Все хорошо

Саид звонил домой через два-три дня, потому что там, где он находился, сотовой связи не было, и ему приходилось специально приезжать в Шарм-Эль-Шейх или Дахаб, чтобы связаться с домом. Когда заболела Хадижа, Жади не стала расстраивать мужа, так как помочь он все равно ничем не мог на таком расстоянии, а его работе такие известия очень помешают – жена знала, что дороже детей для ее мужа нет никого. В результате то, что еще и Мунир так тяжело заболел, Жади не пришлось даже скрывать от отца. А вот когда Саид позвонил следующий раз… оба ребенка кризис уже перенесли, но в доме была Рания с отцом… Объяснять на расстоянии почти в половину земного шара причины, побудившие ее вызвать мать Мунира в Рио, Жади сочла глупостью, поэтому и в этот раз муж услышал, что в доме все в полном порядке. Благо долго разговаривать у Саида не было никакой возможности. А вот как она будет потом объяснять ему свою ложь… женщина пока еще не решила. Скрыть факт присутствия Рании и сида Асефа в Рио на протяжении полутора недель не представляется возможным, даже если они уже покинут Бразилию к возвращению Рашида. Но и это не главное - Жади не желала, чтобы между ней и ЕЕ Саидом возникало хоть какое-то недоверие, при этом неважно, что было первопричиной. Этих проблем в их прежней жизни было слишком много – любое сомнение породит недоверие, недоверие возродит между ними стену выше прежней. Должно быть какое-то решение, но Жади его пока не находила. Пока же женщина радовалась, что так сильно напугавшие ее Хадижа и Мунир уверенно идут на поправку. Счастье, что больше никто в доме не свалился с теми же симптомами, иначе особняк превратился бы в госпиталь. Предоставив пасынка его матери и деду, все свое внимание Жади сконцентрировала на своей принцессе, чему Хадижа была очень рада. Пока еще девушка нежилась в постели, на правах больной, зато можно было вести с мамочкой долгие-долгие разговоры, которые каждый раз очень быстро сводились к одной и той же теме, имя которой было Саид Шариф. Пользуясь этими разговорами, мать старалась подготовить дочь к тому, что действительно на нее в любую минуту может быть устремлено множество глаз, которые вполне могут оказаться очень даже недоброжелательными… Поэтому Жади настраивала девушку на очень сдержанное поведение даже, если ей будет казаться, что посторонних рядом нет и быть не может. Хадижа понимала, что мама абсолютно права, папа разумеется тоже прав – Жади прямо передала дочери слова ее отца в «Нефертити», справедливо полагая, что ее девочка умная и поймет отца лучше, чем кто бы то ни был. Вот только как совладать со своим сердцем? Вот когда она увидит своего любимого, каким будет первое мгновение? Каким будет его лицо? Сказать он вряд ли что-либо ей сможет, а как посмотрит? О, Аллах… Как же все сложно! Хотя в ее положении грешно жаловаться – ведь их встреча вообще могла бы никогда не состояться, если бы не мама, да если бы папа ее не поддержал. Уж он-то в любой момент мог остановить все – тогда никакой выставки в Рио у Саида не было бы… А потом ему нашли бы «хорошую девушку из религиозной семьи, чтобы поддерживала в доме лампаду Аллаха»… Дядя Абдул всегда же так говорит… Ведь Саид старше нее и наверное ему уже пора жениться. Даже если все будет складываться хорошо, согласится ли ее любимый ждать еще больше двух с половиной лет? На глазах Хадижи появились совсем не прошенные слезы, а через пять минут она уже уткнулась в подушку, горько рыдая. Жади, принесшая дочери поесть, долго не могла добиться от Хадижи причины ее рыданий. Когда же матери все же удалось разговорить дочь, то уже самой впору рыдать было. Вот как объяснить молоденькой девушке, да еще собственной дочери к тому же, в чем разница между женским телом вообще и желанной возлюбленной, которую мужчина может ждать годами… а уж как в их с мужем случае, так и вовсе больше двадцати лет? Сейчас ее девочка влюблена и любое приземление этих чувств может лишь оскорбить ее. Надо что-то придумать, чтобы переключить внимание дочери с вопросов отношений мужчин и