Все хорошо

Услышав имя племянницы отца своей любимой, Саид Шариф изменился в лице. Побледневший молодой человек, стоял несколько мгновений, потом тихо попросил. - Сид Саид, выберите другую девушку или женщину, пожалуйста. - Что так? Чем тебя не устроила моя племянница? – иронично вскинув бровь, произнес Саид Рашид, чем непроизвольно вызвал еще и возмущенную реплику Мохаммеда. - А что не так с моей дочерью?! Что ты можешь сказать о ней плохого?! - О, Аллах! Что плохого можно сказать о моей Самире? – запричитала Латифа, которую вместе стали успокаивать Жади, Хейфа и Хадижа. Самира, внезапно оказавшись в центре разгоревшегося ни с того, ни с сего обсуждения собственной личности, резко нахмурилась и сдерживалась только потому, что вокруг собралось слишком много людей… Вот всем сразу становятся интересны скандальные ситуации! А у Самиры не было ни малейшего желания становиться объектом всеобщих обсуждений! Да и не сделала она ничего предосудительного сегодня… Саид Шариф понимал, что если он не сможет достойно выйти из сложившегося положения, то возможность сватовства к Хадиже, и так-то призрачная, растает как мираж в пустыне. А ситуация уже близка к оскорблению племянницы ее отца… Молодой человек резко выхватил у Назира, стоявшего за его спиной, блокнот с отрывными листами и ручку. Очень торопясь, парень написал что-то на листе, вырвал его и, протянув Саиду Рашиду, ждал решения мужчины с мрачным видом. На дядю, пытавшегося знаками подсказать племяннику, что делать, молодой ювелир не обращал ни малейшего внимания. Рашид взял протянутый лист бумаги, продолжая испытующе смотреть на Шарифа, прочитал написанное и изумленно уставился на мастера. Довод был весомый… Вот значит почему к брату подходил Назир Шариф… И ювелир тогда смотрел не на Хадижу, а на Самиру… Но что теперь делать? Пари ведь заключено… Несколько секунд дядя Самиры поразмышлял и вдруг протянул лист Зе Роберто с вопросом: «Это правда?» Рашид даже не задумался, прочитает ли жених Самиры арабскую вязь… Хвала Аллаху, Зе Роберто изучал Коран на арабском, под руководством сида Мохаммеда, поэтому он понял написанное: «Да, это правда, только…» Договорить Рашид ему не дал: «Ни слова!» - мужчина уже улыбался – пари продолжается. Выхватив теперь из рук Саида Шарифа блокнот и ручку, дядя Самиры очень быстро написал несколько строк на португальском и показал Зе Роберто. Прочитав написанное, глаза Зе Роберто готовы были из орбит выскочить, но дядя его любимой приписал еще несколько слов, после которых Зе Роберто произнес: «Я согласен… А что мне делать надо?» Саид Шариф, понявший, что между мужчинами возникла какая-то договоренность и теперь ничто не мешает ему продолжить пари, отошел к одной из фрателей, что-то достал, присев перед выдвижными ящичками, быстро вернулся и вложил предмет в руку Зе Роберто, шепнув на ухо: «Тебе надо подарить своей невесте обручальное кольцо и посмотреть, как она его воспримет» - с легкой дружеской улыбкой, хлопнул парня по плечу молодой ювелир. Волей-неволей после этого жеста все расступились, оставив в центре Зе Роберто и Самиру. Молодой бразилец, очень сильно смущаясь, раскрыл ладонь и протянул любимой маленькую резную коробочку с ее именем арабской вязью سميرة : «Самира, я люблю тебя и хочу подарить это обручальное кольцо. Тебе оно нравится?» По лицу Самиры было видно, что ей вообще вся эта ситуация очень сильно не нравится, девушка еле сдерживалась, чтобы вообще не наговорить резкостей или просто не убраться подальше отсюда. Видя почти несчастное лицо Зе Роберто, которого она все же очень любила, Самира сделала над собой усилие, расправила свои нахмуренные брови и из вежливости взяла протянутую коробочку… Однако, когда она раскрыла ее, то глаза девушки в изумлении распахнулись, а приоткрытые губы с придыханием произнесли: «Параиба… Это же параиба…» Задохнувшаяся от восхищения девушка повернулась в первую очередь ни к жениху, ни к мастеру, ни к дяде… а к сестре: «Хадижа, это турмалин параиба*! Смотри какое