Забота
30 октября 2017 г., 23:15
Пролежав весь день, Юнги корил себя за несдержанность.
«Нужно всё продумать. У меня осталось 136 дней. Надо завершить все дела».
Он не спит весь день и всю ночь, просто лежит и пялится в одну точку, практически не меняя позу.
Он встаёт в 5:27, наскоро фотографирует 136-ю страницу в первой попавшейся книге, отправляет фото «Джину» и собирается на работу, совершенно игнорируя усталость и голод.
На улице и в автобусе он изредка чувствует на себе взгляды разных людей. Они с нескрываемым интересом рассматривают его небрежно перебинтованные руки, но сразу же отворачиваются, встречаясь с холодным и хмурым взглядом Юнги.
Это был самый долгий путь в офис на памяти Юна.
***
Забота. Это слово знакомо всем, но вот многие ли испытывали на себе данное действие? Вы можете заботиться о ком-то самозабвенно и бескорыстно, но не чувствовать этого по отношению к себе. Можно думать, что получаешь ту отдачу, которую заслуживаешь, но, подождите, мы ведь упомянули бескорыстие. Бескорыстие — значит без корысти, значит, что на твоё добро ты ничего не ожидаешь в ответ. Чонгук ничего не ждал в ответ на свою доброту и заботу по отношению к Юнги, ему даже в голову не приходило что-то требовать или просить взамен. Поэтому, не особо задумываясь над своими действиями, сразу после рабочего дня Чонгук решает съездить к Юнги домой. Но, уже сев в машину, он понимает, что не знает куда ехать. От резкого осознания простой истины Чон ударяет по рулю и медленно успокаиваясь решает — если завтра не увидит начальника, найдёт способ узнать адрес. На несколько секунд Чон допускает мысль, что не совсем нормально так беспокоиться о своём начальнике, но он решает подумать над этим позже.***
На следующий день Юнги появляется в компании, только вот раньше своего секретаря, который, приехав спустя полтора часа после начальника, удивлённо смотрит на приоткрытую дверь его кабинета. «Как рано он приехал» — про себя отмечает Чон. Он так не волновался со времён старшей школы, когда ему вручали диплом об окончании оной. Юнги действительно на работе и судя по звуку что-то пишет. Просидев, постоянно ёрзая и озираясь на дверь, целый час, Чон не выдерживает и решает зайти в кабинет. Листы, их бесчисленное количество: исписанные, перечёркнутые, скомканные, порванные и целые, в невообразимом беспорядке заполняют весь письменный стол, некоторые лежат на полу и в мусорном баке. Юнги, склонившись над очередным листом, быстро и размашисто выводит понятные только ему каракули и даже не не обращает внимание на присутствие ещё одного человека в кабинете. А Чон как зашёл на порог, так там с выпученными глазами и остался. «Его руки, боже…» Чон видит, что бинты завязывал явно сам Юн, а на правой руке, которой сейчас пишет Мин, бинт уже пропитался кровью. После небольшого шока, длящегося около десяти секунд, Чон подрывается к Юнги, чуть ли не падая на стол, от чего Юн пугается и дёргается. Чонгук молча протягивает руки к рукам Юнги, но Юнги их отодвигает. — Чего тебе? — с неушедшим лёгким испугом на лице проговаривает Мин. — У вас бинты неправильно завязаны. Их надо уже заменить, я могу вам помочь. — Мне не нужна помощь и… — Пожалуйста. Я правда хочу помочь, — Юнги осекается, у него просто нет сил и настроения отделываться от Чона, да и вид у него такой, что хочется довериться. — У меня нет бинтов в кабинете, — как-то тихо и стыдливо говорит Мин. — Я сейчас, у меня в машине аптечка, — торопясь, уже выбегая из кабинета, говорит Чонгук.***
Вернулся Чон очень быстро, Юнги даже не успел прийти в себя и осознать происходящее. Сев перед Мином на колени и бережно взяв его руки, Чон очень аккуратно начал разматывать промокшие бинты. Когда наскоро обрезанные окровавленные лоскуты были полностью сняты, Чону предстала изуродованная поверхность прекрасных (даже в таком виде) рук. Юнги затаил дыхание, меньше всего ему хотелось отвечать на ненужные, но явные вопросы. Он ожидал какой угодно реакции, но не молчания. Ни вопросов, ни осуждающего взгляда, ни понимания в Чоновых глазах не было, там была нескрываемая печаль и что-то ещё, что-то до боли знакомое Мину. Неожиданно Чон начал дуть на порезы, как делает это мама для своего ребёнка, когда тот поранился. Закончив незамысловатую «анестезию», Чонгук неспешно и осторожно завершил всю процедуру. Отстранившись, Чон начал собирать всё, что было более не нужно и, уже уходя из кабинета, он услышал тихое «спасибо», после чего спешно покинул кабинет Юнги.***
Чонгук уже около двух часов раздумает над своим поведением. Он осознаёт, что, вроде бы, ничего страшного он и не сделал, но всё равно чувствует себя странно. Ведь так много для одного человека он никогда раньше не делал. Да, ему нравится заботиться о Юнги, нравится его необъяснимый характер, нравится, как говорит и смотрит Юнги… «Так, стоп, о чём я вообще думаю?» — Чон обхватывает голову руками и, закрыв глаза, медленно считает до пяти: говорят, помогает успокоиться. Раз. Вот перед ним Юнги, мило улыбается и разговаривает по телефону. Два. Юнги кушает еду, которой он позже поделится с Чоном. Три. Юнги щёлкает его по носу, когда тот в первые дни стажёрства чуть не уснул за столом. Четыре. Юнги разбитый и безэмоциональный смотрит в окно. Пять. Юнги благодарно смотрит на Чона, придвигая перевязанные руки ближе к себе. Распахнув глаза, Чон медленно вбирает носом воздух. «Всё нормально, это не так, тебе никогда не нравились парни, всегда только девушки!» И это чистая правда, вот только дыхание восстановить получается с трудом.
