Клоака

Я всегда возмущалась, когда в фильмах, после какой-нибудь смущающей сцены появлялась надпись «некоторое время спустя». Серьезно?! А как же показать все то, что следовало после красных щек и прерывистого дыхания? Как герои вели себя после внезапных признаний? Объятий и поцелуев?.. Странных слов и недомолвок? До сегодняшнего дня я считала, что не показывать такие моменты самое настоящее кощунство!.. А сейчас… Кто бы промотал мою жизнь на «некоторое время спустя»?.. Мне кажется, что путь до лагеря занимает у нас больше времени, чем дорога из него. Семен идет впереди, лишь изредка оборачиваясь, будто проверяя: следую я за ним или нет? Я же плетусь позади, желая скорейшего завершения нашей прогулки. В моей голове крутится множество вопросов, на каждый из которых можно придумать такое же множество ответов. Зачем он меня поцеловал? Как я могу ему нравиться спустя пару дней знакомства? Что мне делать и как реагировать на это? И реагировать ли вообще? Семен мне не нравится. Не может нравиться. Я его даже не знаю, чтобы он мог мне понравиться. Я никогда не была падкой на милые мордашки. К тому же он старше меня. И мы…сейчас находимся не совсем в нормальных обстоятельствах, чтобы заниматься фигней под названием «шуры-муры». Это все сейчас совсем не к месту. Я должна думать о нашем побеге. О том, как все спланировать. Что делать, если Сергей не найдет Костю. Или… Думать мне об этом не хочется, но… Нужно придумать план на тот случай, если Костя откажется нам помогать. Я должна узнать, где держат Тихоню. Понять, как его освободить при побеге. А заодно нужно узнать и о месте, в котором держат Беллу… Дел полно, а тут он со своими поцелуями и признаниями. Я исподтишка взглянула на Семена. Впереди уже виднеется свет от лагерных прожекторов. Я почему-то до этого не обращала внимания на то, что у Семена широкие плечи. Прям вот очень широкие. От собственных мыслей краснею. Благо, что темнота скрывает мои красные щеки и уши. На самом деле Семен привлекательный мужчина. Я этого признаю. И я уверена, что многие женщины на него заглядываются. К тому же он кажется мне хорошим и добрым человеком, с легким и простодушным нравом. Так почему же из всех, кто его окружает, он признался в симпатии именно мне? Незнакомке, да еще и той, которая была лет на десять его младше? Я чувствую во всем этом какой-то подвох, пусть в глубине души немного и радуюсь тому, что недавно произошло. Если бы подобное случилось со мной на поверхности то я, пожалуй, даже бы возгордилась собой и заявила Эльке: «Смотри, на меня запал кое-кто постарше. Да еще и врач. Повезло мне, правда? А на тебя клюют только первокурсники, да странные типы с усами». Эх, впервые в жизни она бы мне позавидовала. Но мы сейчас были под землей, и Эли со мной не было, поэтому размышлять о том, что было бы... Было глупо. — Вы отведете меня завтра к Белле? — спрашиваю я, не узнавая собственный голос. Он предательски дрожит и кажется мне надломленным. И от этого стыдно вдвойне. Вроде бы не девочка, в любовных делах ничего не знающая, но я все равно волнуюсь так, как на своем самом первом свидании. Которое, между прочим, было самым позорным в моей жизни. — Да. Рано утром я зайду за тобой, и мы пойдем туда, где сейчас живет Белла, — говорит Семен, не останавливаясь и не оборачиваясь ко мне. Наверное, не это он хотел от меня услышать. — Завтра ты будешь занята первую половину дня, а во вторую… Можешь помочь Маше или найти себе другое занятие. Свою компанию он мне, значит, не навязывает. — А что, в лагере много вариантов как провести досуг? — Много. Но большая часть из них тебе не понравится. Кажется, на этом наш сегодняшний разговор закончится. Семен со мной разговаривать не хочет, и отчего-то мне кажется, что в этом виновата только я. Но думая о том, в каком месте я поступила или повела себя неправильно, я никак не могу понять: когда и где я оплошала? Семен доводит меня до моего «дома». Пожелав спокойной ночи, он уходит, а я, терзаясь собственными мыслями, вхожу в здание и поднимаюсь в выделенную мне комнату. Маша ждет меня внутри, как курица-наседка. — Я волновалась, — говорит она, стоит мне только открыть дверь. — Уже давно стемнело. — Мы с Семеном ходили в город. — Я запираю на ночь дверной замок. — Я многое узнала, а завтра