чудо!» Только потом до нее дошло, что Зе Роберто не может подарить ей такого подарка и она, с сожалением смотря то на кольцо, которое могло бы стать ее обручальным, ее талисманом в семейной жизни, то на своего жениха, смогла придать своему лицу достаточно бодрое выражение и произнести: «Зе Роберто, я тебя тоже люблю и без такого дорогого подарка. Спасибо за желание подарить мне его – я всегда буду об этом помнить.» Девушка протянула коробочку на раскрытой ладошке мастеру, чтобы вернуть слишком дорогое украшение: «Шукран…» От Саида Рашида не укрылось ничто – медленно разведя поднятыми вверх ладонями, он признал свой проигрыш в этом пари. Саид Шариф лишь вежливо поклонился. Чтобы не лишать племянницу явно пришедшегося ей по сердцу кольца, дядя подошел к Самире и обеими руками закрыл ее ладошку. После этого жеста Рашиду пришлось во всеуслышание объявить о пари, признать поражение, а племяннице пояснить, что Зе Роберто заключил с ним сделку на стоимость этого кольца, поэтому он вправе его сегодня подарить своей любимой. Заупрямившаяся было Самира попыталась выяснить у дяди: «Какую сделку, дядя Саид? Это кольцо столько стоит, что Зе Роберто пол жизни не расплатится!» «Извини, Самира, сделка между мужчинами между ними и остается. Я тебя уверяю, дорогая племянница, что твой Зе Роберто сможет выполнить ее условия. Тебе действительно так понравилось это кольцо?» - дядя желал все же знать, что вдруг заставило его строптивую племянницу так изменить свое мнение, пусть и в отношении одного конкретного кольца. Переведя несколько раз изучающий взгляд с лица дяди на лицо любимого, и наконец поверив им, девушка принялась восторженно объяснять: «Дядя Саид, это же уникальный минерал, открытый только в восьмидесятых годах прошлого века, а его уже практически не осталось! Он найден при разработке пегматитов**, которым более пятисот лет! Получается, что параиба – камень, относящийся к одним из самых старых ювелирных камней, можно сказать, практически ровесник динозавров. Турмалины параиба не просто так считаются красивейшими камнями на планете. Ограненный параиба, освещенный солнцем, не дает тени!» - Самира говорила все с таким воодушевлением и знанием дела, будто ее специальностью была минералогия: «В нашем веке нашли месторождения и в Африке. Некоторые из турмалинов Нигерии, месторождения Эдуку, почти неотличимы от наших бразильских. Но большинство намибских и мозамбикских турмалинов лишь отдаленно напоминают настоящий турмалин параиба.» «Значит тебе твое обручальное кольцо нравится?» - улыбаясь, констатировал дядя. Самира выдохнула: «Очень! Вот только я не спросила, что за камни сверкают в филигранном обрамлении параиба…» «Это светло-голубые сапфиры, почти бесцветные, которые многие предпочитают облагородить. Конкретно эти – цейлонские, родом из Ратнапура, в месторождениях которого можно обнаружить камень практически любого оттенка. Сапфир – есть сапфир. При алмазной огранке он прекрасно играет, купаясь в отраженном свете параиба, к которому сапфир другого цвета и не подошел бы.» - раздалось пояснение автора работы, внимательно прислушивавшегося к рассуждениям девушки. Оглянувшись на голос Саида Шарифа, все увидели его стоящим за Хадижей, так близко, как только было возможно, не нарушая правил приличия – молодой ювелир даже руки держал за спиной от греха подальше, что со стороны выглядело, как гордая осанка уверенного в себе мастера. Хадижа слушала любимого опустив взгляд и стараясь не выдать своего волнения от его такого близкого присутствия. Саид Рашид удовлетворенно оценил сдержанное поведение обоих, но постарался вернуть ситуацию к нейтральной: «Сид Али, мы с Вами своим пари прервали хорошо организованное мероприятие. Давайте вернемся к выставке. Не откажите мне в любезности рассказать о самых интересных экспонатах на Ваш взгляд?» По присутствующим пронесся гул пересудов увиденного, но вскоре работа выставки продолжилась в прежнем режиме. Теперь только еще одна группа собралась вокруг Али Шарифа. Как заметил