Гарри Поттер: Новый крестовый поход

      Гарри неловко прошёл в просторный кабинет. Он видел, что за креслом с высокой спинкой, на котором сидел директор, была резная деревянная ограда, за которой было ещё одно полукруглое помещение. Через огромные окна было видно не только квиддичное поле, но и шелестящий Запретный лес, Чёрное озеро, убегающие вдаль холмы и далёкие очертания каменного моста, через который путешествует Хогвартс-экспресс.       — Что случилось, Гарри? — Дамблдор отложил журнал, который до этого с интересом читал, и теперь с добротой смотрел на него.       Гарри задумался. Он не ощущал вины. Ни капли. Каждый волен выбирать то, что считает правильным. Они жили в свободной стране, а монархия у них была целиком и полностью конституционной. Другое дело, что мальчик совсем не знал, распространялось ли всё это на мир волшебников. Но ведь сейчас не просто притеснение, а настоящее принуждение!       — Я не хочу летать на метле, — сказал он, стараясь смотреть прямо и твёрдо. — Мадам Трюк проводила занятие по полётам на мётлах и…       — Ах, мётлы, — перебил его Дамблдор, коротко засмеявшись, — Помню-помню. Мой первый урок прошёл крайне неудачно, — он погладил длинную серебристую бороду.       — Неудачно, сэр? — с любопытством повторил Гарри.       — Да. Метла перестала меня слушаться и угодила прямо в старосту Слизерина, который проходил мимо. Старине Краймону пришлось два часа терпеть, пока все занозы и ветки не вытащили из его спины и волос, — голубые глаза лукаво блеснули за стёклами очков-половинок. — С тех пор я не особо жалую метлы. Лучше просто перемещение.       — Так тоже можно? — удивлённо приподнял брови Гарри. О перемещениях в сказках ничего не говорилось. Все ведьмы всегда летали только на метле да на помеле, а тут… перемещение.       — Ты этому научишься на старших курсах, — Дамблдор поправил рукава длинной тёмно-бордовой мантии, на которой золотом был вышит странный кудрявый узор. — Правда, это тоже опасно. Можно остаться без брови или без уха, — он коротко засмеялся, заметив, как побледнел первокурсник.       Гарри вздрогнул. Пока методы передвижения волшебников вселяли только опасение и недоверие. Хорошо, что в мире простых людей уже давно были автобусы, поезда и самолёты.       — Можно мне не посещать этот предмет? — осмелев, спросил Гарри.       Птица на жёрдочке сидела почти неподвижно, глядя на Гарри умными, внимательными чёрными глазами. Она чуть пошевелила хвостом, из-за чего её перья стали казаться ещё ярче, прямо как красные и золотые камешки, через которое видно солнце. Дамблдор казался удивлённым. Он смотрел на мальчика, поднеся руку к лицу и задумчиво перебирая бороду.       — Правила не запрещают тебе заменять один предмет другим по особым обстоятельствам. Но полёты идут лишь семестр. Может, лучше потерпеть?       — Профессор, «Не вступай на стезю нечестивых и не ходи по пути злых»*, — Гарри чуть прикрыл глаза. — Я обещал профессору Макгонагалл с пониманием и вниманием относиться ко всему и учиться, видя истину в помыслах, но истины в полётах нет.       Дамблдор молчал. Продолжали звенеть хрустальные, стеклянные и серебряные вещички в шкафах. Шебуршали чёрные конфеты в стальной конфетнице на столе. Он нахмурил густые седые брови. Похоже то, о чём шептались преподаватели, то, о чём очень активно подмигивал Хагрид, показывая пальцем в сторону мальчика на обедах и выговаривая громким шёпотом: «Мерзкий маггл», было совсем не просто так.       — Конечно, Гарри. Я сегодня сообщу мадам Трюк, что у тебя будет элективный курс, — кивнул Дамблдор. Гарри заметно расслабился. На бледное, худощавое лицо, ещё не лишённое детской округлости, вернулся здоровый румянец. — Возможно, профессору Макгонагалл или профессору Спраут нужен помощник. И ты будешь отрабатывать эти часы иначе.       — Спасибо, профессор, — Гарри благодарно кивнул. Бросив ещё один любопытный взгляд на птицу, он вышел.       Дамблдор не спешил возвращаться к брошенному журналу.       Мистер Поттер. Он задумчиво потянулся к лимонным долькам, которые лежали небольшой сахарной бело-жёлтой горкой на плоской тарелке возле правой руки.       Не ошибся же он, отправив юного мистера Поттера к магглам?

