Я с тобой

Океан лениво набегал на берег, оставляя после себя полоску мокрого песка, пенящегося на границе с нетронутой ещё полосой прибоя. Волны шумели, нисколько не заботясь о том, что происходило вне их стихии. Юри вдохнул полной грудью, стараясь впитать в себя солёный воздух, пропитаться им насквозь, словно он мог увезти его собой, сохранить на дне лёгких вместе с шелестом разбивающихся о берег волн и криком чаек. Они часто возвращались сюда с Виктором. Здесь, на берегу океана, за едва различимым, но постоянно присутствующим гулом водного массива было не слышно вымершего города. Океан никогда не менялся. Он был здесь задолго до того, как родилось человечество, и будет ещё много после того, как оно уйдёт. Было в этом что-то успокаивающее. Рядом с ним Виктор поймал его руку и переплёл их пальцы, поднёс их к губам и поцеловал. Да, подумал Юри со слабой, усталой улыбкой, щурясь на заходящее солнце, прячущееся за облаками. Некоторые вещи остаются неизменными. Как не поддался страшной, необъяснимой перемене океан, так и они с Виктором по-прежнему были вместе. Как только солнце скрылось за горизонтом, прогревшийся за день воздух стал стремительно остывать. Вечерняя прохлада нерешительно коснулась их легким бризом, словно извиняясь; Юри нашёл взглядом выжженное пятно от костра, который они разводили на берегу, когда совсем не хотелось уходить, и вздохнул. Ветер пробрался под куртку, пробежал по коже мурашками и на мгновение отступил, выжидая. Виктор вопросительно посмотрел на него, и Юри сжал его пальцы, а потом развернулся и потянул его за собой в сторону дороги, туда, где они оставили машину.

~*~*~

– «Один дома», – сказал однажды Виктор, не отрывая пристального взгляда от абсолютно пустой дороги. – Что? – Юри моргнул, выныривая из своих мыслей, и с любопытством повернулся к нему. Виктор улыбнулся и убавил звук на магнитоле. – «Один дома». Знаешь этот фильм? Американская комедия, там ребёнок… – Остался один дома, – закончил за него Юри, улыбаясь. – Разумеется, в Детройте его каждый год крутили по телевизору под рождество. Он не стал спрашивать, к чему Виктор вспомнил этот фильм. – В России тоже, – Виктор тряхнул головой, откидывая чёлку с лица, и перестроился в соседнюю полосу. – Забавно, да? – Думаешь, все просто уехали из города, а про нас забыли? – уточнил Юри. Виктор пожал плечами, и он снова отвернулся к боковому стеклу. Мимо на бешеной скорости проносились деревья, давно сменившие городской пейзаж, а вдали на фоне величественно и неторопливо двигались горы, подёрнутые сизой дымкой. Юри не нравилось так быстро ездить, но по абсолютно пустынному шоссе не было никакого смысла плестись медленно. К тому же, Виктора раздражала «черепашья скорость», и это был их компромисс: внутри городов они ехали медленно, крадучись, стараясь не пропустить ни малейшей детали, часто останавливаясь и проходя пешком по несколько кварталов, зато между городами летели во весь опор. – Мы ведь поздно приехали, – сказал Виктор. – Только поужинали и сразу пошли спать. Про нас могли просто забыть! И про мобильные телефоны, видимо, тоже, подумал Юри. Но вслух говорить не стал. Первое время даже думать о том, что произошло, было страшно, и они проглатывали теории, не решаясь их озвучивать, а потом, когда кто-то не выдерживал давящей тишины, их прорывало, и они говорили, говорили, говорили, захлебываясь словами, задыхаясь, теряясь в догадках и нестыковках. Теперь уже было не так страшно. Как и любая другая эмоция, со временем этот страх притупился, потерял жуткую новизну и неохотно отошёл на второй план. На первый вышла необходимость двигаться дальше. – Не хватает только грабителей, – натянуто пошутил Юри, подхватывая разговор. У Виктора придумывать самые невероятные теории получалось лучше: он не задумывался об очевидных противоречиях и не старался найти максимально логичное объяснение, в отличие от Юри. Он старался просто разрядить обстановку. – Может, мы их ещё найдём! – бодро сказал он и начал подпевать следующей песне, прибавив громкость.