Рашид, автор выставки вновь вернулся на прежнее место, а Хадижа держалась сейчас возле отца, что его полностью устраивало. Рассказывая о работах племянника и самоцветах, использованных в них, Али Шариф решил подробнее продемонстрировать манеру мастера подбирать минералы на примере одного ювелирного комплекта в медленно вращающейся пирамидальной витрине – одно движение и витрина остановилась. Старейшина рода Шариф повествовал с талантом хорошего сказочника, умеющего удержать внимание слушателя: «Пожалуйста, обратите внимание на этот комплект. Его название «Восход» не приходится пояснять дополнительно. Колье выполнено в виде серебряного сегмента круга в сто двадцать градусов, вершиной вверх. Поверхность филигранного сегмента плотно выложена самоцветами, как вышивка бисером. Толща воды на рассвете под восходящим солнцем передана сапфирами трех месторождений. Ниже всех выложены темноокрашенные, так называемые «чернильные» сапфиры из Австралии. Обычно их частично обесцвечивают при нагревании до температур порядка тысячи пятисот градусов в среде, насыщенной кислородом, чтобы они стали ярко-синими и прозрачными. Но для этой работы нужен их истинный природный цвет – ведь в предрассветное время пучина океана темна и непрозрачна. Ближе к солнцу вода кажется светлее – тут появляются сапфиры Могока из северной Бирмы. Их цвет часто описывают как «полночный синий». Эти сапфиры на условной «лестнице почета» стоят сразу за легендарными Кашмирскими. Добыча камней из этого месторождения сегодня ограниченна. Бирманские сапфиры темнее Кашмирских, кроме того, они более прозрачные, что здесь особенно важно. К самой кромке воды выводят сапфиры не Кашмира, а Шри Ланка, так как теперь уже очень важна прозрачность камня. Сегодня уже было сказано, что цейлонские сапфиры можно подобрать любого оттенка от насыщенного синего до бесцветного лейкосапфира. А над поверхностью океана только что полностью взошло багряное солнце. Только бирманские рубины имеют подходящий кроваво-красный цвет. Думаю, многим известно, что крупные оптически чистые рубины встречаются реже алмазов и сегодня стоят дороже. На мировом рынке двухкаратный рубин, такой как в этом колье, стоит в два раза больше, чем равновеликий алмаз. Но любой человек, хоть раз видевший рассвет над океаном, знает, что багряное солнце всегда видится в легкой розовой дымке. Только редчайшие в мире малиновые и розовые топазы Южного Урала Кочкарского антиклинория*** могут окутывать восходящее солнце из бирманского рубина. Венчает же солнечную корону крайне ценный императорский оранжево-розовый топаз, который добывают исключительно в Бразилии. Его еще называют империал топаз. Над только что взошедшим солнцем всегда очень светлое небо, градиентно переходящее в ярко-голубое. И вновь только топазы российского Урала, теперь уже Ильменского минералогического заповедника, от почти бесцветных до голубых могут помочь передать все великолепие утреннего неба над океаном. На Урале в России вообще найдено больше всего топазов. Они знамениты во всем мире, считаются особо выдающимися и потому успешно выдерживающими конкуренцию на мировом рынке. Этот миниатюрный пейзаж из натуральных самоцветов казался бы все же излишне крупным для женского ювелирного украшения, если бы не множество серебряных нитей с почти бисерными вставками малиновых, розовых, оранжево-розовых и голубых топазов от каждого ребра сегмента филигранного круга, которые возносятся словно лучи только что взошедшего солнца, образуя на груди женщины V-образный восходящий поток, переливающийся светом, обвиваясь затем вокруг ее шеи.» Посетители выставки слушали Али Шарифа просто зачарованно. За время рассказа каждый смог оценить и много меньшую копию пейзажа восходящего солнца, реализованную в кольце на всю фалангу среднего пальца, и багряные солнца на серебряных нитях-лучах с топазами в длинных серьгах… Комплект был поистине великолепен. Когда рассказчик смолк, раздался голос Саида Рашида. - Я могу сейчас заявить о том, что