Вертикальная вода

«Я видел, на что она способна. Она дочь своего отца, она пересечет все грани, чтобы спасти то, что любит».

OST «Иные»

      Арена влекла, манила всех без остатка. От ее величия захватывало дух, а сердце билось в бешеном ритме. Кое-кто из племени пытался протиснуться в первые ряды и быть ближе к месту события, но их тут же отталкивали — за хорошие места шли нешуточные споры. Соплеменники ругались, выплескивая слюни и надрывая глотки друг на друга. Особо ярых спорщиков и драчунов оттаскивали надсмотрщики, которые отвечали за порядок.       Леонардо входил на арену под ритм барабанов и призывной звук рога. От происходящего кружилась голова, становилось жарко и душно. Все кричали, свистели и толкались в ожидании начала. Он же старался протиснуться вслед за Нирой и не упустить ее из вида, преодолевая давку и заодно рефлекторно осматриваясь по сторонам — от пестроты красок и мельтешения было некомфортно зрению. В такие моменты шестое чувство обычно обострялось, а опасность, казалось, могла подобраться отовсюду — нужно было быть начеку.       Зрители располагались на всех тянущихся полукругом трех ярусах из камня цвета слоновой кости. Они позволяли народу видеть все, что происходило внизу. Находиться на третьем ярусе было хоть и безопасно, но неудобно, так как из-за низкого деревянного навеса зрителям приходилось сильно горбиться и вытягивать шею, но ради турнира они были готовы потерпеть.       Арена была засыпана мягким горячим песком, окрашенным в киноварь. «Возможно, это кровь», — мимоходом подумал Леонардо, осматриваясь. Кое-где виднелись воткнутые в песок рукоятки ножей и одно копье. Колонны были повсюду, целые и разрушенные, они возвышались из песка, добавляя антуража. В центре был выступ, напоминавший импровизированную сцену, забраться на которую можно было с помощью небольших лесенок по бокам. Его так же украшали высеченные узоры, грубая лепка и гладкие валуны. По периметру арены и под импровизированной сценой блестели прутья тринадцати клеток.       Нира привела Леонардо в место для подготовки к бою. Отсюда было видно часть арены и трибун. Воительница пристально рассматривала своего ученика.       — Ничего не бойся… Ты сильный, справиться. Ты быть готов к турниру. Я чувствовать это, — она положила свою руку ему на грудь. Легкими круговыми движениями она провела ладонью по пластрону и поднялась выше, впившись когтистыми пальцами в грубую кожу черепахи на плече.       Чувство от прикосновения было необычным, мутант ощутил, как по спине побежали мурашки, но он не подал вида, сохраняя хладнокровность.       Нира убрала руку, сняла с себя цепочку с клыком саблезуба, расшитого по краям переливающимися на свету круглыми камушками, и вложила ее в ладонь Леонардо:       — Возьми. Это мой оберег, я сделать его сама, он не раз помогать и выручать меня. Береги себя.       Ее глаза продолжали все так же пристально смотреть на Леонардо, выражая спокойствие, но ее уши, дергающиеся от каждого шороха, выдавали панику и переживания девушки. Конечно, ведь она впервые готовит «свою игрушку» к турниру, нужно не опозориться в глазах отца, мысленно убеждала себя Нира. Нужно доказать и показать, что она не хуже Айлана.       Или дело было не только в этом?       Он хотел с ней поговорить, но Нира будто ушла в свои мысли, бросила сухое «Удачи» и направилась обратно, как можно дальше от него. Леонардо только и успел, что кивнуть ей напоследок. Проводив ее взглядом, он затем посмотрел на амулет. Немного раздумий — и он надел его на себя, прогоняя образ Ниры и ненужные сейчас домыслы и сомнения. Лучше сейчас занять голову другим.       