Клоака

Чувствую себя детсадовцем, когда вижу Семена, поджидающего меня неподалеку от выхода из «Рая». В компании девочек Госпожи он чувствует себя свободно и уверенно. Даже когда они виснут на нем или приобнимают за шею, чтобы на прощанье чмокнуть в щеку, на его лице застывает одна лишь вежливая улыбка. — Вижу, тебя приодели, — произносит он, стоит мне только подойти поближе. Девочки тоже оглядывают меня и пытаются подавить зарождающиеся смешки, видимо вспоминая мое голое дефиле мимо их комнат. На их щеках пылает румянец, а глаза таинственно поблескивают. — Да. А еще побрили и подстригли. Госпожа остается стоять на балконе второго этажа, взирая на нас сверху вниз, как истинная хозяйка этого места. — Не забыл поблагодарить за гостеприимство? — Сказали, чтоб возвращался в любое время. Семен хмыкает, поднимает вверх взгляд и кивает Госпоже. Прощаясь с девочками, он дает им напоследок какие-то указания, касающиеся их здоровья, а после говорит мне следовать за ним к выходу. Не оборачиваясь, иду за ним, ощущая на своей спине взгляд Госпожи. К тому моменту, как мы покидаем местную обитель, снаружи уже царит полумгла. — На сегодня твоя подготовка завершена, — говорит Семен, когда мы оказываемся на улице. — Для тебя подготовили отдельную от остальных комнату. Будь готов, что до завтрашнего вечера ты из нее не выйдешь, а следующая ночь будет долгой. Советую выспаться. Его советы мне хочется засунуть ему же куда поглубже, но его следующие слова вовремя заставляют меня прикусить язык. — Твой брат там тебя уже ждет. Саша. — Дашь мне поговорить с братом напоследок? — Почему же напоследок? — спрашивает Семен, оборачиваясь ко мне через плечо. Я отстаю от него на пару шагов, не собираясь ровняться с ним. — Кем ты меня представляешь, Костя? — задается он вопросом, останавливаясь. — Социопатом, желающим всех вас разрезать на кусочки? Молчу. Семен же качает головой, словно разочаровавшись в моей реакции. — Я — врач, мое призвание помогать людям. И чтобы ты там себе не придумал, я действую из лучших к вам побуждений. Твой брат ждет тебя, и я даю вам возможность поговорить только для того, чтобы ты осознал всю важность твоего участия в завтрашней вылазке на поверхность и не сделал глупостей, от которых можешь пострадать как сам, так и подписать брату смертный приговор. — Что-то подобное ты мне уже говорил. — И не устану повторять, если благодаря этому мое предупреждение отложится в твоей голове. Тебе может не нравиться город, Князь, я и сама суть всего происходящего, но ты варишься в этом котле вместе с нами и должен делать так, как тебе говорят. — Семен вновь начинает идти, и я следую за ним. — Это место изначально не задумывалось как некая пыточная, но… так сложились обстоятельства. — Когда все полетело к чертям, — говорю я, — надо было сворачиваться. — Такие проекты не сворачивают по щелчку пальцев, Костя. И уж тем более их не прекращают из-за… некоторых неприятностей. Урезают финансирование, но не более того. — Знать бы еще, чем вы тут на самом деле занимаетесь, чтобы вам, бедным, посочувствовать из-за сокращения бюджета. — Вряд ли ты осознаешь всю масштабность проекта, чтобы смириться и принять средства, которые мы используем для достижения поставленных целей. Больше он не сказал ни слова. — Костя! Саша вскакивает с кровати, на которой сидел до моего появления в дверях, и вытягивается по стойке смирно, явно чем-то обеспокоенный. Братец нервничает и боится сделать что-то не так, в противном случае уже бы кинулся мне на шею как плаксивая девчонка. — Что ж, — произносит оставшийся позади меня Семен, — общайтесь. Утром за Сашей придут. Охраны здесь не будет, я надеюсь на твое благоразумие, Костя. Мое благоразумие всегда со мной. Семен уходит, пожелав нам, как воспитанный человек, спокойной ночи, а я, потянувшись к двери, чтобы закрыть ее, понял, почему Саша выглядит таким нервным. За дверью — и пусть у тех, кто встроил ее, открывающуюся вовнутрь помещения, будет все хорошо — стоит и смотрит на меня Митяй. Привычно лохматый и улыбающийся. — Костян! С выходом! У нас на работе фразу «С выходом!» обычно говорили вернувшимся к рабочему процессу отпускникам. Словно это была какая-то великая радость. Во фразе, произнесенной