через четыре дня выкупаю этот комплект? - Сеньор Рашид, почему это Вы? Я готов увеличить цену против предлагаемой Рашидом! Я тоже готов поспорить! Саид, ты сегодня уже успел обойти всех, может достаточно? – раздалось сразу несколько голосов. - Уважаемые, вам не стоит спорить – прижав руку к сердцу, с улыбкой остановил посетителей рассказчик – Как для любой женщины есть свой минерал, что затронет ее душу, так и у любого ювелирного изделия есть женщина, для которой оно создано. Только не всегда находится мужчина, способный подарить ей это изделие. Мой племянник создал этот комплект три года назад, когда его взгляд встретил на медине Феса иностранку, яркую натуральную блондинку, которая никак не могла решить какой же камень ей подходит больше – синий, красный или вообще желтый… Они ей подходят все. Эту женщину он вновь увидел в Бразилии и сейчас она здесь. - Иветти!!! – заразительно рассмеявшись, быстрее всех догадался Зейн. – Точно! Это именно для нее украшение. Иветти он про тебя говорит! Сид Али, а можно она примерит этот комплект? Шарифы не возражали. Жена Леонидаса Ферраз была как всегда в открытом платье ярко красного цвета. Когда муж помог ей застегнуть колье, в то время как сама Иветти одела серьги и кольцо, по залу пробежал гул одобрения. Саид Шариф подкатил зеркало в полный рост, и … женщина застыла перед своим отражением. Затем она так быстро повернулась к своему «Львеночку», умоляюще сложив руки, что слова были уже не нужны. Да и сам Ферраз восхитился неотразимым образом своей неподражаемой Иветти. Кроме всего прочего, получается этот комплект создан после их медового месяца в Марокко из которого они привезли своих близнецов… Расчувствовавшийся Ферраз, пообещал своей жене, что этот комплект будет ее, как только начнется продажа, он сейчас готов заплатить за него, но оставить на выставке, чтобы не лишать ее такого экспоната. Иветти тут же поцеловала мужа, под одобрительный смех присутствующих. Таким событием, не оставившим равнодушных, завершился первый день выставки «Мировые кладовые самоцветов». Посетители потихоньку покидали «Гарем». Теперь Саид Рашид увидел, что Аскар все же не ошибся по поводу подготовки младших Шарифов. Сейчас это были охранники высшей квалификации – слишком цепкие взгляды пробежали по каждой витрине выставки, слишком слаженно вежливо и аккуратно провожали посетителей, плотно сжимая распахнутый ранее веер… Вот это да! Кто же они – охранники или ювелиры? Однако, вне зависимости от того, что впечатление от выставки вообще и от Саида Шарифа в частности у Рашида сегодня были самыми лучшими, он все же чувствовал неудовлетворенность. Ну не привык Саид Рашид проигрывать… да еще возможно будущему зятю… Пользуясь своим особым положением в клубе Зейна, Саид решил задержаться. Сейчас напряжение ответственного мероприятия несколько спадет и можно будет пообщаться в неформальной обстановке, чего им до сих пор так и не удалось сделать по независящим от них самих обстоятельствам. Поэтому, отозвав Жади в сторону, он быстро и коротко пояснил ей почему задержится, а ее попросил забрать к себе в особняк еще и семью Мохаммеда, чтобы молодежь могла пообщаться, обменяться мнениями, да просто поболтать. Жади только понимающе взмахнула ресницами – она сегодня очень переживала за дочку, кажется все обошлось благополучно, поэтому ей тоже хотелось непринужденного общения. Даже Мохаммед, обычно старающийся как можно быстрее вернуться в свой любимый магазин «Волшебная лампа», сейчас тоже выразил желание поехать со всеми, чтобы расспросить то, что не успел запомнить на выставке. «Гарем» закрыл свои резные двери, а вот в основном зале клуба «Нефертити» как раз разворачивалось основное зрелище и народу сегодня было как никогда много. Многие бизнесмены перекочевали в зал для приема корпоративных клиентов, обсуждая открывшуюся выставку и тут же переходя к обсуждению уже действующих контрактов и планов на новые. Таким образом рабочий день Зейна был еще очень далек от завершения. Это хорошо, что