женщин, на что-нибудь другое. Легко сказать, а если другое ее сейчас и вовсе не интересует?! Значит нужно что-то связанное с Саидом Шарифом, но не с отношениями между ними. Есть! «Ты переживаешь, что Саид тебя не дождется, а ему есть ли смысл тебя вообще ждать? Чем ты будешь ему интересна, кроме внешности? Ну танцуешь ты хорошо, готовить за лето научилась лучше, чем твоя мать за всю жизнь – это я согласна. А поговорить тебе с ним найдется о чем? Да не один раз, а всю жизнь… Не затоскует твой любимый с тобой? Не решит себе найти еще одну жену, ту самую «хорошую девушку из религиозной семьи, чтобы поддерживала в доме лампаду Аллаха»? А ты сейчас о возможной сопернице слезы льешь…» - Жади постаралась поддеть свою дочь как можно больнее. Речь матери заставила Хадижу, пошмыгав носом, собраться с мыслями и вспомнить все, что она знает о том, чем занимается ее любимый. Как оказалось, не взирая на то, что девушка великолепно разбирается в драгоценностях, о ювелирном деле она знает позорно мало… Размышляя, как за оставшуюся неделю ликвидировать хотя бы частично такие пробелы, Хадижа не догадывалась о том, что ее мать, добившись нужного результата для дочери, сама тоже глубоко задумалась. Размышляла Жади о себе и своем муже: «А мой Саид не затоскует со мной, когда пройдет время и он станет полностью уверен в моих чувствах? М-да-а-а… уж. Преподала урок называется… вопрос кто-кому. Вот теперь и будем изучать: Хадижа – ювелирное дело, а я – гостиничный бизнес. Хотя… у меня есть некоторая фора… «Гарем»-то Саиду очень понравился. Однако к его приезду мне стоит хорошенько разобраться в его теме. Уж полностью изучить обзор всех курортов Египта точно придется.» Успокоив дочь и обеспечив ее размышлениями до самого появления Саида Шарифа, хозяйке дома надлежало позаботиться и о гостях. Все эти дни Жади старалась по возможности не встречаться с Ранией, что было совсем не трудно, так как мать Мунира практически его не покидала. Сида Асефа она не избегала, но дедушка тоже старался как можно больше времени проводить с внуком. С Ранией же Жади пересекалась лишь, когда заходила в комнату мальчика, чтобы поинтересоваться его состоянием. Каждый раз она отвечала на какой-нибудь из порывистых вопросов сына Саида: «Да, Мунир, твой гироскутер тебя ждет, но раньше, чем через три дня ты не сможешь продемонстрировать маме и дедушке свои умения. Врач тебе не разрешил. Надеюсь, что ты меня понял.»; «Ты обязательно покажешь все фотографии – Хадижа тебе поможет, у нее же есть право папин компьютер включать. Да ты сможешь скопировать любые фотографии. Конечно, мама с дедушкой их могут забрать.»; «Нет, Мунир, папе я не говорила, что ты болеешь – ты же знаешь, как он расстроится из-за тебя. Мы потом скажем, когда он приедет, а ты будешь уже здоров.»; «Конечно папа привезет тебе все, что ты ему заказал. А на следующий год папа возьмет тебя с собой, и ты сам поплаваешь среди кораллов.»… Как бы нейтрально не старалась держаться Жади, она каждый раз видела, как вспыхивают ревностью глаза Рании… Да еще Мунир теперь каждое обращение к ней начинал со слов «тетя Жади». Она представляла сколько интересного, произошедшего с ним за два месяца, мальчик может рассказать матери и прекрасно оценивала ее реакцию. Вины за собой в сложившейся ситуации Жади не чувствовала – не случись той выходки жен Саида на свадьбе, сейчас бы она сама жила в Фесе, а они обе уже вновь были женами Саида Рашида и жили здесь в этом самом особняке. Вот только теперь она не согласна откатить все назад, даже если бы это было возможно! Теперь она жена Саида Рашида – первая и единственная!!! Наконец настал день, когда сильно осунувшийся, но уже выздоровевший Мунир продемонстрировал в гостиной все свои навыки слалома на гироскутере. Разумеется, что Рания и сид Асеф, вообще впервые увидевшие такое устройство, были просто восхищены достижениями мальчика. Жади успевала выбрать ракурсы, чтобы захватить одновременно и Мунира, исполняющего какой-нибудь пируэт, и восторженно наблюдающих Ранию и ее отца. Хадижа помогла Муниру