Резкий сладковатый запах вернул его к реальности. Леонардо стал осматривать помещение. Этот головокружительный в прямом смысле аромат доносился от смеющейся девушки, которая подбадривала перед боем своего воителя. На скамьях к турниру готовились и другие воины — проверяли оружие и хлипкую броню. Некоторые смеялись и галдели, разминались перед боем. Обстановка накалялась с каждой минутой еще больше и не успел мутант привыкнуть к этому новому шуму, как по залу пронеслось оглушительное эхо гонга. Все разом оживились еще больше. Зрители стали аплодировать в ожидании зрелища, а воины вставали со своих мест, на ходу поспешно довершая последние приготовления.       Они гурьбой шли ближе к выходу, расталкивая друг друга и задевая чужака. Леонардо шел последним, смутно представляя, что его ожидало.       Через специальный медный рупор раздался звонкий мужской голос:       — Наш народ! Вы долго этого ждали! Очередной турнир начинается на нашей земле, так возрадуйтесь самым сильным и дерзким воинам. Они прибыли порадовать вас в этот час!       Воинам, у которых не было оружия, предоставили возможность выбрать из того, что было собрано для состязания. Когда очередь дошла до Леонардо, его мягко остановил рукой высокий поджарый воин с расписанным татуировками телом. Черепаха проследил взглядом туда, куда указывала его рука, и увидел брошенное в кучу на деревянном столе самое разнообразное оружие.       — Выбирать, — хриплым голосом отозвался воин, поторапливая Леонардо.       В свое время и в своем мире мутант многое оружие сумел повидать, но некоторое из того, что лежало, вызвало у него недоумение. Ниндзя осторожно потянул пальцем длинную цепочку из стальных звеньев с остро заточенным наконечником, спрашивая воина:       — Что это?       — Arvak, — незамедлительно ответил дикарь, пристально наблюдая за внимательным взглядом Леонардо, который с жадностью изучал представленное, — как хлыст. Для нападения и для защиты.       Мутант аккуратно провел пальцами по цепочке, обращаясь с оружием, как со священным предметом. Воину понравилось, как Леонардо уважительно осматривает оружие.       — Опасно, — на мгновение задумавшись, изрек Леонардо и перевел взгляд наверх, где над столом висели грубо приколоченные полки. — Много чести — драться с расстояния. Вот оружие настоящих воинов, — он указал на мечи и сабли. Глаза разбегались от их разнообразия: длинные и короткие, прямые и изогнутые клинки. Все с безупречно отточенными лезвиями, холодно поблескивающими в полутени.       Когда Леонардо определился в выборе, он кивнул на самую верхнюю полку, где лежали длинные прямые клинки. Оружие чем-то напоминало катаны.       — Я буду выступать с этим.       Воин поспешно и одобрительно кивнул, достал оружие с полки, с уважением глядя на сделанный черепахой выбор.       — Надеюсь, они помочь выжить чужаку сегодня, — воин почтительно склонился, преподнося мутанту оружие и броню. — Спеши, иначе турнир начнется без тебя.       Кивнув в ответ, Леонардо наконец вышел на арену. Яркий солнечный свет ослепил, ветром до него донесся запах благовоний, шум с трибун отвлекал и не давал сосредоточиться, а стандартная броня, которую воин выдал ему вместе с оружием, явно была мала и только мешала передвижению по арене.       Он оглянулся по сторонам. Множество незнакомых лиц, с ухмылкой и без, с клыками и без них, с враждой и сожалением смотрели на всех воинов арены. На мгновение стало страшно. Животный ужас пробрал его до костей от всей этой церемониальности и криков. Он почти никого не знал из присутствующих. Ему нужно было сохранять спокойствие перед боем, как учил его Сенсей. Но как это возможно, если он понимал, что зрители неистовствуют в ожидании хлеба и зрелищ, как в Колизее, они хотят мяса и крови, они жаждут видеть победителя, самого отважного воина. И этот воин должен быть только один.       Толпа давила на сознание своим ревом, обстановка угнетала. Неужели кому-то нравится наблюдать за тем, как абсолютно бессмыссленно гибнет множество воинов? Это ли честь и слава — быть повергнутым на арене, чтобы твое растерзанное тело покрыл песок, а разум — небытие?       