сейчас в «Гареме» остался Саид Рашид – принимающая сторона будет представлена солидно на разворачивающемся сейчас празднике в «Гареме» в честь успешного открытия выставки. Завтра об этом событии будут писать все газеты и журналы. За качество снимков Зейн не переживал – он знал кому можно позволить снимать, остальные же получат сегодня ночью те снимки, что смогут выкупить. А в «Гареме» действительно шумел яркий восточный праздник, пусть и в малой гостиной, но со всеми атрибутами, включая обязательные танцы восточных красавиц. Сейчас Саид Шариф вновь выглядел таким, каким Рашид увидел его на своей свадьбе в риаде дяди Али в Фесе. Все уже успели хорошенько поесть после напряженного дня и теперь беседовали, собравшись группами, обсуждая прошедший день. Саид Рашид по праву сидел вместе с Али Шарифом, его сыном Назиром и племянником Саидом. Остальные Шарифы сидели отдельной компанией. Именно о них Саид Рашид и спросил. - Сид Али, удовлетворите мое любопытство, пожалуйста. Мой руководитель службы безопасности Аскар сказал, что ваша команда имеет своих охранников. Ошибиться он не мог. Однако я видел сегодня всех ваших родственников – они работали на выставке как ювелиры. Так кто же они? - Все очень просто, сид Саид. - переглянувшись с сыном и племянником, ответил старший Шариф – Наш род много поколений занимается ювелирным делом, но ведь не каждый родившийся мальчик станет таким, как Саид или мои сыновья. Мне просто посчастливилось, что оба моих сына прекрасные мастера. А ювелирное дело в нашем роду изучают все без исключения – мальчики и девочки в наших домах играть начинают с необработанными минералами. Тогда и выясняется кому из них суждено стать мастером. Но в наших магазинах работают наши продавцы, прекрасно разбирающиеся во всех тонкостях ремесла, именно они должны правильно подобрать товар для любого посетителя. Как же тут без знаний? А те, кого Вы видите здесь – это вообще отдельная группа, куда попадают только самые сильные, ловкие, выносливые мальчики, при этом прекрасно разбирающиеся в ювелирном деле. Они сопровождают наши товары, обеспечивают охрану мастерам, когда те закупают минералы по всему миру. Как же они могут не разбираться в том, что охраняют? - Теперь понял, спасибо. Как много нюансов в Вашей работе. – уважительно отозвался Саид Рашид. - Уверен, что в Вашей работе их не меньше. Просто свое дело Вы очень хорошо знаете, а наше нет. Вы видите лишь конечный продукт – украшения, которые покупаете для своих женщин. - Кстати об украшениях! Вы не дали мне сделать заявку на тот комплект, что обещали Леонидасу Ферраз, при этом сказали, что для каждой женщины есть свое украшение. А что вы посоветуете мне? - Для Вашей жены? - Для жены, для невестки, для дочери. Я только племяннице организовал сегодня подарок. Невестке я не имею права дарить слишком дорогой подарок, но я организую чтобы его подарил мой брат, я могу это сделать. Только так чтобы она восхитилась, как ее дочь. - Саид, что скажешь? – спросил племянника Али Шариф. - Аметисты – бразильские аметисты от глубокого фиолетового до багряного оттенка. Однозначно. Я покажу. - Хорошо. А для моей жены? - Еще одно пари? - Даже так? - У меня есть то, что Вам нужно. Стоит очень дорого. Но не это главное. Вы захотите это приобрести. Но не захотите, чтобы хоть кто-нибудь другой увидел, что Вы приобрели. Если я ошибусь во втором предположении, то Вы скажете об этом сразу и приобретать не будете. Тогда завтра выставка пополнится еще одним экспонатом. - Ты так в себе уверен? Ну я признаю, что сегодня ты пари выиграл вчистую, но еще одно? - Что здесь происходит? Что за спор? – вмешался Зейн, которого вызвала жена, наблюдая за мужчинами и чувствуя, что обстановка вновь накаляется. Сама же Хейфа сменила мужа в основном зале «Нефертити». Рашид объяснил все только что вошедшему другу. – Ого! То есть, если ты согласишься показать, например, мне, то украшения для Жади тебе не видать? Ничего себе… А для моей жены, что предложить можешь? - Условия