Вертикальная вода

«Разум субъекта предпримет отчаянную попытку создать воспоминания там, где их нет».

«Преграды на пути между измерениями»,

Р.Лютэс, 1889

      Жизнь на острове среди дикарей казалась уже чем-то настоящим, а его семья и близкие друзья становились воспоминаниями из какой-то нереальной прошлой жизни. Порой он даже чувствовал уколы совести, что лица его братьев, стоило ему их представить, расплывались будто в тумане, как развеиваются порой утренние сновидения. Внутри, в сознании, застряло только то, что он себе ежедневно повторял: вернуться домой, узнать, что с родными. Эта мысль оставалась незыблема, но как будто с каждым прожитым на Острове днем затвердевала и превращалась в монумент, который просто стоял в мозгу и время от времени напоминал, что вот он такой есть.       Потерянный в мирах, застрявший здесь надолго, а может и навсегда. Настоящее ускользало от него, и Леонардо сомневался, что теперь для него правильно и реально.       Черепаха не помнил и не мог вспомнить, когда это начало происходить. Все было в его снах, что беспокоили его после турнира, когда он впервые услышал голос умника — брата Донателло. Казалось, безобидные образы спящего сознания вытворяли с ним немыслимое. Поначалу он сваливал все на шквал новых впечатлений и приключений за последние дни, что успели обрушиться на него, а потом…       Все начало приобретать пугающую реалистичность. Каждую ночь Леонардо погружался все глубже в свои сны, в сладкий багрянец, и видел одно и то же место, словно неизвестная сила звала и манила к себе, и требовала того, чего мастер катан понять не мог.       Никому он не говорил о своих проблемах, ведь Учитель всегда велел и настаивал на том, чтобы «научиться мыслить и совладать со своим внутренним миром в одиночку» — Леонардо придерживался именно этого правила, хотя порой он порывался открыться своей новой «подружке», но каждый раз себя сдерживал.       Ему начало казаться, что он понемногу сходит с ума. Может быть, все дело в травах, которыми поила его Нира, в благовониях, что стояли в его шатре? Теперь он боялся лишний раз моргнуть, прикрыть глаза, ведь стоило ему их сомкнуть, как его с новой силой уносило в сладкие грезы, где он терялся. Возвращаться из них было всё труднее.       И вот сейчас он опять в том же месте. Это остров, но совершенно другой, отличный от того, куда его занесло после портала. Он смотрит на это место и ничего не вызывает удивления или восхищения, как в первый раз, когда он увидел его. Но все же нутром он чувствовал, что здесь что-то поменялось, добавилась та деталь, которую он так и не может разглядеть.       Красный фантом теперь, казалось, преобладает. Он предстал перед ним в золотых и багряных красках — небо, статуи, скалы… все выглядело так, будто было «запечатано и пропитано» солнцем, как древние позолоченные статуи.       Взгляд Леонардо зацепляется за красное дерево, растущее на склоне и будто светящееся изнутри. Мутант не может шевельнуться, даже повернуть голову, он прикован без цепей, будто в сонном параличе, — его поймали. Реальность смазывается, и только насыщенный красный струится из листьев, напоминая свежую, алую кровь. Чужака подхватывает, словно пушинку, кровавая вода обволакивает его за ноги, унося с собой.       Все начиналось снова.       Он снова в этом странном месте. Он слышит совсем тихий шорох и наперед знает, кто это. Продвигается вперед, отодвигая алые лианы, переходит багровую реку и видит уже привычную картину. На маленьком холме, что окружен красной водой, лежит огромный белый зверь. Под его шерстью виднеются свежие шрамы от ужасных ран. Слышатся хлюпающие, булькающие звуки — дыхание рваное, во рту, очевидно, кровь.       Но на этот раз он решается не просто посмотреть, а подойти ближе к измученному зверю. Чем ближе он подходит, тем больше у него начинает развиваться чувство дежавю. Он смотрит на умирающее животное.       Леонардо подходит к нему — измотанному, скулящему от боли зверю. Рядом со зверем лежит золотой кинжал, будто призывающий сделать то, что должно неминуемо произойти. Незаконченное дело. Схватка противников. Неужели он решится на такое? С помутневшим рассудком черепаха берется за оружие и хочет не столь завершить страдания дикого зверя, сколько тем самым закончить круговорот своих мыслей и снов, связанных с этим местом.       Но тут он удивляется. Уронив в алую воду оружие, Леонардо узнает в раненом животном зверя Ниры. В леденящих голубых глазах зверя — благодарность. Скуля от боли и глубоких ран, тот последний раз делает вздох, глаза затухают.       