Все хорошо

Когда и вторая крепость Мунира оказалась смыта океаном как будто ее и не было, ребенок не выдержал. Несчастный малыш обернулся к «злой мачехе» и впервые обратился именно к ней, а не в пространство: «Я не хочу, чтобы мою крепость снова съел океан!» «Ничем не могу помочь – я тебе говорила, что здесь от твоего желания ничего не зависит. Мой город ведь тоже океан слизал.» - все также холодно и строго ответила женщина. Разумеется, она ожидала именно такого развития событий, но помогать малышу не намеревалась – у нее появилась возможность, не одергивая мальчика, показать ему, что далеко не все делается по его велению и хотению. Как и предполагалось, глаза ребенка наполнились слезами, плечики печально опустились – Мунир был готов горько-горько расплакаться. Жади, подождав, когда мальчик поднесет кулачок к глазам, произнесла: «Бороться с океаном бесполезно. Я могу предложить только одно.» - Мунир мгновенно вскинул головку и с надеждой уставился на мачеху: «Поехали купим тебе фотоаппарат? Ты сможешь сфотографировать это место до того, как построишь крепость, я могу сфотографировать тебя пока ты строишь, а когда закончишь строить, то ты сфотографируешь крепость со всех сторон, а я сфотографирую тебя рядом с ней. Вот на фотографиях твоя крепость останется навсегда. Даже когда ты вырастешь, то сможешь вспомнить свою крепость, глядя на фотографии. Хочешь?» «Хочу!» - очень быстро отозвался мальчик, как будто мачеха могла тут же передумать. Внутренне Жади улыбнулась – первый диалог состоялся… А внешне она продолжила все тем же тоном, нисколько не изменившись в лице: «К тому же папе и Хадиже сможешь показать – я думаю им понравится.» «А маме?» - внезапно переходя на шепот, произнес ребенок, не отводя взгляда от лица мачехи. Жади вздрогнула, а мысли понеслись вскачь: «Вот и дождалась… Что теперь отвечать? Вот сейчас, глядя в умоляющие глаза ребенка, сказать, что его мама никогда больше с ним не встретится и его фотографий не увидит? Сказать ему в чем провинилась его мать? Или обмануть, пообещав, что мама тоже увидит эти фотографии и они ей тоже понравятся?» - сердце женщины болезненно сжалось, она представила, как больно будет этому маленькому человечку, ведь он втрое младше Хадижи, совсем еще кроха, но уже все понимает и на всю жизнь запомнит… «Я могу тебе пообещать, что отправлю твои фотографии в Фес дяде Али. Дядя Али много лет знаком с твоим дедушкой Асефом, поэтому я думаю, что он ему покажет фотографии, а какие-нибудь передаст, чтобы и бабушка посмотрела. Тогда твоя мама увидит их.» - женщина говорила строго и холодно, но именно эта строгость убеждала Мунира, что именно так и будет сделано – мальчик просиял. В этот день Жади с Муниром вернулись, когда солнце уже село, потому что до самого заката то Мунир фотографировал новенькой компактной цифровой камерой свою крепость с разных сторон, то Жади снимала мальчика, заставляя встать на фоне океана, рядом с причудливой корягой, выбеленной солнцем, забраться на огромный камень… От машины к дому мальчик бежал бегом, влетев в двери, с порога кинулся к отцу: «Папа-папа, смотри, что я сделал!!! Там много фотографий! Правда красиво?!» - как любой ребенок, Мунир ждал одобрения своих трудов, причем немедленного. «Ну, это надо на большом экране смотреть – пойдем к компьютеру.» - подхватив возбужденного сына на руки, улыбнувшись за его спиной Жади, Саид прошел широкими шагами в свой кабинет. Жади же воспользовалась передышкой, чтобы побеседовать с дочерью. Хадижа все это время старалась держаться спокойно, но сил становилось все меньше, поэтому сейчас, когда мама молча подошла и обняла поднявшуюся на встречу дочь, в ней вдруг будто струна лопнула – она прижалась к маме и разрыдалась. Через несколько минут девушка смогла сквозь слезы произнести: «Мамочка, я больше не могу так… За что мне такое? Чем я так провинилась перед Аллахом?» «Ничем, моя принцесса…» - со вздохом ответила мать, продолжая гладить свою девочку по голове, плечам, спине: «Я понимаю тебя, родная. Все должно было быть иначе… Так всегда бывает – тебе кажется, что уже получилось, как ты планировала, а в последний