***

      — Гарри, ты как? — стоило ему появиться в гостиной, как все тут же обступили его. — Что сказал Дамблдор?       Новость о том, что Гарри Поттер отказался учиться летать на метле, облетела весь замок в считаные минуты. Хотя сам Гарри не видел в этом ничего странного и необычного. С первого дня к нему было какое-то особое отношение, ожидания, которых он явно не оправдывал, если даже не разочаровывал.       — Всё нормально. Мне можно не посещать уроки полётов на метле.       — Ты уверен, что не захочешь научиться? — с сомнением спросил Рон, оттеснив плечом остальных и встав рядом. — Летать — это круто. Ты же ещё не видел квиддич ни разу!       — Не думаю, что моё мнение изменится, — убеждённо заявил Гарри. В своём решении он не сомневался. Хватит с него всякой дьявольщины. Так недалеко и вовсе забыть, зачем он здесь. Он мотнул головой, отгоняя страхи.       — Как знаешь, — стушевался Рон, который полёты любил. Старые, полуразвалившиеся мётлы братьев, которые хранились на чердаке, уже не могли делать лихих виражей. Но даже так ощущение полёта, ветра, играющего с волосами и забирающегося под одежду, было волшебно. И Гарри вот так просто отказывается…       — У нас сейчас обед же? — уточнил Гарри, наблюдая за тем, как медленно из спален выходят остальные студенты.       — Да. А потом ЗОТС.       — ЗОТС? — Гарри нахмурился. Что-то, с чем он ещё не сталкивался.       — Защита от тёмных сил. Ты в порядке? — спросил вдруг Рон, заметив, что Гарри застыл посреди толпы.       — Да.       Тёмные силы. Те самые, которые убили его родителей. Те, из-за которых он сам был здесь. Гарри положил руку на сердце, ощущая, как оно сильно бьётся. Не страшно. Ему правда было не страшно. Это была решимость. Необыкновенно сильное желание разобраться. Он шумно выдохнул через нос, поправил мантию, коснулся древка своей палочки и пошёл следом за Роном на обед.       Кабинет, в котором изучалась такая важная и крайне необходимая дисциплина, как защита от тёмных сил, был просторным, имел вид полукруга и тускло освещался. Плотные сливовые шторы закрывали окна, а на стенах висело множество плакатов, с которых смотрели угольно-чёрные рисунки чудовищ и плотоядных цветов. К огромному облегчению Гарри, они были неподвижны. В углах стояли чучела диковинных зверей. Возле самой доски было несколько полотен, где волшебники повторяли одни и те же движения палочками, вызывая сноп искрящихся капель.       Квиринус Квиррелл, который вёл этот предмет, ждал всех у небольшой трибуны. Заметив Гарри, он улыбнулся, нервно дёргая уголками губ, и поклонился, сцепляя руки в замок перед собой. Гарри недоумённо приподнял одну бровь, но так же почтительно поклонился.       — Р-ребята, ра-а-ас-с-аживайтесь, пож-ж-а-а-луйста, — он развёл руки, показывая на парты, выставленные полукругом.       Гарри с друзьями сели на одну из первых. Неожиданно свои вещи рядом положила Гермиона Грейнджер. Игнорируя возмущённо раскрытые рты Рона и Невилла, она тоже едва заметно кивнула Гарри и раскрыла учебник.       — Н-ничего не бо-о-ойтесь. Всё б-безопасно.       Гарри внимательно смотрел на профессора. Он видел его в Большом Зале. Фред и Джордж сказали, что Квиррелл безобидный, нервный и простой, как сикль. Мальчик рассматривал фиолетовый тюрбан, чёрную, более изящного, чем у Снейпа, кроя мантию. Он пару раз промокнул лоб салфеткой, пока рассказывал о проклятье призраков.       Изучая его, Гарри не мог понять, как же он относится к этому чудаковатому профессору. Он казался совершенно безобидным и даже более напуганным, чем сам Гарри. Когда он показывал зачарованное зеркало, в котором томился безумный дух утопленницы, страшно воющая и прижимающаяся к стеклу, то мальчик всерьёз опасался, что профессору станет дурно. Но он смог совладать собой и спрятать страшный артефакт в сундук с семью замками.       — Призраки редко бывают безумны. Чаще это след-д-ствие злой м-магии, — несколько раз взгляд Квиррелла останавливался на Гарри, но он тут же его уводил, поворачиваясь к остальным первокурсникам. Мальчик недоумённо хмурился. — Но их можно расколдовать.       Гарри задумался. Вспомнились слова Минервы Макгонагалл о двойственности вещей и неизменных истинах.       — Рон, — толкнул он в бок друга, — получается, что ничего само по себе злого не бывает?       — Ты о чём? — он непонимающе заморгал, переставая рисовать кривого призрака у себя в тетрадке.       — Квиррелл сказал, что призраки безобидны в основном. В Хогвартсе же их несколько. Их никто не боится, — то, что ещё сам Гарри был в ужасе от них, он благоразумно добавлять не стал. — Значит, надо их специально делать злыми.       — Не знаю, — Рон задумчиво взъерошил волосы на затылке. — Так Пивз же не добрый.       — Но он полтергейст. А они появляются там, где много негативной энергии, — вмешалась Гермиона, которая тихо прислушивалась к разговору. — В этом есть логика. — Она с уважением посмотрела на Гарри.