~*~*~

– «Я легенда», – негромко сказал Юри, поправляя подушки у изголовья кровати в пустом номере отеля, где они решили заночевать. Ему по-прежнему не нравилось так по-хозяйски располагаться в заброшенных местах, но, как справедливо заметил Виктор, по крайней мере они не врывались в чужие дома, только в отели и хостелы. Со временем Юри стал ловить себя на том, что всё меньше и меньше возражает против такого размещения. В конце концов, спать в мягкой кровати было куда как приятнее, чем в машине или спальном мешке. Виктор крупно вздрогнул и обернулся к нему, широко распахнув глаза и чуть не выронив бутылку воды. – Юри! – воскликнул он. – Нельзя посылать вселенной такие запросы! А что, если они сбудутся? Юри улыбнулся и сел на кровать, уперев локти в колени и положив подбородок на сцепленные в замок руки. – Но это ведь больше похоже на то, что творится вокруг, чем «Один дома». Виктор заломил брови и, отбросив бутылку в сторону, забрался на кровать следом за ним, подползая ближе на четвереньках. Он остановился почти вплотную к Юри, едва не касаясь его носа своим. – Когда мы найдём кого-нибудь, – строго сказал он, проникновенно заглядывая Юри в глаза, – я очень надеюсь, что это будут не зомби. Мы ведь уже это обсуждали! Никакого зомби-апокалипсиса! Юри рассмеялся и обнял его за шею, позволяя Виктору обмякнуть у него в руках и навалиться на него всем весом, опрокидывая его на спину. – Никакого зомби-апокалипсиса, – согласился он. Виктор что-то проворчал, но он не разобрал слов. Где-то дальше по коридору, скорее всего, на стойке приема гостей, тихо играла музыка, которую включил Виктор, пока Юри выбирал номер. На улице ветер трепал отклеившийся лист рекламного баннера. Все остальные номера пустовали, хотя в некоторых оставались брошенные вещи: раскрытые шкафы, бокалы с недопитым вином, раскрытые чемоданы, документы, разлетевшиеся по всей комнате, где забыли закрыть окно. Юри никогда не заходил внутрь. Осторожно прикрывал за собой дверь, тихо щёлкающую нерабочим электрическим замком, и шёл дальше, отгоняя прочь все мысли о людях, которые когда-то жили в этом отеле. Теперь в городах остались только призраки. Брошенные на середине улицы машины, забытые вещи, незавершенные трапезы – и ни следа тех, кто всё это оставил, ни намёка на то, что заставило их столь стремительно всё бросить. – Юри! – неожиданно воскликнул Виктор, приподнимаясь на локтях и заглядывая ему в лицо. – Давай куда-нибудь сходим! – Например? – Юри вскинул брови, не спеша шевелиться. Виктор погладил его по щеке, скользнул выше, зарываясь пальцами в неровно подстриженные волосы у него на виске; Юри чуть повернул голову, прижимаясь к его ладони. – Например, в ресторан! – торжественно объявил Виктор и торопливо скатился с кровати, скептически разглядывая свою помятую рубашку. – …Но сначала – в магазин, нам не помешает новая одежда. Он выглядел устало, отстранённо отметил про себя Юри. Под глазами залегли глубокие тени, и даже неестественно яркая улыбка не могла их осветить – лицо у него казалось таким же помятым, как и давно не глаженная рубашка. Юри знал, что и сам выглядит не лучше, но до сих пор не замечал, как сильно вымотался Виктор. И всё же он улыбался, пусть натянуто, измученно и слегка затравленно, пусть он выглядел измождённо и небрежно, но он всё равно улыбался, всё равно старался не терять присутствия духа. Иногда Юри казалось, что Виктор слишком легко и несерьёзно относится к этому новому опустевшему миру. Он поразительно быстро избавился от угрызений совести в том, что касалось пополнения необходимых запасов в брошенных магазинах (Юри долгое время называл это грабежом, но в конце концов смирился: других вариантов, как ни крути, у них всё равно было не так много) и даже, казалось, научился получать от этого удовольствие. Но вместе с тем он каждый вечер в одно и то же время неизменно звонил Якову, и раз за разом выслушивал сообщение о недоступности абонента, сменившее долгие гудки без ответа примерно через неделю после того, как они проснулись одни. – Наверное, едет в метро, – иногда говорил он, безразлично пожимая плечами. Или хмурился и беззлобно ворчал что-то по-русски, а потом пояснял, вздыхая: – Опять забыл зарядить. Другие номера они перестали обзванивать после того, как впервые попали на мёртвую тишину и поняли, что часть сотовых станций без обслуживания начала приходить в негодность. С каждым днём от привычного им мира оставалось всё меньше. Поначалу нерешительно, но всё больше набираясь уверенности, природа подступала к покинутым городам, с брезгливым любопытством трогала разбросанные, словно детские игрушки, брошенные вещи, и когда никто не спешил вернуть их себе, жадно накидывалась, сметая всё на своём пути, раздражённо прибирая учинённый людьми беспорядок и вновь подчиняя себе земли, с которых её оттеснила цивилизация. Запустение пока ещё не бросалось в глаза, но там, где больше ничто не сдерживало непогоду, регулярные дожди и ветра делали своё дело. Только Виктору могло прийти в голову как ни в чём ни бывало пойти в ресторан. Юри не нашёл в себе сил ему отказать.