точно такие же. - Вот это да! Двойное пари? Э-э-э, чур, давай раздельно! - А для моей дочери? – не унимался Саид Рашид. - Я не могу ничего продать Вам для Вашей дочери. - Как же так? Значит для любой женщины подобрать украшение можешь, а для Хадижи нет? – ноздри Саида уже напряглись. - Могу. Для нее я все могу. Я сказал, что не могу продать Вам. Если я выиграю у Вас пари, то Вы позволите мне подарить Хадиже то украшение, что создано для нее. В гостиной моментально повисло молчание. Все поняли слова Саида Шарифа одинаково. Что ответит отец девушки? Зейн тоже замер. Он не знал, что сейчас лучше – сгладить ситуацию или наоборот не вмешиваться. Два Саида буровили друг друга взглядами – это была схватка характеров. Если молодой Саид окажется под стать Рашиду, то старший признает его как равного. Тогда помолвка Саида Шарифа и Хадижи Рашид, дело решенное – это было ясно. «Показывай!» - наконец выпалил Рашид, вскочив с места. Все мужчины, внимательно слушавшие последнюю часть разговора, тоже повыскакивали из-за столов. Вся толпа ринулась в большую гостиную. Тут же откуда-то появились два небольших столика один напротив другого. Саид Шариф принес и положил на столы не футляры и не шкатулки, а небольшие кейсы - один, обтянутый лайкой****: «Это для Вас, сид Саид.» - а другой обтянутый замшей нежно-зеленого цвета: «Это для Вас, сид Зейн.» К каждому кейсу прилагалась карточка с указанием стоимости. После этого все присутствующие отошли на такое расстояние, что никто не смог бы увидеть содержимое кейсов. Саид и Зейн, переглянувшись, подошли каждый к своему столу. Дальше они действовали почти синхронно. Взгляд на карточку с указанием стоимости драгоценностей, которые еще и не видели, обмен изумленно-испытующими взглядами «ого!», аккуратно двумя руками открытый кейс…застывшая поза, каждый провел по содержимому руками, в абсолютной тишине раздался легкий едва различимый звук, который мужчины тут же погасили, прижав обеими ладонями то, что лежало в кейсе… Рашид захлопнул свой кейс быстро, как будто к нему мог кто-нибудь подобраться, чтобы посмотреть. Ноздри Саида возбужденно трепетали. Зейн закрывал медленно, его лицо покрывала таинственность, легкая полуулыбка читалась скорее в глазах, чем на губах. - Я покупаю. – резко взглянув на Саида Шарифа, с неожиданно прозвучавшей в голосе ревностью, произнес Саид Рашид. - Я тоже. – ответ Зейна звучал скорее вкрадчиво, ему очень хотелось узнать, что же в кейсе у Саида, но так как содержимое своего он не собирался никому показывать, то понимал, что и друг не покажет свой, хотя с большой долей вероятности Саид увидел тоже, что и он сам. - У меня вопрос – нефрит использован потому что так зовут мою жену? - О, нет, сид Саид. Я видел лару Жади каждый день в течение недели, когда она выбирала дом в Фесе, я слышал ее голос – этого было достаточно. Вы знаете, что нефрит вдвое прочнее стали и впятеро – гранита? Что он обладает замечательной особенностью – исключительно высокой ударной вязкостью, то есть обломки нефрита очень сложно расколоть на куски? Это все полностью характеризует Вашу жену. И только потом я узнал, что ее зовут Жади, чему был очень удивлен, признаться. - Хорошо, про Жади мне все понятно, и я согласен – переупрямить жену Саида пока еще никому не удавалось. По-моему ни в каких ситуациях. Ну разве что сейчас что-то изменилось… А, Саид? - Отстань! У тебя своя жена есть – вот ей и интересуйся! - Так вот я и интересуюсь. Какой камень использован в украшениях, что в моем кейсе находятся? - Ваши жены только выглядят очень похоже, но, по-моему, они этого специально добивались зачем-то… На самом деле они совершенно разные. Лара Хейфа не обладает свойствами лары Жади, но она также уникальна, как доминиканский зеленый янтарь*****. Его я использовал в украшениях для лары Хейфы. Как никакая многостадийная выдержка в нагретых газовых и жидких средах, не позволит добиться естественной красоты зеленого янтаря с острова Гаити, так и найти другую женщину с таким внутренним