Когда прозвучал второй гонг, Леонардо внезапно увидел среди зрителей ее. Нира сидела по правую сторону от своего отца. Ее лицо не выражало, казалось, никаких эмоций. Но он интуитивно верил, что она за него переживает. Именно поэтому она так поспешно ушла от него, подарив талисман на удачу.       Нет, он не верил, он это знал.       И он тоже переживал за нее.       Он не мог допустить ошибки, не мог проиграть и подвести Ниру. Да и разве простит он себя, если проиграет, если не выложиться на все сто? Собрав все силы в кулак, он напряг все мышцы и медленным шагом огибал арену, мысленно вспоминая разные техники, будто тренировал в уме и так хорошо изученную таблицу умножения, подмечая разные детали, места, где можно затаиться или откуда удобнее атаковать.       — Те, кто попасть сюда — радуйтесь, кто остаться за пределами арены — печальтесь, ведь сейчас вы увидеть незабываемое зрелище. Все сделать ставки? Да? Тогда мы начинать!       Раздался последний сигнал гонга.       Первый раунд начался.       С трибун стали бросать сухую, неприятно пахнущую краску. Красные, желтые, синие цвета смешивались в красочных взрывах. Это было ярче любого салюта. Словно пляжная вечеринка в стиле холи, которую однажды лицезрел Леонардо с братьями. Только вот вместо улыбок и веселого настроения на арене царила атмосфера выживания.       Среди шум и галдеж Леонардо острым слухом различил звук заржавевшего металла. Источник быстро нашелся — с другой стороны арены поднялась решетка и вышли еще воины. Они отличались от тех, с которыми был Леонардо. Те, с которыми он вышел на арену, были в разрисованных яркой красной и синей краской звериных шубах и в железной защите на локтях и коленях. На лицах у них были красные маски. Леонардо тоже пришлось такую надеть. Дышать в ней было трудно, маска быстро собрала всю пыль. Леонардо подумал, что со стороны, должно быть, напомнил бы не защитника своего города, а грабителя. От этих мыслей все внутри съежилось, хотелось разрезать оружием на куски эту «броню», которая, казалось, не могла защитить ни от чего. У некоторых воинов черепаха заметил подсумки с вытянутыми иглами. Это были дротики. Руки воинов «защищали» перчатками из кожи саблезуба с когтями, натянутыми до костяшек. Леонардо от таких сразу же отказался.       У их соперников была обычная, в некоторых местах рваная красная повязка на лицах, которая закрывала лишь нос и рот. Тело прикрывала длинная, практически до пола шкура саблезуба, только белая, с нагрудными карманами. Из ее «плечиков» торчали большие белые клыки незнакомого Леонардо зверя. На руках у всех воинов были одинаковые татуировки замысловатого животного, похожего на козла с большими винтовыми рогами.       Открылись и другие клетки. А вот и другие соперники. Саблезубы тут же вынырнули на арену. Их шерсть стояла торчком так, будто бы их специально взъерошили перед выходом и местами плешивила, словно из них выдрали куски кожи вместе с мясом. Они точно познали не один бой и потрепали множество воинов. Хищники скалились, рычали и были готовы накинуться на свою жертву в любой момент.       Только когда люди и звери принялись нещадно крошить друг друга, Леонардо понял, куда он попал. Картинка сложилась — тотализатор. «Теперь ясно, что за ставки они делали раньше», — вспомнил он. Команды на время объединились и с криками начали нападать на своих врагов, отбиваться от натравленных на них животных. Всем своим весом звери наваливались на воинов, впиваясь в их оголенные шеи зубами. Они перегрызали им глотки — песок тут же становился ярче. Ощутив вкус крови, звери начинали свирепеть еще больше. Их глаза светились неистовой яростью. Обезумевшие от адреналина, они наваливались на воинов, игнорируя боль от копьев и стрел, пока с истошным ревом не падали замертво.       Прячась за валунами, воины стреляли по врагам, а звери исподтишка нападали сверху или сзади, прыгая и вгрызаясь в руки и ноги воинам. Арена подпитывалась криками, звуками ударов и аплодисментами зрителей.       