~*~*~

Машина заглохла на середине безлюдной дороги. Они вышли. Виктор обошёл машину спереди и открыл капот. Заглянул внутрь с важным видом. – Юри, – сказал он через несколько минут, когда стало ясно, что пристальный взгляд проблему не исправит и даже не определит. – Скажи мне, ты случайно не брал с собой в дорогу никаких книг вроде «Автомеханики для чайников»? Вместо ответа Юри вздохнул и молча достал из бардачка карту. Виктор ещё несколько минут укоризненно созерцал внутренности машины, а потом сдался и опустил крышку капота на место. Разогретый металл обжигал руки и слепил глаза солнечными бликами, монотонно гудел, медленно, неохотно остывая, словно выражая свою солидарность. Потом наконец вздохнул и замолчал. Ещё одним железным трупом на трассе стало больше.

~*~*~

Фонарь в конце улицы моргнул несколько раз, зажигаясь всё неохотней, и наконец погас, погружая город в темноту. Юри отпустил занавеску и со вздохом отошёл от окна. Не то чтобы при свете там было на что смотреть. Ещё один мёртвый город, ещё одна мёртвая улица, ещё одна перегоревшая лампочка, уже далеко не первая, но и наверняка не последняя, что попадётся им по пути. Через несколько минут прекратила шуметь в ванной вода. Было слышно, как Виктор что-то мурлычет себе под нос; Юри слабо улыбнулся, нерешительно переступил с ноги на ногу, а потом молча вернулся в постель, машинально расправляя одеяло у себя на коленях. Свет гасить не стал. Виктор вышел в одних пижамных штанах, раскрасневшийся и осоловелый; сонно моргнул, мягко улыбнулся Юри в ответ и без лишних слов забрался в кровать, где немедленно сгрёб Юри в охапку, прижался губами к его плечу и шумно выдохнул. Юри перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее, и крепко обнял Виктора за плечи, как будто тот был его якорем или спасательным кругом, последним, что осталось в этом опустевшем мире. Он сам не заметил, как уснул, убаюканный размеренным дыханием и теплом чужих рук, выводящих узоры у него на спине. Разбудил его звук шагов. Звук разрезал окутывавшую их плотную тишину, отдался скрипом половиц и эхом в пустом коридоре; затих на пару мгновений, словно кто-то замер в нерешительности, и снова прокрался за дверью. Юри рывком сел в кровати, устремив невидящий взгляд в сторону двери. Сонно заворчал рядом потревоженный Виктор, нахмурился, зашарив по постели в поисках Юри. Юри моргнул и вцепился в его плечо – до боли, до синяков, не контролируя силы, слишком взвинченный, чтобы отдавать себе в этом отчёт. Виктор охнул и распахнул глаза. – Виктор, – сдавленно выдавил Юри, снова метнув взгляд на дверь. – Виктор, там кто-то есть! Несколько секунд они оба переваривали сказанное, и сомнение мешалось в их взглядах с недоверием и надеждой. А потом в коридоре снова послышались шаги, и они оба, не сговариваясь, скатились с кровати и кинулись к двери, чтобы распахнуть её настежь и замереть на пороге, напряжённо вглядываясь в темноту. В коридоре было пусто. Потребовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к непроглядному мраку мёртвого отеля, но даже когда очертания предметов стали различимы, ничего не изменилось: кроме них здесь больше никого не было. Незнакомый звук снова прорезал тишину, и они вздрогнули, одновременно разворачиваясь в его направлении. В разбитое окно в конце коридора билась под порывами несильного ветра надломленная ветка. Юри и Виктор переглянулись и тихо закрыли за собой дверь.