утром я увижусь с Беллой. Я рассказываю Маше обо всем, что сегодня увидела. Она слушает меня молча, не перебивая и не задавая вопросов. Вообще никаких. Когда замолчала я, позволяя себе отдышаться от долгого монолога, Маша как-то тяжело вздыхает. Сняв очки, она протирает линзы о свою кофту, но надевать окуляры обратно не спешит. — Знаешь, — начинает она, смотря на потолок, а не на меня, — моя жизнь такая скучная, что я всегда… Еще будучи подростком мечтала попасть в какую-нибудь передрягу. Как попаданцы в фантастических книжках. О, я обожаю фантастику. Особенно про гномов, троллей, драконов с принцессами… И обязательно с рыцарями. Можно даже с магами и волшебниками. Странно увлекаться подобным в моем возрасте, да? «В моем возрасте»? Можно подумать ей было уже за шестьдесят. — Я больше по сюжетам с апокалипсисом прикалываюсь, — признаюсь я, снимая парку. Перебросив ее через спинку стула, я сажусь на кровать и стягиваю с ног ботинки. Оставляя их на полу, где уже начинает образовываться небольшая лужа от таявшего с подошв снега, я с ногами забираюсь на свою койку и потягиваюсь. Ступни гудят от целого дня ходьбы, и я начинаю разминать их. — Зомби там всякие. Катаклизмы, — продолжаю я, массируя ноги. — Массовые вирусы. Думаешь странно мечтать о том, чтобы оказаться живой среди ходячих мертвецов? — Нет, — произносит Маша, качая головой. Она так же садится на свою кровать. — Убегать по улицам от трупов и искать припасы в пустых супермаркетах… Вот это была бы жизнь, — как-то уж слишком воодушевленно протягивает она. — Только я согласна на медленных зомби. На тех, которые еле ногами переставляют. Не то я смотрела фильмы, в которых они бегали. Бегали, Нина! И не выдыхались. При таких обстоятельствах мне в новом мире ничего не светит. —Да-а, бегающие зомби это не шутки, — соглашаюсь я, и мы обе смеемся. Просто так. Маша оказывается хорошим собеседником. Я даже проникаюсь к ней симпатией. Еще раз. Я ощущаю себя девчонкой, сбежавшей без разрешения родителей на ночевку к подруге из соседней квартиры. У нас с ней оказываются одинаковые вкусы на искусство, загруженное на видео-площадки добрыми и трудолюбивыми пиратами. Мы обсуждаем все вышедшие на данный момент сериалы. Делимся мнением о будущих сериях и о том, что сценаристы вконец обнаглели, не показывая нам, фанатам, то, чего мы хотим и заслуживаем. — Думаешь, мы выберемся отсюда? — внезапно спрашивает Маша, когда мы уже готовимся лечь спать. — Выберемся, — уверенно произношу я, забираясь под одеяло. — Мы обязательно вернемся домой.

***

Утро Семен оказывается человеком слова. На улице только начинает рассветать, а он уже стучит в нашу дверь, зовя меня и желая доброго утра. Как, правда, утро может быть «добрым», если даже под землей тебя умудряются поднять с первыми лучами солнца, для меня остается загадкой. Да и кто вообще придумал такое лживое приветствие? «Доброе утро». Утро могло быть: тяжким, унылым, мерзким, сонливым, раздражающим, голодным в конце концов! Но никак не «добрым». Я еле как нахожу в себе силы откинуть в сторону одеяло, нащупать брошенные на пол штаны, натянуть их на себя и выйти к утреннему гостю. Никогда я не любила свой внешний вид и лицо по утрам. Оно всегда было помятым и бледным. А про торчавшие в разные стороны волосы я вообще молчу. Иногда мне хотелось их отрастить, что бы после пробуждения они просто висели неприглядными «сосульками», а не создавали мне образ Бабы-Яги. Хороший, кстати говоря, она персонаж. Колоритный такой, с душой. — Прости, но времени на завтрак у нас нет, — говорит Семен, пока я пытаюсь сфокусировать на нем свой взгляд. Картинка перед глазами попросту размывается. — Умойся и спускайся вниз. Я буду ждать тебя на улице. Я киваю и, зевая, прикрываю рот рукой. По утрам от меня нет никакого толка. Умываюсь я быстро. Горячая вода взбадривает меня. Мне хочется пить, но Семен сказал, что на еду времени у нас нет. Или только у меня его нет?.. Я не знаю, в чем причина его спешки, но если сегодня он должен проверить чье-то здоровье, то это и правда следует делать утром. С чистой кровью, мочой и…чем-нибудь еще. Семен ждет меня внизу и о чем-то разговаривает с охранниками. Увидев меня, они резко обрывают свой разговор на полуслове. Мужчины возвращаются к роли часовых, а Врач жестом