***

      Хэллоуин.       Гарри нервно водил носом, смотря, как маленький профессор Флитвик левитирует ящик с декоративными летучими мышами, а Хагрид тащит одну за другой тыквы в комнату недалеко от Большого Зала.       Хэллоуин.       Дадли каждый год наряжался в тесный костюм вампира и бегал с одноклассниками по Литтл Уингингу, выпрашивая конфеты. Тётя Петунья всегда относилась к этому с недовольством. А в последние годы неизменно ставила в пример Гарри, который этот мракобесный, совершенно языческий праздник проводил дома в гостиной за книгами или помогая на кухне.       — Кто знает, какие конфеты дадут ему Хаттерсы, — возмущалась в такие моменты тётя, — они покупают всё самое дешёвое. А какие мерзкие цветы у них на лужайке. Совершенно не ровня моим бегониям. Просто позорище!       Гарри не прерывал её. Тётя слишком сильно нервничала и переживала. Она могла одну тарелку мыть пятнадцать минут, из-за чего под конец она начинала противно скрипеть.       В этом году Дадли наверняка опять будет вампиром, а тётя Петунья будет волноваться и до зубного скрежета драить тарелки. И ей даже некому будет пожаловаться, кроме как фарфоровым ангелочкам, которые стоят там же на кухне на полке над мойкой.       — Нервничаешь? — участливо спросила Гермиона.       В последнее время они часто ходили на пары вместе. Рон недовольно ворчал, но внутренне считал, что лучше компания заносчивой зубрилки, чем гадкого слизеринца: Драко упорно садился с ними на истории магии и трансфигурации, где развлекал себя постоянными едкими замечаниями в адрес Уизли. Гарри он не трогал. Только бросал сердитые взгляды-молнии. Это начинало раздражать.       Гарри устало выдохнул.       — Нет. Не понимаю интереса ко всему этому, — он показал на гору фальшивых вампирских клыков. — Это же… Противоречит всему.       — Дань традициям, — пожала плечами Гермиона.       Первокурсников в обязательном порядке пригласили в Большой Зал, где им предстояло принять активное участие в украшении замка, а именно - вырезать тыквы.       — Это, всё же, не полёты, — утешал себя Гарри. Дамблдор всё ещё не сообщил о том, каким курсом заменит дисциплину, и мальчика это беспокоило. Вдруг все эти разговоры про потерянные уши были не просто так…       В Большом Зале не было привычного роскошного стола, где горочкой высились пирожные, зефиры, где сверкали золотом кубки и тарелки. На них было множество тыкв: от самых маленьких, которые умещались на ладони, до таких, которые с трудом поднимал даже Хагрид. Тут же были ножи, глубокие миски для мякоти, свечи и множество всего того, что может пригодиться.       Выбрав себе по паре средних тыковок, Гермиона и Гарри обречённо переглянулись и принялись за работу.       Все кругом что-то старательно вырезали на своих тыквенных холстах. Повсюду мелькали обычные клыкастые улыбки с треугольниками глаз. Были и те, кто создавал настоящие композиции с помощью ножа и капельки магии, представляя целые иллюстрации к сказкам.       Гермиона, собрав пушистые кудрявые волосы в небрежный пучок, тоже пыталась нарисовать что-то особенное. На щеку прилипла тыквенная семечка, руки были в желтоватой мякоти, но она была полностью поглощена работой. Гарри уныло покосился на свою тыкву. На ней пока ничего не было.       — Можно же всё, что хочешь? — уточнил он у девочки. Гермиона, не прерываясь, кивнула.       — Конечно. Это же в первую очередь праздник.       — Праздник, — Гарри задумчиво покусывал нижнюю губу.       — Просто выражай себя, — Гермиона оставила в покое свою тыкву и сделала несколько шагов назад, чтобы оглядеть свою работу со всех сторон. — В конце концов, это даже весело, — она неуверенно улыбнулась, убирая с щеки семечку.       Гарри покрутил свою тыкву в разные стороны, что-то почертил на листочке. Тяжело вздохнув, он прикрыл один глаз, примериваясь, в каком месте стоит делать первый надрез. А потом, решившись, взялся за работу.

