, — он наблюдал, как Нира снова дернулась и наткнулась на сильную руку своего защитника. — Он прав, — подметил воин. — Тебе не место здесь, битва должна продолжиться. Иди обратно и показывай свое благородство вне турнира, сейчас же мы должны продолжить, — воин крутанулся на месте, указывая острым мечом на трибуны. — Народ ждет.       С минуту черепаха смотрел, как «выступает» этот самодовольный индюк на арене, и не спускал с него взгляда. Кто знает, он мог ударить их обоих исподтишка. Этот тип явно подлый. Леонардо не мог это допустить. Нира помогла ему в этом мире освоиться, многому научила и даже сейчас не побоялась отца, вступилась за него. В каких - то моментах заменяла ему его настоящую семью... И теперь он, Леонардо, обязан был ее защищать. Он верен ей, как и она ему, и он отдаст ей долг. Или дело было не только в долге?       Пока Тахас продолжал говорить, Леонардо повернулся к девушке, наконец, отпустив ее маленькую когтистую ручку. Почуяв свободу своей руки, воительница рыча ударила его в плечо. Затем еще, грубее, по мощной груди черепахи, царапая ногтями в кровь его плечи, торс. Краем глаза Леонардо заметил на арене движение — со всех сторон к ним направлялись стражники. Мутант, не теряя ни секунды, аккуратно перехватил ее руки, которые беспощадно наносили удары по черепахи, нежно дотронулся до ее подбородка и слегка приподнял, заглядывая в самую глубину души воительницы.       — Я вернусь, обещаю, — полушепотом проговорил чужак. — Эй, будь с ней осторожен! — грозно крикнул на одного стражника Леонардо, который подошел вплотную к Нире и начал что-то говорить ей весьма требовательным голосом. Но та будто ничего и не слышала. Пребывая словно в гипнозе после слов мутанта, она нехотя отпустила его руку. Это было словно сигналом для стражника, тот слегка подтолкнул ее. Полуобернувшись на Леонардо, Нира позволяла себя вести. А тот в свою очередь не отнимал от нее взгляда, чтобы убедиться, что все будет в порядке.       И всё же его отвлекли. Вместе с охраной на арену выбежал шаман, которому Леонардо сорвал совсем недавно ритуал. На этот раз он не был настроен злобно, наоборот, улыбался, будто встретил давнего друга. Метнув взгляд на трибуны, он встрепенул руками:       — Прекратить этот балаган! Разве так поступать на нашей арене? Великому вождю это не нравится, и теперь он вас двоих хочет видеть у себя в покоях. Ждите, когда вас позвать.       Айлан-Тахас кинул грозный взгляд на отца и охрану, фыркнув, бросил к ногам им оружие и двинулся с арены без спроса. Его поведение чем-то напомнило Леонардо Рафаэля. Такой же вспыльчивый, наплевательски относящийся к правилам.       Проходя мимо мутанта, воин бросил еле слышно:       — С тобой я еще не закончил.       Они посмотрели друг другу в глаза, будто прожигая взглядами, и Тахас пошел дальше, грубо задев плечо Леонардо. Пока стража вновь «одевала» Леонардо в веревки. «Интересно, они со всеми гостями так поступают?» — думал про себя мутант. Меж тем его мысли перебил назойливый и противно пищащий голос шамана.       — Наш дорогой друг, мы тебя неправильно сначала приняли, но рассмотрев твой мощный порыв и потенциал в битве, ты стал для нас «своим», — шаман двинулся вслед за Леонардо, когда стража повела того. — Ты станешь нам братом по крови. Мы покажем тебе всю прелесть нашей жизни на Острове, ты станешь одним из нас.       «Одним из них, — крутилась фраза в голове у Леонардо. Он ухмыльнулся. — Именно поэтому я снова в веревках?» Что он знает об их семье? И когда же он увидит своих родных, и увидит ли? Мысли путались, не давали покоя. Он надеялся, что братья придут за ним, голос Донателло все еще отдавался у него в голове. Нужно было разобраться в этом. От лживого оскала шамана начинало уже тошнить, а путы, что держали его, казались ему тяжелее стали. Сейчас у него была одна надежда на спасение — Нира. Он был уверен, что с ней все будет в порядке. Такая боевая девушка не даст себя в обиду, и не даст его в обиду, но… не сделал ли он невольно эту девушку слабее?       Леонардо отмел все эти мысли и, подняв голову повыше, пробормотал себе под нос:       — Я не один из вас.