Шальной пробкою от шампанского

«И я весь твой приход уместил в ладони» Затянутое серо-сизым (но все-таки больше серым) небо не прибавляет оптимистичности, если откровенно. Меланхолия накатывает волнами – после дури так бывает, реальность просто бьет по мозгам контрастно потускневшими красками – но Джарахов не отвлекается. Движения его рук, методично складывающих в подложку кейса остатки травы, четки и выверены – не первый раз, пусть он и давно не практиковался. Из французских окон практически европейской высотки – редкость в Питере, но, к счастью, не в Москве – просматривается весь посеревший город, и периодически Эльдар бросает на него взгляды. Матово, терпко, горько – прямо как тянущее чувство на языке и стягивающая глотку жажда. Вчера было совсем иначе – вчера мир ослеплял насыщенностью цветов, запахов, ощущений, огни горели ярко, как никогда – извечная иллюзия – а ночь пропитывала прохладной свежестью и игриво подбивала на очередную авантюру. Деньги шуршат – оставшаяся наличка, городские барыги принимают только бумажками – и Джарахов торопится рассовать их по карманам. Ему не хочется оставаться в просторном номере – хрен знает, как они пробрались в отель без приключений, учитывая, что здесь, в столице, ночью только начинается всякий движ – потому что серые стены, пусть и большие, пусть и светлые, давят на мозг, а модный минимализм обстановки только усугубляет это ощущение. Эльдар тянется через стол за дальним пакетиком гашиша. Стоящая бутылка, задетая локтем, опасно заваливается, но он успевает перехватить ее. – Сука, – облизав сухие губы, он морщится и оборачивается через плечо, как раз туда, где, зарывшись в складки огромного одеяла, крепко спит Поперечный. Обнаженный – вчера они не потрудились попытаться отыскать трусы, да это было и неважно, ведь время все равно заботливо замедляло для них свой ход, они бы успели сделать это позже – Данила сжимает в объятиях длинных рук подушку Эльдара, провонявшую дымом сожженной травы и алкоголя. Траву он не курит – по крайней мере, не так часто, как сам Джарахов – но его удалось уговорить вчера, и он увлекся. А еще догнался каким-то коньяком, так что проснется Поперечный наверняка нескоро. Эл всматривается в его спящее лицо еще с полминуты – напряженно, будто выпытывая какой-то секрет – но потом отворачивается обратно, чтобы, как можно скорее, закончить сборы. Съебаться в лучших английских традициях – молча и незаметно – никогда не бывает неуместным. Особенно в случаях, когда гашиш расцветил уже давно остывшие отношения. Как жаль, что они тоже тускнеют, едва заканчивается приход. Это бэдтрип. «С ним так легко, и мы вместе тонем»