***

      Завхоз жил на первом этаже. У него была маленькая каморка, где стояла старая кровать с прохудившимся матрасом, косая тумбочка, у которой заедали ящики, и шкаф, который раньше стоял в одном из классов, но со временем был отдан Филчу из-за невыносимо скрипящих дверок, которые невозможно было починить даже с помощью магии.       В этой же крохотной комнатке был совершенно новый, во многом даже роскошный лежак для кошки. На нём с удовольствием спала миссис Норрис. И Филч нисколько не жалел о такой дорогой покупке.       Вечерами завхоз обычно сидел в своей комнатке, выбираясь уже ночью, чтобы ловить хулиганов, которые смели нарушать правила.       Была у Филча ещё одна комната. Кладовая, где хранилось всё то, что было когда-то конфисковано у студентов: от безобидных плюй-камней до всяких вредилок от Зонко. Ключ от кладовой Филч хранил при себе. Особенно после того случая, когда мерзкие близнецы Уизли смогли выкрасть его. Филч до сих пор не мог составить полный список того, что успело исчезнуть — на сто восьмой позиции он начинал сбиваться.       Гарри всё это хорошо знал о Филче. Что бы ни говорили ему другие, завхоз продолжал его остро интересовать.       Юродивый. Точно юродивый.       Ужин только закончился. И до отбоя было целых три часа. Гарри перебегал от одной колонны к другой, прятался за плотными портьерными шторами, за статуями ведьмы, Мерлина и Морганы, идя следом за Филчем. Завхоз его не замечал, что-то бурчал себе под нос, держа на руках свою обожаемую кошку. Он дошёл до той самой коморкой и, выглядывая наблюдал за тем, как Филч закрывается изнутри.       Стоило бы вернуться обратно в гостиную. Но… Гарри кинул снова взгляд в сторону закрытой двери и, неожиданно встряхнувшись, вышел из маленькой ниши за очередной статуей и, чувствуя, как бешено бьётся сердце, в да больших шага подошёл к двери и быстро громко постучался.       Повернулся ключ в замочной скважине. Филч недоверчиво высунул свой крючковатый нос и маленькими глазками уставился на Гарри.       — Добрый вечер, — замявшись, ответил Гарри.       — Чего нужно? — он злобно смотрел на первокурсника.       Минутный страх, овладевший Гарри, исчез. У него есть важная миссия. Как же он победит эти самые тёмные силы, если боится сделать первый шаг?       — Я пришёл поговорить, — твёрдо сказал он. — Конечно, если вы не заняты, — не стоило забывать о вежливости.       Филч заморгал. Что-то точно было не так. Он вышел из каморки придерживая дверь и огляделся по сторонам.       — Где твои дружки? — ткнул он мальчика костлявым пальцем. — Где прячутся эти бездельники?       — Я один. — Филч обошёл его со всех сторон, но не нашёл ничего подозрительного.       — Что нужно? — опять спросил он.       