зовет меня следовать за ним. — Послушайте, — начинаю я, но заметив вдалеке группу людей, замолкаю. Моя заминка привлекает внимание Семена и он, остановившись, спрашивает что случилось. Я указываю на тех, кого увидела. Грызун, Сергей и еще несколько человек, которых я вижу впервые, обсуждают свою сегодняшнюю вылазку в город. Если все получится… Если Сергею удастся сегодня добраться до нужного места и оставить послание, то наш план придет в движение. — Они вернутся к обеду. Князь запретил покидать лагерь во второй половине дня. — Почему? Днем еще достаточно светло. — Излишняя безопасность не повредит, — только и успевает ответить Семен, как нас заметили. Грызун кричит имя Врача и махает руками, подзывая нас. Семен на зов откликается, но я вижу, что идти и говорить с Грызуном ему совершенно не хочется. — Какая встреча спозаранку! — восклицает лысый. — Куда-то или откуда-то? Его похабная улыбка выдает все его мысли. — Я иду в рай, — говорит Семен. Так называется место, где живет Белла? — Я слышал, что ты ее для себя приберег, — произносит Грызун, указывая на меня. — Уже надоела? Быстро ты сдулся. Кажется, «Рай» был совсем не раем, если туда отводили тех, кто наскучил. — У твоих ребят нет проблем? — спрашивает Семен, игнорируя его насмешки. — Никаких. Я встречаюсь взглядом с Сергеем. Он коротко кивает мне, но это не приветствие. Это знак. «Я готов». Я говорила ему о водоканале. Он должен был быть нарисован на карте, и с его поисками проблем возникнуть было не должно, но все же что-то меня беспокоит. Я хочу пойти в город вместе с ним. Костя был опасным человеком, закаленным в этих дичайших условиях. Он спокойно мог пристрелить незваного гостя, а потом спросить у охладевающего трупа, кто он такой и что ему было нужно. Но, разумеется, к этому моменту ответить ему уже будет некому. — Ты смотри, Сема, как она увлечена гляделками с этим парнишкой. Ей нравятся ровесники. Девушки любят только дядек с деньгами, а не с искусственными телами. Шутки Грызуна начинают меня раздражать. Он был бесцеремонным и глупым человеком. Я в этом уверена. У Семена же было и воспитание и здравомыслие. Это помогает ему оставаться хладнокровным. — Пойдем, Нина. Мои врачебные навыки тут, кажется, еще не нужны. Семен продолжает свой путь, проходя сквозь толпу. Я иду следом за ним и задерживаю свой взгляд на Сергее. Он моргает. Его глаза закрыты чуть дольше, чем того требуют человеческие рефлексы. Это опять был знак. «Все хорошо». «Все будет хорошо, когда мы сбежим», — надеюсь, что мой знак он читает именно так. Или как-то похоже. «Рай», к которому мы с Семеном вскоре подходим, ничем не отличается от остальных зданий в лагере. Нет в нем ничего особенного или необычного. Типичная постройка с отштукатуренными стенами и деревянными окнами. В принципе, довольно-таки страшненькое здание. Но это только снаружи. Внутри «Рай» своему названию полностью соответствует. На секунду я даже забываю о том, что нахожусь глубоко под землей, где в темноте на тебя могут напасть анорексичные и вонючие монстры. Я оказываюсь в роскошном отеле: везде блестящий кафель, в золотых горшках растут красивые деревья, пахнет апельсинами или мандаринами… Чем-то цитрусовым. Даже сейчас, утром, во всех лампах горит белый свет. Нас встречает женщина в длинном вечернем платье кристально-белого цвета. Она вся увешана украшениями. Глубокое декольте манит даже меня, что уж говорить о мужчинах, которые ее видели? Но Семен смотрит ей прямо в глаза и дружелюбно улыбается. — Новенькие проблем не доставляют? — спрашивает он у нее. Женщина хмыкает и качает головой. — Нет. Они хорошие девочки. Ее взгляд скользит по моему лицу. Она изучает меня. — Семен, кто она? Почему я первый раз ее вижу? Женщина подходит ко мне вплотную и проводит ладонью по моей щеке. — Я хочу ее к себе, — сговорит она ему, а потом обращается ко мне: — Тебе здесь будет лучше, сладкая. Поверь мне. — Мне и в аду снаружи неплохо, — отвечаю я на ее предложение. Улыбка с ее лица пропадает. Теперь ее губы растягиваются в недружелюбном оскале. Мой ответ ей не понравился. Он был дерзким. А она явно не любит тех, кто говорит фразы, которые она не могла предугадать. — Семен, спасибо, что не подарил ее мне. Я такие подарки не люблю. И давай сегодня закончим пораньше. Не хочу, чтобы