момент все переворачивается с ног на голову… и ты также далека от желаемого результата, как в начале пути… Остается лишь вновь собраться с силами и продолжить путь к своей цели.» Хадижа опять заплакала: «Но папа никогда не меняет своих решений. Понимаешь мама? НИКОГДА.» «А вот в этом ты ошибаешься, моя принцесса… Еще как ошибаешься.» - ласково улыбаясь, проговорила мать, рукой приподняв голову дочери за подбородок, заставив ее посмотреть себе в глаза: «Твой папа ради меня очень часто менял свои решения, а ты ему гораздо дороже меня. Запомни это.» Дочь наконец с надеждой посмотрела на мать: «А почему я об этом ничего не слышала? Все говорят – Саид Рашид непоколебим, как скала.» «А вот твоя тетя Назира всегда причитала, что я из твоего отца веревки вью…» - подмигнув, Жади потрепала дочь по волосам. Хадижа широко открыла глаза: «Ты же сама говорила, что она на тебя наговаривает…» «Преувеличивает – это да, это твоей тете свойственно. Но твой отец действительно не единожды менял свои решения ради меня.» - еще раз притянув к себе дочь, проговорила Жади: «Сейчас ему очень тяжело, поэтому добавлять отцу тяжести своим мрачным настроением не самое разумное решение. На твою долю выпало самое тяжелое испытание – ждать. Я сама никогда не отличалась терпеливостью и смирением, поэтому знаю, что тебе придется тяжело. Но если ты действительно хочешь, чтобы твоим нареченным стал Саид Шариф, то тебе придется вытерпеть. Мы с твоим отцом сделаем для тебя все, что от нас зависит. Веришь? Вот и хорошо. Значит прямо сейчас умывайся, чтобы слез твоих отец не увидел, улыбнись своему отражению в зеркале и с этим выражением лица пошли ужинать.» Хадижа согласно кивнула головой – впервые с момента ужасных событий в Фесе девушка позволила себе поверить, что еще все можно исправить. «У меня к тебе просьба – после ужина уложи Мунира, пусть он еще и тебе расскажет какую крепость выстроил. Твоему брату тоже очень тяжело.» - попросила Жади, направляясь к выходу из комнаты. Хадижа с печальным вздохом спросила: «А тебе с ним?» «Неимоверно трудно, родная. Но и мне тоже придется ждать – ждать, когда хоть немного утихнут его тоска и боль.» - благодарно улыбнулась дочери Жади. Перевозбужденный Мунир поужинал плохо, отец попытался было настоять, чтобы сын поел как следует, но почувствовал, как под столом Жади быстро сжала рукой его колено, а повернувшись к жене увидел, что она еле заметно отрицательно покачивает головой. Саид не стал настаивать, а все понимающая Хадижа увела брата в его в комнату. - Почему ты меня остановила? – тихо поинтересовался Саид. - У Мунира сегодня слишком много впечатлений, поэтому он все равно толком не поел бы. - Это я уже оценил, просмотрев вместе с ним фотографии. Я рад, что тебе удалось найти с Муниром общий язык. - Ты ошибся, Саид. До общего языка далеко, как от Рио до Феса… - Все так плохо? Мне казалось, что в доме все спокойно. Я ошибался? - Мунир очень скрытный, при тебе он ведет себя замечательно… Просто все, что за этот месяц разбилось, упало отнюдь не случайно – вздохнув, улыбнулась мужу Жади. - Почему же ты ничего не сказала? Я бы поговорил с ним. - И что бы ты ему сказал? Что надо слушаться тетю Жади? Ты это уже говорил. Саид, ты же прекрасно понимаешь, что ни один ребенок не променяет свою мать на чужую тетку. Хадижа ведь тоже ни Ранию, ни Зулейку не признала. Сколько скандалов было у них? Разве не помнишь? Просто Хадижа намного старше была. Теперь уж вообще выросла. - Ну и что мне теперь делать? - Тебе – ничего. Ты папа Мунира - он тебя очень любит. - А ты что делать будешь? Нельзя же позволить ему продолжать безобразничать. - Неужели, Саид, твоих денег не хватит, чтобы новые вазы купить? – немного язвительно усмехнулась Жади. - Предлагаешь делать вид, что ничего не происходит? - Не совсем. Просто ты не вмешивайся. Хорошо? - Хорошо. Пусть будет по-твоему. – облегченно улыбнулся Саид, он давно уже ждал разговора о Мунире, так как обо всем догадывался, поэтому и не знал как ему реагировать, если Жади станет жаловаться на его сына, которого ему было безмерно жаль. – Завтра я лечу в Сан-Паулу, вернусь