Запах крови просочился в воздух и смешался с благовониями.       Мгновение воины обеих команд смотрели на трупы животных, ликуя, как быстро они истребили хищников. Но это было всего мгновение. А потом они сорвались с места, кинувшись в драку уже друг на друга. Отогнав ненужные мысли, концентрируясь только на битве, Лидер выхватил катаны из ножен. Клинки жадно взвизгнули, разрезая воздух и требуя кровавой дани за то, что их потревожили.       И Леонардо утолил голод оружия.       Встречая звон металла в ответ, он только успевал смутно удивляться, не понимая, как эти бойцы не видят неотвратимости собственного конца. Потому что неизменно за короткой стычкой и мелодичным звоном следовала чья-то смерть. И пока что Леонардо хватало навыков для того, что убитым оказывался не он. Один из бойцов, из которого действительно мог бы выйти хороший воин, все-таки добрался до черепахи и умудрился ударить его когтистыми перчатками в бедро, распоров мышцы почти до самой кости. Леонардо вскрикнул от боли. «Ты мог стать воином», — подумал он.       Но мысль была скользящей, запоздалой, потому что катана уже пронзила насквозь тело наглеца. То же самое последовало с остальными, кто подходил, либо пытался напасть на чужака. От скопления воинов, их тяжелых быстрых шагов и безумной драки поднялась песчаная пыль, словно кровавый туман. Дышать стало невыносимо трудно, казалось, легкие жгло и даже маска не спасала.       Когда очередной воин упал замертво с дырами во всем теле, Леонардо криво поморщился и нервно усмехнулся, не отводя от него взгляд. Периферическим зрением он не обнаружил больше никаких движений. Последний?       Во что он превратился? Он только что убивал просто так. Прямой угрозы не было, всё это устроили ради забавы из-за традиции, пусть он и защищался, чтобы его не убили. Ярость и жажда жизни сделали из него зверя. Возможно, в этих благоуханиях, витавших над ареной, было что-то наркотическое, что затуманило его разум и заставило свирепствовать. Сейчас ему всё еще хотелось крови. Адреналин переполнял его мускулистое антропоморфное тело, и он не сразу заметил, что дрожит. Его колотила крупная дрожь, поэтому он сжал катаны до побеления костяшек на руках. Поднял голову вверх, глядя на толпу. Вверх, где был свежий воздух и никакой войны. Пробегая взглядом зрителей, он остановился на одном воине.       Воительнице.       Хоть видимость сейчас была плохой из-за поднявшегося песка и пыли, Нира уловила взгляд голубых глаз на себе.       Его взгляд.       Казалось, что они смотрели так друг на друга уже много времени, всё остальное отошло на второй план. Возгласы и голос оратора будто стали тише, они их не слышали, или не хотели слышать. Мир остановился на короткие мгновения. Она была не в силах отвести взгляд, ей невольно хотелось утонуть в омуте его холодных глаз, цветом их безграничного океана на острове. Тревожность, что была весь турнир за него, таяла и отходила на второй план, уступая место внутреннему ликованию, как будто бы она сама дралась на арене, так сильно стучало ее сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Она весь бой неотрывно следила за его техникой, изредка комментируя отцу, каким именно приемам его научила, когда видела тот или иной в его исполнении. Всё это время она боялась за него. Когда их осталась лишь маленькая горстка, она сжала руками скамью, испугавшись, что следующим поверженным окажется он. Чужак. Который был так не похож на всех и по странным обстоятельствам попал на их остров. Но теперь, смотря в его глаза, Нира расслабилась, его глаза будто говорили: «Не волнуйся, я не подведу»…       Улыбнувшись уголками губ, девушка осторожно кивнула Леонардо, отходя от странного оцепенения. Но призрачное ощущение безопасности быстро исчезло, когда стихнувший было вокруг нее шум вернулся, а голос оратора напомнил ей о втором уцелевшем воине.       