миром, как Ваша жена, просто невозможно, сид Зейн. Каждый мужчина остался очень удовлетворенным пояснением молодого ювелира, причем каждый считал, что ему повезло больше. Но ведь это же хорошо? - Ты выиграл второе пари за день. Ты можешь подарить моей дочери украшение, которое изготовлено для нее… У меня остался последний вопрос на сегодня - я могу его сейчас увидеть? - Когда Хадижа узнает, о том, что я имею право подарить ей украшение? - Сегодня же, как только я вернусь домой. Там сейчас вообще все Рашиды, что живут в Рио. - Я сейчас принесу. Пока молодой Шариф ходил в комнату, отведенную для него в «Гареме», к Рашиду подошел Зейн с вопросом: «А мне можно посмотреть?» На это отец Хадижи неопределенно пожал плечами и ответил: «Ну… полагаю, что это украшение нам увидеть можно. Ведь то, что ты купил сегодня, ты же не покажешь… Я прав?» «Можно подумать, что ты покажешь свое приобретение!» - мужчины, переглянувшись, дружно понимающе хмыкнули. Теперь взгляды всех были обращены к лестнице на второй этаж, по которой торжественно спускался Саид Шариф, неся на руках кейс, обтянутый нежно-розовым бархатом. Он не выпустил его из рук, просто протянул руки к отцу Хадижи. Саид Рашид весь подобрался – фактически сейчас, открыв этот кейс, он официально даст согласие на помолвку своей дочери, своей принцессы… Хадижи Рашид… Руки отца дрогнули, когда он поднимал крышку, глаза непрошено повлажнели… Представшее его взору так-таки и выдавило его слезу – значит вот так видит его девочку молодой мужчина, стоящий перед ним… С этой минуты отец может быть спокоен за дочь. Рядом шумно выдохнул Зейн. Саид Рашид очень аккуратно закрыл крышку кейса. Посмотрев Саиду Шарифу в глаза, будущий тесть произнес: «Как только закончится выставка, мы ждем вас всех в нашем доме. Полагаю, что беспокоится о брачном договоре у меня нет необходимости?» - это был уже вопрос к Али Шарифу, ответом на который была открытая улыбка и прижатая к сердцу правая рука. ------------------ * Турмалин параиба – турмалин из бразильского штата Параиба, небесно-голубого цвета, официально названный «эйторитом» (название используется редко). Впервые найден в 1987 году искателем по имени Хэйтор Димас Барбоза. ** Пегмати́т, пегмати́ты (от др.-греч. «сплочение», «крепкая связь»), а также его разновидность: еврейский камень или письменный гранит (гранит-пегматит) — это интрузивные преимущественно жильные горные породы, образующиеся на завершающей стадии магматической кристаллизации интрузивов или в их апикальных частях, или во вмещающих породах, метаморфизованных регионально на уровне не ниже верхов зеленосланцевой фации. Месторождения: Бразилия (Минас-Жерайс), Норвегия (Гитере близ Арендаля, Крагере в Телемарке), Швеция (Иттерби), Карелия (поселок Хетоламбино, Лоухский район), Кольский полуостров, северо-восток Иркутской обл. (Мамско-Чуйский мусковитоносный район), Восточный Казахстан (поселок Асу-Булак, месторождение Юбилейное), Ильменские горы и Вишневые горы (Южный Урал), Украина (с. Елисеевка, месторождение «Балка Большого Лагеря») *** Антиклинорий (от др.-греч. ἀντι — против, κλίνω — наклоняю, ορος — гора, возвышенность) — крупный и сложный изгиб складчатых толщ горных пород с общим подъемом в центре. Имеет протяженность в десятки и сотни километров. Для обозначения особенно большого антиклинория используется термин мегантиклинорий. **** Ла́йка — мягкая тонкая кожа белого цвета квасцово-жирового, то есть лайкового, дубления. ***** Зеленый янтарь. Природа распорядилась так, что древесные смолы, окаменевшие в геологических условиях острова Гаити, стали схожи с морской средой. Массив камня цветом и прозрачностью похож на морскую воду. Нередкие посторонние включения имитируют песчаные холмики и донную растительность. Некоторые из доминиканских янтарей скорее голубые, чем зеленые. Но самые красивые и самые дорогие славятся красивым зеленым цветом с легким синеватым отливом. Стоимость лучших экземпляров можете исчисляться в десятках долларов за грамм.