послезавтра. Справитесь без меня? - Справимся. Саид помолчал. Жади вся подобралась внутренне, так как прекрасно знала все интонации мужа, знала она и как он молчит. Наконец муж продолжил: - Как Хадижа? Она совсем со мной перестала разговаривать. - Саид, потерпи, пожалуйста... – жалобно произнесла Жади – Пока еще всем очень тяжело. Нужно подождать. Я знаю, что тебе слишком долго пришлось ждать. Потерпи еще – ты же сильный. Все наладится. - Когда, Жади? Когда? Я устал… - глухо произнес Саид, опустив голову, упершись взглядом в стол. - Пойдем со мной. – потянула мужа за руку Жади. Саид удивленно взглянул на жену, но тут же поднялся вслед за женщиной. Весь прошедший месяц они спали в одной спальне, на соседних подушках, но это было именно доброжелательное соседство и не более. Перед сном, лежа в постели, они обсуждали текущие дела, пока глаза у одного из них не начинали слипаться, а потом засыпали, пожелав друг другу «tisbah ala kheir»*. Утром Жади поднималась раньше мужа, поэтому встречались они уже за завтраком вместе с детьми. То, что сейчас произойдет что-то иное, Саид понял сразу, поэтому, когда Жади повернулась к мужу в спальне, она встретилась совершенно не с тем тоскливым взглядом, что был еще пять минут назад в столовой. Жена чувствовала, что весь этот месяц ее муж держится только на мужском самолюбии, не подавая виду. Сама она тоже безмерно устала. Обоим хотелось сбросить неимоверное напряжение хоть не на долго. И женщина прекрасно знала средство, которое позволит добиться необходимого результата. Она улыбнулась мужу той завораживающей улыбкой, что заставляла ее глаза лучиться – в ответ глаза Саида мгновенно потемнели от страсти. При этом Жади будничным тоном произнесла: «Потанцуй со мной, Саид.» Wefi youm fattaht ainaya ________________________ День пришел, глаза я раскрыла, Aala alb biyehmas liyya _________________________ В сердце голос и шепчет мне… Bi helm gamil khalani awzan _____________________ Мечта-краса заставила взглянуть на Мир, Abous eddonya di hiyya _________________________ И я целую этот Мир, мой – весь. Illa ma ychoof _________________________________ Видишь ты меня – открыта для тебя, Arabi el makchoof ______________________________ Чувства арабки – открыты для тебя… Bahlam (Мечтаю) – это композиция, сочетающая четкий ритм с размеренной мелодией, местами даже тягучей, что совершенно не свойственно обычным пристрастиям Жади. Но именно эта песня позволяла Жади змеей обвиваться вокруг мужа, почти не касаясь его. Саид, раскинув руки, танцевал в том ритме, что задавала жена, пытливо вглядываясь в ее глаза: «Жади? Да? Я тебя правильно понял? Это твое «да»? Ты сама захотела быть со мной?» Наконец мужчина не выдержал этой томительной сладкой пытки и, закрыв глаза, обхватил жену за талию обеими руками, плотно прижав к себе… Как в воду прыгнул и боялся, что она окажется ледяной… Но его лицо ощутило ласковое прикосновение порхающих ладоней – лоб, виски, щеки, шея… Больше Саид не пытался рассуждать – ему хватило минуты, чтобы расправиться с одеждой и своей, и Жади. Муж старался быть ласковым, но тут же срывался на резкие, порывистые движения, вновь себя останавливал и вновь не мог контролировать затмевающее разум желание… Все встало на свои места, когда возле самого уха Саида раздался голос с незнакомыми мужчине обертонами: «Перестань думать…» В это время обе ладони его любимой с нажимом скользнули по спине от поясницы вверх, заставив его прогнуться – на мгновение голова мужчины резко вскинулась, а из горла вырвался приглушенный рык… Больше ни одной осознанной мысли в голове Саида не появилось в последующие пару часов. Очнувшись, Саид посмотрел в глаза любимой, стараясь понять, не жалеет ли она о том, что сейчас произошло между ними. Жади правильно поняла его взгляд, поэтому спросила, открыто улыбнувшись: «Теперь тебе будет немного легче ждать, когда все у нас в семье наладится?» «Ждать тебя было самым тяжелым испытанием в моей жизни. Но ведь я тебя дождался?» - увидев утвердительный кивок, Саид закончил ответ: «Тогда все остальное я выдержу.» ----------------- * Tisbah ala kheir (араб.) – Спокойной ночи