Когда красные небеса сменяются черными, а нежно-белесый туман рассеивается, Леонардо понимает, что пришло время свершить свое предназначение или застыть в этом мире, вечно переживая одно мгновение. Сначала он увидел два демонических огня, мерцающих во тьме. Потом появился голос, сбивший совсем его с толку:       — Глупая черепаха… Он должен был умереть от кинжала… Они все должны умереть.       — Кто ты? — мутант медленно вытащил из-за спины оружие, напоминавшее родные катаны, и встал в боевую стойку. Он чувствовал, что вокруг него кружит сгусток темноты, который тщательно скрывается, а затем услышал глубокий смех позади себя. — Выходи и встреться со мной лицом к лицу, трус!       — О, я не трус, Лео… — голос незнакомца тянулся за мутантом. Ты сам себя не защитил, а свою семью тем более…       — Тогда повторяю, встреться со мной лицом к лицу! — потребовал Леонардо, крепче сжимая рукояти своего оружия.       В моменте все затихло. Сгусток тьмы растворился. Река алая забушевала, поднялся ветер, кружа и унося за собой золотые листья деревьев, а голос раскатистым громом четко и ясно засмеялся. Перед мутантом появилась фигура. Когда она шагнула вперед, смешки усилились и окружили Леонардо.       Черепаха не смог разглядеть лицо этой фигуры. Оно будто сияло, смывая всякий намек на черты. Леонардо начал медленно приближаться к незнакомцу.       — Ты мешаешь разворачиваться событиям, ты всегда все портишь, братик…       — Микеланджело?.. — с сомнением в голосе спросил Леонардо.       — …твой худший кошмар, ты, сумасшедший наш Лидер! Убивший меня! Ты потерял всю свою семью, Леонардо, — ответил мастер нунчак, подняв руку в воздух, в которой находился тот самый золотой кинжал, который выронил Леонардо. — Потеряешь все и здесь! Ничего тебе не поможет!       В этот момент Микеланджело резко занес руку для удара. Из-за его спины внезапно возникла вся его семья: братья, учитель, и… Нира?       — Потеряешь и здесь! — хором вторили Микеланджело остальные.       «Нет… нет, нет, н…»       — НЕТ! — вскрикнул в холодном поту черепаха, просыпаясь от очередного кошмара. Он опять уснул. Опять ему приснилось то же место, только в этот раз все зашло слишком далеко. — Нет, нет!.. — уже окончательно проснувшись, прошептал осипшим голосом Леонардо.       Его дыхание стало тяжелым, рваные вдохи еле выходили, а пульс участился, когда он одной рукой вцепился в звериные шкуры, которыми укрывался, а второй ухватился за стальное оружие.       Восстановив дыхание, он медленно огляделся, тело вновь прошиб холодный и липкий пот. Все тот же шатер, благовония, костер, мирно потрескивающий рядом с ним, и шум ночных джунглей. Леонардо вздохнул и позволил себе немного расслабиться от кошмара. Он понимал, что в такой духоте уснуть сейчас ему не удастся, поэтому решил пойти освежиться на источник, где раньше проходили его тренировки и медитация с Нирой.       В нос ударил свежий воздух, как только он покинул шатер, и это немного остудило горячую голову мутанта. Прикрыв глаза и дав постоять себе так минуту, он пустился в путь, пытаясь не разбудить никого в деревне.       Песок и вода не были такими горячими здесь, как днем. Прохлада касалась его ног. То, что было ему сейчас нужно. Леонардо старался идти, не рассматривая ничего вокруг. Ему казалось, что если он чуть пристальнее посмотрит на деревья или песок, то опять увидит повсюду красный цвет, как в своем кошмаре. Про силуэт он старался вообще не думать…       Дойдя до их места, он окунулся в воду и окончательно расслабился. Его тело потяжелело и обмякло. Вода смыла остатки ночного кошмара. Она всегда ему помогала в такие моменты.       Выйдя из источника, он смело взглянул на темное небо, светлая луна источала мягкое сияние, пробиваясь сквозь сгущающиеся тучи. Леонардо запрокинул голову, чтобы получше ее разглядеть. Всё будто бы спокойно. Он ощущал только мерное дыхание ночных джунглей. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в этот легкий шепот. Чуткий слух никогда его не подводил. Одинокая луна на небе напомнила ему его маленький, совсем крошечный шанс на спасение. А чернота вокруг — то остальное, что навалилось на него и окружало.       Прошло несколько дней с тех пор, как закончился турнир, как все «затихло». Казалось, что о событиях турнира уже никто не вспомнит. Он усмехнулся. Хотелось бы в это верить. Зато он сам отлично всё помнил. Местные под предводительством шамана Ай-Анока приняли его там, на арене, за «своего по крови». Все, кроме Тахаса.       «Потеряешь и здесь», — в голове пронеслась фраза из кошмара.       Леонардо нахмурился. Остров. Хищник. Неведомая сила в образе его брата. «Как во сне оказалась Нира?» Микеланджело хотел его убить, но за что? «Кому я мешаю и здесь?» Слишком много вопросов, и в который раз нет на них ответа. Медитация помогла, но ненадолго. Нужно было действовать дальше. Но как? Что предпринять? Рассказать Нире? Она не поверит, сочтет, что он теряет связь с рассудком и поведет к Ай-Аноку на обряд.       Нужно было мыслить глубже, искать причину и ответ на нее извне. Леонардо углубился было в размышления, но в этот момент за спиной возник звук, отчетливо напомнивший ему бряканье деревянной погремушки. Он обернулся. В темноте джунглей парил голубой воздушный огонек, как тогда, при первой встрече с Нирой. Он переливался с голубого до белого, то еле заметно, то, наоборот, сильнее светясь и начиная «набрякивать» свою убаюкивающую мелодию. Черные, пустые глазки с интересом наблюдали за ним, а потом резко пропали, появившись уже чуть дальше.       — Ты хочешь, чтобы я пошел за тобой? — тихо спросил Леонардо, всматриваясь вдаль.       Огонек начал понемногу блекнуть в темноте. Приближался рассвет. Внезапно будто внутренний голос убедил его, что сейчас есть шанс узнать, что за кошмары ему снятся и как выбраться из этого места. И он побежал. Как мог, со всех ног, то спотыкаясь, маневрируя, делая перевороты и сальто, лишь бы не упустить единственную подсказку (как ему казалось). Огонек все дальше вел его в сердце джунглей, а потом и вовсе исчез. Тогда он позволил себе на минуту отдышаться и осмотреться, куда он попал. Он находился на возвышенности, хорошо укрытой зарослями кустарников и огромных деревьев. В просветах между стволами виднелись маленькие крыши деревни.       «И это все, что ты хотел мне показать? Их деревню?! — кружась вокруг себя, впопыхах произнес в голове мутант. — Куда мне идти дальше? Дай знак!»       Казалось, Леонардо бродил по этому месту вечность и сам не понимал, зачем огонек сюда его привел. Хотелось выть от кошмаров, этого мира, из-за родных и… Ниры. Он надеялся, что хоть что-то или кто-то сможет забрать его боль, вырывающуюся в протяжные, полные муки и сожаления стоны. Надеялся, что эти древние создания, вековые деревья, в которых обитали частички души самой земли, сжалятся над ним, успокоят разрывающееся сердце, впитают в себя его страдания хотя бы немного, хотя бы ненадолго, хотя бы настолько, чтобы он смог вновь глубоко задышать, а не скулить рваными стонами, распугивая вокруг себя зверей и птиц.       Но ответа все не было. И все же, как только луна снова выглянула из-за туч, Леонардо наткнулся взглядом на свежие следы хищного зверя, что уходили наверх, к скалам. Он посмотрел на ночное светило и молча поблагодарил его. Оно дало знак.       Мутант инстинктивно пошел по этим следам. Впереди его ждала пещера, та самая, в которой он спасался от погони хищных зверей Айлана-Тахаса. Но сейчас он здесь был не один.       Она все так же прекрасно наносила удары по самодельному манекену, уклоняясь от воображаемых атак противника. Оружие блестело от наступающего рассвета, а тело ее было покрыто маленькими капельками пота, что медленно стекали по ее лицу. Уши навострились, словно напряжённые пружины. Сильные когти помогали наносить дополнительные удары, от которых трещал манекен, а на его поверхности оставались глубокие следы. Под натиском сокрушительных комбинаций «раны» манекена сочились — набивка из сухих трав разлеталась в стороны. Листья и солома окутывали стройную фигуру Ниры, плавно кружась и падая вниз.       Леонардо любовался нескончаемой энергией и грацией, которая изливала эта хрупкая фигурка воинственной дикарки. Он мог поклясться, что на их тренировках она была чем-то похожа на брата Рафаэля. Такая же вспыльчивая и резкая, принимающая импульсивные решения в бою.       Рядом с ней, конечно же, величественно лежал хищный зверь. Заметив чужака вдалеке, он шире раскрыл голубые глаза, всматриваясь в него, чуть скалясь и рыча, будто оценивая опасность. От его взгляда у Леонардо по коже прошла дрожь, тело будто окатили ледяной водой. Он вспомнил ночной кошмар. Взяв себя в руки и натянув маску хладнокровия, Леонардо шагнул к ним навстречу.       — Как ты найти меня здесь? — удивленно спросила запыхавшаяся Нира, заметившая чужака. — Ты давно не выходить днем с шатра и не ходить на тренировки, я не беспокоить тебя после тяжелого турнира, — она навела на него оружие, встав в боевую позу, рукой маня присоединиться к ней.       Леонардо не поддержал инициативу девушки, а просто сел рядом с манекеном.       — Нет, спасибо, — натянуто улыбнулся чужак. О кошмаре говорить напрямую не хотелось, поэтому он решил начать разговор издалека. — Я все эти дни медитировал и размышлял, как мне попасть домой.       — А, ты опять, за своё — старое! Ийя! — воительница сделала выпад оружием, целясь в манекен — ее удар будто специально пришелся всего в нескольких сантиметрах от Леонардо. Черепаха инстинктивно увернулся, копьё вонзилось в манекен, отчего сухая трава еще сильнее посыпалась из чучела. — Л’эонардо, что тебя беспокоить, ты не ты после турнира, — бегло оглядывая чужака, спросила девушка. — Это все из-за голоса твоего брата, что ты мне рассказал? — она кинула на него вопрошающий и беспокойный взгляд.       — Да, и не только, — черепаха встретился с ее настороженным взглядом, поняв, что они вот-вот могут в разговоре перейти к тому, во что он уже несколько дней хотел ее посвятить.       — Так расскажи мне все, что тебя беспокоить, — присаживаясь рядом, продолжила девушка. — Я постараться понять тебя и…       Но он не слушал ее дальше. Он всё ещё колебался. Говорить ли ему про его сновидения и то, что он видит в них, поймет ли она… Он сомневался и в себе, и во всем, что его окружало в последнее время. Он запутался. Он должен был себя контролировать как лидер, как старший из братьев. Он должен подавать пример даже здесь, в этом мире, он должен… А как он себя ведет сейчас? Вместо того, чтобы быть стойким и хладнокровным, он похож на маленького щенка, который тычется своей мордой ко всем и загнан в угол, прижавши испуганно хвост. Он всегда гордился своей выдержкой. Но рядом с ней он терялся, а она в свою очередь до самого основания разрушила так тщательно выстроенную им стену самообладания. Но и продолжаться так дальше не могло. Он понимал, что этот кошмар губит его. И чувствовал душой, что Нира сможет как-то ему помочь. Возможно, узнать причину этих ночных сновидений. Тем более, что она уже видит, что с ним что-то творится.       Леонардо придвинулся ближе к воительнице и, понизив голос, начал рассказывать. И чем дальше он говорил, тем мрачнее и серьезнее становилась Нира.       — Меня привел сюда ваш дух Леса, Дитя, про которого ты мне рассказывала в нашу первую встречу. — Он заметил, как девушка замолчала. Уши ее навострились, а глаза начали излучать удивление вперемешку с любопытством. — Я не знаю, зачем он это сделал. Меня мучает уже несколько дней один и тот же кошмар. Он снится мне каждую ночь, но с каждым разом я углубляюсь все больше в недра безсознания, все больше удаляюсь от реальности. Я вижу остров, он весь пропитан красным цветом, словно из него бежит кровь от большой битвы: деревья, небо, вода, земля… И твоего хищника, — мутант перевел взгляд на саблезуба, который снова тихо мурлыкал, наслаждаясь утренней прохладой леса. — Он лежит в собственной луже крови и просит меня своими глазами, чтобы я избавил его от сильных мук и страданий. А после меня убивает мой собственный брат. Он говорит, что я все потеряю и здесь и там, но я не понимаю, что это значит…       Тишина повисла над ними, и стали различимы другие звуки — далекие, доносящиеся из просыпающейся деревни.       Казалось, что он смог это сделать — выговорился, и на его душе должно стать легче, Нира должна его была понять. Должна. Но почему-то мутанту стало мучительно от этой молчаливой паузы. Он шумно задышал, пытаясь успокоить внутреннюю бурю эмоций, сжимая сильно свое оружие. Леонардо хотел услышать от нее скорейший ответ, пусть тот будет любой, пусть даже она не поверит ему, рассмеется в лицо, обнажая свои белые, ровные клыки, как раньше. Лишь бы она не молчала.       И вот это произошло. Спустя некоторое время, смотря внимательно на чужака, воительница заговорила слегка хриплым голосом:       — Я видеть то же, что и ты… Только я знаю намного больше, Лео.       Он посмотрел на нее со страхом, который мгновенно скрутил его изнутри. «Она знает больше. Что это значит? Это все ее игра?» Голова гудела. Поборов немного эмоции внутри себя, чужак сдавил руки с огромной силой так, что костяшки стали выпирать. На мгновение как-то нехорошо закачался перед ним мир. И тихим, но командным тоном Леонардо потребовал:       — Тогда расскажи мне все, что ты знаешь…