Митяем, несколько иной смысл, но я все равно киваю ему и спешу закрыть дверь. — Да не боись, — говорит он, из своего временного укрытия направляясь к кровати, у которой продолжает стоять и мяться Саша, не зная, что ему делать. — Семен правду сказал — здесь охраны нет. Это обнадеживает. И все же… — Как ты сюда попал? — спрашиваю я у него, а затем смотрю на брата. — К тебе это тоже относится. — Меня сюда привели, ничего не объяснив, — произносит Саша. — А я сюда сам пришел, когда узнал, что тебя выпускают. — Митяй плюхается на кровать и начинает беззаботно болтать в воздухе ногами. — Кстати, я здесь первым оказался. — Это правда, — подтвердил Саша. — Он уже был здесь, когда меня привели. — И что?.. Ты даже не попытался сбежать отсюда? Для того, кто в одиночку добрался до Клоаки в поисках меня, а после еще и взорвал часть ограды, запустив в лагерь «горожан», брат оказывается время от времени на удивление беспомощным. — Я хотел!.. Думал… Но потом… — Саша беспомощно глядит на Митяя. — Он сказал, что тебя сюда приведут и нет смысла… рыпаться. — Да, это я сказал, чтобы он не делал отсюда деру, — кивает Митяй. И я начинаю сомневаться в том, что мой брат старше этого парнишки. — Ты мне лучше вот что скажи, тебя и в самом деле отправляют наверх? — А то ты не знаешь, — говорю я с еле скрываемым раздражением. Но Митяй на мой тон не обижается, пропуская его мимо ушей. Наверное, уже привык, что я время от времени веду себя как… не самый приятный в общении человек. — Я не могу знать всего. Кое-что от меня скрыто, вот и приходится задавать уточняющие вопросы. И дальше Митяй рассказывает о том, что знает. В лагере не хватает людей — эту новость мне говорил еще Семен, но то, насколько плачевны дела на самом деле, я узнаю именно от Митяя. Наш неудавшийся переворот, а после и Сашина попытка спасти меня, проделав брешь в защите лагеря, а после и я сам… Если начать разбираться во всем, что произошло за последнее время, то главный злодей этой истории — я. Сколько людей распрощалось со своими жизнями, пока я пытался спасти свою? — Если бы не это все, — говорит Митяй, пытаясь описать масштаб произошедшего взмахом своих рук, — то нам бы еще долго не пришлось подниматься. Но городу нужны люди, а лагерю и Князю подсобные рабочие. — Подсобные рабочие? — Смотрю на Сашу, тот на меня. — Что это значит? Но Митяй лишь качает головой и поджимает губы, мол, больше ничего я вам не скажу. Ну и ладно. Во всяком случае, сейчас меня меньше всего волнует, по какой именно причине время от времени Семен и Дмитрий выбираются наверх для своих тайных делишек. Куда больше меня интересует сам поезд. — Они, в самом деле, позволят мне отправиться с ними? — Так Князь захотел. Семен и Дмитрий тебя брать бы с собой не стали, но… как-то Князь смог повлиять на их решение. — Разве Семен и Дмитрий не главнее? Митяй жмется, но молчит. — Брось, выкладывай как есть, — говорю я. — Князь, по сути, здесь ничего не решает, так? Всего лишь подсадное лицо, которое показывают народу. — Это не совсем так, — отвечает Митяй. И чешет свой рыжий лохматый затылок. — А-а!.. Да перестань же меня об этом спрашивать!.. Не могу я тебе ничего рассказывать. Это против правил!.. — Это против правил, — повторяю я за ним. — Плевать я хотел на твои правила. Не я их придумал, не мне их исполнять. Я хочу уже просто разобраться во всем, что здесь происходит. Потому что чем больше я задаю вопросов и получаю на них ответов, тем гуще становится каша в моей голове. Такое чувство, что каждый врет и думает, что его ложь самая гениальная из всех, а на деле… на деле никто ничего не знает. Взять хотя бы тебя!.. — Меня? — Митяй не ожидал подобного, и с испуга подпрыгивает на кровати. Пружины под ним скрипят, издав звук умирающих в стоках крыс. — А я то что?.. Я тебе всегда помогал! — Помогал… да, помогал. Но мне о выходе ты ни слова не сказал, зато Нину к нему вывел. Ее имя — словно триггер для Митяя. Он мгновенно меняется в лице. — Нина то, Нина се, — бухтит Митяй. — Надоел ты мне со своей Ниной. Чего ты на меня из-за нее так взъелся? — Взъелся?.. — Да!.. Взъелся!.. — На этот раз в голосе Митяя слышна обида. — Чем Нина тебе так приглянулась? В ней же вообще ничего интересного