Гарри не знал с чего начать разговор. Об этом он как-то не подумал. Зато вспомнились слова дяди Вернона, который часто говорил, что в его работе самое главное — это расположить клиента. «И тогда он тёпленький и мягкий сам делает всё то, что мне нужно!» — назидательно зазвучал в голове его голос.       Как же расположить Филча?       Всё, что знал он про сквибов, было совсем не тем, чем можно гордиться. Конечно, если вы совершенно нормальный человек. Он лихорадочно оглядывался, изучал взглядом потёртую и точно очень старую, множество раз перешитую курточку завхоза, башмаки, цвет которого было уже не определить, и огромную кошку, которую трудно было охарактеризовать одним словом.       — У вас красивая кошка, — неуверенно выдавил он, виновато улыбаясь.       Филч удивлённо уставился на миссис Норрис, переглядываясь с ней.       — Она прекрасная, — не согласился он.       — Конечно, — первый шаг сделан. Гарри украдкой выдохнул. — Я хотел бы узнать вас. Без слухов и домыслов. Ведь истина порой сокрыта.       Тонкие брови застыли одинаковыми дугами, придавая лицу крайне недоверчивое выражение. Вообще-то он слышал, как переговаривались какие-то профессора возле кабинета, а потом один староста говорил другому, что Мальчик-Который-Выжил совсем не такой, а потом ещё Хагрид… В общем говорили много. Филч нахмурился       — Проходи, — вдруг сказал он, приоткрывая дверь каморки. Стоило лично убедиться, что нет тут ничего странного.

***

      До Хэллоуина оставался день и Дамблдор выбрался из кабинета, чтобы взглянуть на то, как шла подготовка к празднику.       Он довольно прошёлся по кухне, где домовики месили тесто для знаменитого пирога. Зачерпнул пальцем тягучую золотую карамель, в которую макали яблоки и попробовал тыквенный сок. Прошёл мимо летающих зачарованных мышей и вышел в Большой Зал, где профессор Макгонагалл и профессор Флитвик левитировали тыквы к магическому потолку, чтобы они повисли рядом со свечами.       Тыквы улыбались зубастыми, клыкастыми улыбками и подмигивали треугольными глазками. На каких-то летали ведьмы, бросая сноп искр на город под ними, на других варили в котлах зелья. Чёрные контуры переходили из одной тыквы в другую. Дамблдор довольно кивнул, пока не остановился у одной. Он поправил очки на переносице и провёл пальцами по бороде.       — Профессор Макгонагалл, чья это тыква? — он обошёл тыкву с разных сторон, изучая крайне необычный рисунок.       — Мистера Поттера, — буднично ответила она, не прекращая украшать зал.       — Это ведь… — Дамблдор отступил на пару шагов назад, вглядываясь.       — Рождение Иисуса Христа. Всё правильно. — Они переглянулись.       — На Хэллоуин? — уточнил он на всякий случай.       — Именно.       — Мистер Поттер крайне… одарённый студент, верно? — он продолжал смотреть на иллюстрацию.       — Необыкновенно, — доверительно сообщила Минерва, улыбаясь. — Я повешу её на самое видное место.