Публика с восторженными воплями вставала с мест и награждала одобрительными возгласами и свистом победителей. Чуть осевшая пыль дала зрителям лучше разглядеть их.       Чужак и его противник в белой шубе с кровавыми пятнами и маской, скрывающей часть лица. Леонардо тоже заметил его, Нира видела, как напряглись его мышцы. Второй победитель был чуть выше всех воинов и вообще тех, кого смог повстречать Леонардо на острове. Мускулистое тело говорило, что воин был силен, а оружие за его спиной тоже чем-то напоминало катаны. В глазах оставшегося в живых воина горело темное пламя.       — Кararehe kino! — процедил он, снимая маску с лица и медленно приближаясь к Леонардо. — I te pae hopea tutaki matou ki a koe, koe pathetic warrior .       Зрители резко замолкли, наблюдая за двумя крепкими воинами. Казалось, они хотели услышать, что говорил чужаку Айлан.       Сколько бы Нира не объясняла Леонардо их язык, для него он все равно был слишком сложный. Он ломал его язык, как ломают в драке кости, не понимал значения длинных предложений, разговорных фраз.       Айлан подошел еще ближе и начал медленно ходить вокруг чужака, словно зверь, наблюдавший за своей жертвой. Леонардо следил за противником хмурым настороженным взглядом. Он стоял на месте, не шевелясь и не оборачиваясь.       — Haere mai koe ki to matou whenua, hanga he takirimatia te konei… — Айлан начал вести себя все яростнее, и с каждым шагом делаемый им «круг» сужался. — Na inaianei tu koe, ka mahi i konei, ano he rakau kata mo toku iwi.       В его голосе было столько уверенности в собственной правоте, да и мечи, что покоились в ножнах за его спиной, облитые кровью не меньше, чем у Леонардо, показывали, что владелец не станет шутить.       — E kore koe e no i roto ia tatou, manene! me mate koe! — выплевывал едкую слюну воин и внезапно оскалился по-звериному. — За Тхана!       В это мгновение Леонардо почувствовал что-то резкое за спиной — выпад противника, развернулся и отбил удар.       Толпа взревела. Она приветствовала атаку Айлана, жаждала продолжения.       Мутант подпрыгнул над завершавшие движение мечами противника, вывернулся, метя в незащищенные руки. Айлан легко отскочил в сторону, пропуская орудие мимо себя. Два красивых поворота, и вновь они сцепились между собой, как разъяренные львы, от мечей посыпались искры. Леонардо понял, что от ударов его противнику ничего не будет, силы мутанта начали ослабевать от ран, которые лишь совсем недавно затянулись. Поэтому он, собрав последние силы, отбросил от себя противника как можно дальше, чтобы собраться с мыслями.       — Кто же помог тебе выжить и дойти так далеко в турнире, щенок? — крутясь юлой вокруг соперника, прошипел воин на своем языке. — Если ты мне не дашь знать…       — Я так же рад встрече, как и ты, Айлан… — внезапно сказал Леонардо.       Айлан поменялся в лице и выпрямился. Руки напряглись и вцепились в оружие с новой силой, а по лицу забегали желваки. Глаза загорелись яростью.       — Мерзкий лжец! Ты не мог сам узнать мое имя! — прошипел Айлан на ломаном английском.       Тяжело дыша, Леонардо в выпаде оттолкнул ногой противника.       На трибунах творилось что-то невероятное. Почти все сошли с ярусов и сгрудились возле арены, будто хотели помочь воину в этой битве против мутанта.       Из-за давки на арене стало не видно Ниру.       — Теряешь свои силы, воин! — отбиваясь от ударов, крикнул насмешливо Айлан. — Неужели сложно сказать, как ты попал сюда? Кто тебе помог? — шквал ударов только усиливался. — Ты не мог сам попасть сюда и выжить! Давай, расскажи, глупая рептилия!       