мои девочки видели такое непристойное поведение. «Непристойное»? Кажется, кое-кто не знает значения этого слова. Мы поднимаемся на третий этаж. В большой комнате, разбредшись по разным углам, в группках по два-три человека, стоят девушки. Все разодетые в длинные, облегавшие их тела, платья. С накрученными прическами, ярким макияжем и затравленными взглядами. Я бы сказала, что «Рай» был дорогим борделем, с красивыми и милыми девушками на входе, зазывающими клиентов на развлечения. Вот только в этот рай они попадали не по собственной воле. Я почему-то в этом уверена на все сто процентов. Беллу среди девушек я замечаю не сразу. Она одета в вызывающее красное платье. Макияж старит ее на пару лет, выделяя одновременно и губы и глаза. — Нина?.. Она смотрит на меня с каким-то недоверием. Наверное, считает меня «чистокровным» душегубом, раз я пришла сюда с Семеном. Уж в его происхождении она точно уверена. — Ты как? — спрашиваю я у нее. Семен вместе с местной королевой или же «мамочкой» проходит в другую комнату, подзывая остальных девушек следовать за ними. Мы с Беллой остаемся одни. — Это место… То, о чем я думаю? — осторожно интересуюсь я. — Я не знаю, о чем ты думаешь, Нина, — говорит Белла, скрещивая на груди руки.— К сожалению мысли читать я не умею. А так хотелось бы. А я и забыла про ее нрав. — Потерпи еще немного, — произношу я, будто бы могла представить себе то, через что она здесь проходит. — Мы сбежим отсюда. Это я уже произношу тихим шепотом. Вряд ли, конечно, тут есть прослушки или какие-то шпионские жучки, но… Мало ли что. — Мы? — Мы, — повторяю я. — Без тебя мы не уйдем. Буквально на мгновенье ее брови смешно взмывают вверх. — У нас есть план. Реальный и вполне выполнимый. Нужно только подождать пока мы его осуществим. — А вы сможете? — спрашивает Белла. Она нервно накручивает на палец специально выбившийся из прически локон. — Сможем. Скажи, ты можешь выходить на улицу? — Мы каждый день выходим из здания на задний двор. Ровно на час. Под охраной. С нас глаз не спускают. — Боятся, что сбежите? — Нет, — отрицает Белла, качая головой. — Куда здесь бежать? Да и я слышала, что в городе небезопасно. Вроде как там что-то водится. Я бы, конечно, раньше в подобные рассказы не поверила, но… Я помню, что творилось в вагонах. Поэтому предпочитаю верить россказням о монстрах. А тут за определенные услуги еще и еду дают с защитой и теплыми постельками. Невысока цена за более-менее комфортную жизнь под землей. — Услуги? — переспрашиваю я. Возможно, на моем лице исказилась жалость, которая разозлила Беллу. — Не смотри на меня так, — говорит она, кривя губы. — Мы с тобой выросли в мире, где подобные вещи не являются чем-то запретным или постыдным. Подумаешь, провести приятный вечер в компании Князя или его приближенных. Среди них нет ни одного, от которого бы за версту воротило. Обычные мужики, которым хочется сладенького на ночь. Таких и наверху уйма. В ее словах есть доля постыдной истины. При определенных условиях «цена», которую она и остальные девушки платят, небольшая. Кто знает, что их ждет в самом лагере? Мало ли Князь разрешал своим людям творить все, что вздумается с женщинами, на которых он не положил глаз? А тут… Не похоже чтобы их обижали. Во всяком случае, синяков я ни на ком не заметила. К тому же я не знаю, чем Белла занималась на поверхности. Может, в подобном времяпровождении для нее и нет ничего постыдного? Всего лишь приятное развлечение. Не больше, не меньше. — Мы все сбежим отсюда, — еще раз повторяю я, когда слышу голос зовущего нас Семена. Я беру Беллу за руку и крепко сжимаю ее ладонь. Мне кажется, что таким жестом я смогу заставить ее поверить мне. — Обещаю. Я, Сергей, Маша и ты. Мы друг друга здесь не оставим. Просто подожди. И…потерпи. Этот кошмар скоро закончится. Возможно, мне только кажется, но на секунду я вижу в ее взгляде благодарность. Возможно, Белла и была на поверхности гадкой колючкой от кактуса, но кактусу колючки нужны были для защиты, а не для того, чтобы специально причинять кому-то вред. Мы с ней входим в комнату, отданную Семену для различных процедур. В первой половине дня я должна составлять ему компанию, а вот во второй… После обеда мне разрешили заниматься всем, чем я только захочу. А дел у меня было полно.