продемонстрировать все фотографии. Мальчик живо комментировал изображенное. Рания то и дело подносила к глазам платок. Сид Асеф, откашлявшись, чтобы голос не выдавал его волнения, попросил разрешения забрать все снимки – Хадижа принесла нераспечатанную флешку и скопировала все файлы на нее, объяснив все свои действия. Рания знаками попросила мать Хадижи выйти с ней в другое помещение. Аллах, как же не хотелось Жади этого разговора! Но видимо без него все же не обойтись. Нынешняя хозяйка особняка Саида Рашида пригласила бывшую хозяйку в кабинет мужа, как самое закрытое от простого любопытства помещение. - Скажи, теперь уже ничего нельзя исправить? – Рания не обращалась по имени, не смотрела в глаза, лишь тоска в голосе объясняла все чувства женщины. - Если бы вы сделали что-нибудь против меня, то возможно это сошло бы вам с рук. Но то, что вы задели Хадижу… Этого Саид никогда не простит. Пусть он даже и верит, что вы не знали, что это был яд. - Мы не знали, клянусь! - Ну и что? Даже если бы это было снотворное. Вы пытались сорвать помолвку дочери Саида и вам это удалось. Ты хочешь задать вопрос ему лично? Послезавтра он будет в Рио. Я вас не гоню. Мне так и так объяснять ваше присутствие здесь, но я уверена, что здоровье Мунира того стоило, поэтому думаю Саид меня поймет. - Нет… Мы улетаем завтра в обед. Отец заказал билеты два дня назад. – почти прошептала Рания и с этими словами выбежала из кабинета, горько рыдая. «И тут горькие слезы…» - подвела итог разговора для себя Жади. Однако на этом ее испытания не закончились. Стоило жене Саида Рашида вернуться в гостиную, как к ней тут же кинулся Мунир. Мальчик никогда добровольно не нарушал установившегося между ними расстояния, теперь же он обхватил ручонками ноги Жади, а головку задрал чтобы видеть ее лицо. - Тетя Жади, тетя Жади, пусть мама не уезжает, пожалуйста! – столько боли в голосе ребенка… что ему отвечать? - Мунир, я не заставляю твою маму уезжать… Почему ты меня просишь? – Жади беспомощно опустилась перед мальчиком на корточки. - Дедушка сказал, что они улетают, потому что мама будет готовиться к свадьбе. Мама скоро выйдет замуж за чужого дяденьку. - Это правда? Когда? – подняв растерянное лицо к сиду Асефу, спросила Жади. - Да. Через две недели – сразу по истечении срока идды*. Ранию сосватал торговец из Марракеша. У него была жена, но детей ему она не оставила. Теперь он вдовец, еще молод и хочет иметь красивую жену, которая сможет подарить ему наследника. - Мунир… Твои папа и мама развелись – так бывает… - Я знаю – ты тоже разводилась с папой, ты не жила с нами долго-долго! Хадижа сказала, что целых три года! А теперь ты снова папина жена! Можно тогда мама тоже побудет женой чужого дяди, а потом снова станет папиной? – просил Мунир. «Почему он просит это у меня? Что я могу для него сделать?» - думала Жади, сидя на корточках перед ребенком, слушая такие наивные рассуждения этого маленького мальчика, который хотел любыми путями добиться, чтобы его мама снова была с ним. Он уже даже придумал план на несколько лет – пусть хоть потом, хоть когда-нибудь его мама снова будет женой папы… Разве этот малыш так много хочет? Почему тетя Жади, которая даже вишню нашла для него, не может исполнить такого простого желания? Тетя Жади долго горько плакала, не вытирая глаз, прежде чем произнести, глядя ребенку в глаза: «Если через три года твоя мама разведется с тем дяденькой, как это было со мной, то она станет женой твоего папы. Я тебе обещаю.» ----------------------- * Идда (араб. - «несколько») — период выжидания после развода или кончины мужа, в течение которого женщина не имеет права выйти замуж за другого мужчину. Период идда необходим для определения возможной беременности женщины и установления последующего отцовства ребенка. После развода срок идда составляет три менструальных цикла, в случае кончины мужа 4 месяца и 10 дней, а в случае беременности — до родов. Женщину, которая находится в периоде идды, называют ихдад. В течение идды бывший муж обязан обеспечивать ее всем необходимым.