Резкий удар направо — из бедра неудачно повернувшегося Леонардо хлынула на песок кровь. Поворот, прыжок, сильное движение левой рукой — и вот уже ранен противник. Айлан вскрикнул, отводя рассеченное запястье. Мутант пытался жадно ловить каждое изменение и движение в бою, предугадывая выпады противника. Они метались по арене под рокот и гул зрителей, поднимая ввысь кроваво-красный песок, нанося удар за ударом, а публика видела: каждому все сложнее удается защищаться и ускользать от ударов.       — Ну же, воины! — взмолился оратор через рупор на местном языке, пока Айлан с трудом уходил от сильных ударов черепахи, а потом перевел сказанное на нескладный английский. — Помните условия каждого турнира — выжить должен один. Не упустите такую возможность!       Клинки Айлана нырнули со свистом в пустоту, разрывая воздух, едва не зацепив черепаху.       — Слышал? Зрители требуют финал, глупая рептилия! — воин резко крутанулся, настигая лезвием своего противника.       Леонардо рефлекторно отскочил в сторону, мельком глянув на кровоточившую рану на руке.       — Теряешь силы, чужак! — с усмешкой подметил Айлан и сделал резкий выпад в сторону Леонардо, сбивая и поваливая того с ног на песок. Реакция ниндзя не заставила себя долго ждать, тот подножкой заставил упасть рядом Айлана.       В один миг они вскочили на ноги и одновременно кинулись в бой. Айлан перекатился по песку, вновь сбивая мутанта с ног сильным ударом ступни, и, ухватив катану чужака, вскочил. Леонардо не отставал, проворно поднявшись, подпрыгнул, в прыжке ударил противника в грудь, наклонился, вооружаясь. Зрители вздрагивали, обсуждали, глядя на два разозленных диких зверя, которые внезапно замерли друг напротив друга. Битва какое-то мгновение шла взглядами — казалось, они пытались испепелить друг друга. Мнения зрителей разделились: кто-то поддерживал своего великого воина, другие же были на стороне везунчика-чужака.       — Не дай ему ранить тебя! — кричала толпа Леонардо.       — Сделай то, что должен! — не отставали «поклонники» Айлана.       Доля секунды — и вот Айлан уже под ногами своего противника. Оба окровавленные и запыхавшиеся, вновь смотрели обменивались взглядами, прожигая души друг друга. Леонардо понимал, что должен сделать то, что требует толпа. На лице его противника читалось удивление и… разочарование?       Молниеносно среагировав, он замахнулся, чтобы нанести последний и решающий удар по воину, но вдруг его разум помутнел, а в голове отчетливо послышился голос: «Лео, это ты?»       Он замер. Ему показалось, или он слышал голос своего брата?       Толпа зрителей не понимала, почему медлит чужак, некоторые из зрителей, увильнув от смотрителей порядка, вовсю начали перелазить через ограду арены, другие — кидаться в застывших воинов всем чем ни попадя, чтобы «разбудить» их.       «Лео!» — голос Донателло утопал в разъяренных окриках толпы.       Резкий, липкий страх сковал его тело, заставляя собрать воедино в голове ворох мыслей, воспоминаний о доме, своей семье. Что это было? Неужели братья тоже попали сюда и пришли за ним? Они нашли его? И главный вопрос, что он хранил в своем сердце и держал крепко взаперти: они — живы?..       Айлан увидел, как застыл чужак, как его рука так и осталась висеть в воздухе, не заканчивая и не решая исход боя. Но правило на турнире всегда было одно — двоих победителей не бывает, поэтому Айлан резким рывком поднялся с земли, подняв песок за собой, и с ноги толкнул противника в грудь.       Чужак упал, он даже не попытался обороняться, он словно резко перестал быть «здесь», в этой «реальности». Леонардо лишь смотрел по сторонам отсутствующим взглядом, словно ища кого-то.       Айлан расплылся в злорадной и победной улыбке от таких перспектив. Наконец все закончится, он не замарает своего имени, выиграет турнир, пусть и воспользовавшись замешательством чужака.       Резкий выпад, но вместо того, чтобы пронзить тело противника, его оружие встретилось с холодной сталью, и какого было удивление Айлана, когда он понял, что вместо оружия чужака его катана уперлась в заточенное копье, которое держала разъяренная Нира.