нет! Говорить о Нине я не хочу. Тем более с Митяем. Тем более при Саше. — Нет, ты не вздыхай так, — говорит он мне, когда я издаю вздох раздражения. — Ответь мне. Пока Нина не появилась, все же было нормально. Я тебе помогал, как мог, ты делал все, что мог, лишь бы Князь тебя не нашел. Был осторожным. А потом… эта Нина. Митяй встает с кровати, а Саша предусмотрительно отходит от него на несколько шагов в сторону. — Тебя как подменили, стоило только с ней встретиться. Даже сам в лагерь вернулся, хотя зарекся к нему не приближаться! — Я вернулся из-за брата, — успеваю вставить я. Но Митяй, взглянув на Сашу, лишь отмахивается. — Да помню я, как вы ворковали наедине друг с другом. Рыцарем себя возомнил, а ее — девой в беде? Качаю головой. — Это бессмысленный разговор. Митяй Нину ненавидит и даже этого не скрывает. Но что она ему сделала? — Вот и не говори со мной о ней. — Митяй засовывает руку в карман и что-то вытаскивает из него, держа ладонь сжатой в кулак. — Я вообще-то не ссориться с тобой сюда пришел. А кое-что отдать. — Что это? Митяй молчит, размышляя, стоит ли показывать мне то, что собирался, но, в конце концов, принесенную с собой вещицу мне отдает. Это оказывается странная металлическая коробочка размером в два спичечных коробка. На ней имеется «колесико», как на магнитофонах, а еще кнопка и дырки. Из них, наверное, должен идти звук. Это приемник какой-то? А где антенна? — И?.. Смотрю на Митяя, он на меня. — Если тебе завтра такой дадут — то хорошо. Если не дадут… то плохо. Замечательно. Но давать какие-либо объяснения Митяй не собирается. — Не хочу сглазить, но можешь считать это оберегом, — добавляет он, будто почувствовав, что хоть что-то, но нужно сказать. — Если что — жми на кнопку. «Если что…» В любой непонятной ситуации жми на кнопку. Ладно, оберег так оберег, по ходу разберусь, от чего он оберегает. Убираю его в свой карман, надеясь, что завтра вечером никто не станет меня досматривать на наличие чего-либо запрещенного. Ненадолго в комнате становится тихо, и эта тишина начинает удручать. Митяй злобно пыхтит, Саша старается слиться со скудным интерьером, чтобы никто не вспомнил об его здесь присутствии. — Хорошо, — произношу я, придумав, о чем еще можно поговорить. — У меня есть один вопрос. Митяй дуется, зло смотрит на меня, но молчит. — Все это время я считал, что подстрекателей двое — это Дмитрий и Семен. Но сегодня Семен сказал мне, что подстрекателей всегда трое. Это так? Услышав мой вопрос, Митяй меняется в лице. В его глазах проскальзывает испуг, и он невольно ссутулится, прижимая голову к плечам. — Это так? — спрашиваю я еще раз. И явно нехотя, но Митяй кивает. — Подстрекателей всегда трое, — произносит он будто в подтверждение своему кивку. — Всегда. Значит, Семен не обманул. Хотя я, если честно, надеялся на это. Ведь если их всегда трое, то среди нашей компании затесался предатель. И это либо Серега, либо Маша. Либо… нет, думать об этом не хочется, но что, если третьим подстрекателем была Белла? Если это так, то Нина могла и не выбраться. От этой мысли неприятно скребет в груди. — Кто был третьим подстрекателем в поезде Нины? — спрашиваю я. И да, мы опять возвращаемся к Нине. Митяй думает о том же самом, его лицо искажается в злобной гримасе. — А кто был третьим подстрекателем в твоем поезде, тебя что, не волнует? — проговаривает он сквозь зубы. И его слова словно обухом бьют по голове. Кто был третьим в моем поезде?.. Я об этом даже не задумался. — Ты ее так быстро забыл… — говорит Митяй, сжимая кулаки. Его потряхивает от бурлящей в теле злости. Впервые вижу его таким. — Нина… это же из-за нее все, да? Да о чем вообще речь? При чем здесь Нина? Пытаюсь хоть что-то разглядеть в его лице, но не замечаю ничего кроме злобного взгляда. — Даже сейчас не понимаешь?.. — Митяй ухмыляется, но ухмылка выходит какой-то грустной. — А я был уверен, что ты сестру никогда не забудешь. — Сестру?.. Смотрю на Митяя, вглядываясь в его конопатое лицо, рыжие волосы и где-то глубоко в подсознании уже понимаю, кого он мне напоминал все это время. Еще при первой встрече я задался этим вопросом, но быстро забыл его, отвлеченный куда более важным делом — спасением своей жизни. — Твоя сестра… Вика?..