~*~*~

Иногда Юри казалось, что они совершили ошибку, решив уехать из Хасецу. Иногда ему хотелось всё бросить и вернуться домой, а там – будь что будет. В конце концов, почему они должны были искать кого-то, а не наоборот? Но он понимал, что Хасецу – слишком маленький город, чтобы у них были шансы кого-нибудь там встретить. Если они хотели найти других людей – а Юри не верил, что они и правда остались одни вдвоём во всём мире, – им нужно было добраться до больших городов. По крайней мере, так подсказывала логика и в некоторой степени – истории о постапокалиптичном будущем. Но между большими городами лежали города поменьше, и всегда был шанс, что там кто-то есть – и каждый раз они тратили как минимум день на то, чтобы изучить пустые улицы и здания вдоль и поперёк. С каждым мёртвым городом надежды найти кого-то ещё становилось всё меньше. С каждым пустым домом усталость всё сильнее наваливалась на плечи, давила отчаяньем и безысходностью. Юри хотелось вернуться. – Я устал, – тихо признался он однажды вечером Виктору, прижимая колени ближе к груди. У них снова заглохла машина, до ближайшего города идти оставалось несколько километров, а небо уже стремительно темнело; идти пешком ночью у них не было ни сил, ни желания. – Юри, – укоризненно поцокал языком Виктор и чуть повернул голову, чтобы посмотреть на него. Юри не поднял взгляда, но и так знал, что Виктор улыбается. – Как же так? Ведь это ты у нас более выносливый, и уже устал? Юри хмыкнул и пожал плечами, запрокидывая голову – осторожно, чтобы не удариться об машину, возле которой они сидели на голой земле. На небе проступали первые звёзды. Тонкая полоска голубого на горизонте сужалась, уходя вслед за раскалённым кругом солнца. Юри действительно чувствовал себя уставшим. Это была та усталость, которая не имеет ничего общего с физической, хорошо знакомой ему по бесконечным выматывающим тренировкам; она тяжело опускалась на плечи, повисала на спине мёртвым грузом, сжимала в тисках голову и отравляла каждый вдох. Это была усталость бессонных ночей, от которой путаются мысли и делается невесомым тело, усталость, которая пьянит и развязывает язык крепче любого алкоголя. Он открыл рот, чтобы пожаловаться на одинаковые города, на то, как устал видеть сплошные незнакомые места и как скучает по дому, где каждый закуток знаком с детства. А потом посмотрел на Виктора и закрыл рот, так ничего и не сказав. Проглотил все слова, вертевшиеся на языке, и нерешительно протянул руку, чтобы коснуться его руки, неподвижно лежавшей у Виктора на колене. Виктор вздрогнул, словно не ожидал прикосновения, и резко повернулся к нему, выныривая из своих мыслей. Тепло улыбнулся и переплёл их пальцы. А затем поднёс к губам и поцеловал кольцо Юри. – Всё будет хорошо, Юри, – преувеличенно бодро пообещал он. – Вот увидишь. Юри верил Виктору – всецело и безоговорочно, порой, возможно, даже больше, чем следовало. И он очень хотел верить, что всё будет именно так. Потому что больше верить было некому. Он проглотил комок в горле, кивнул, с трудом изобразив на лице дрожащую улыбку, а потом подвинулся ближе к Виктору и уронил голову ему на плечо, не выпуская его руки.

~*~*~

– Может, всех похитили пришельцы? – предположил вслух Виктор, оглядываясь по сторонам. Юри пожал плечами и улыбнулся уголком рта. – Всех, кроме нас? Это как-то… несправедливо. – Ужасно, – немедленно согласился Виктор, ныряя в плохо заметный переулок за разросшимся кустом. – Не то чтобы я мечтал быть похищенным пришельцами, но такое чувство, что про нас просто забыли! А это обидно. Переулок заканчивался тупиком. Каменная стена с остатками граффити встретила их немым укором. Виктор немедленно подобрал с земли ветку, взвесил в руке, отбросил в сторону и подобрал другую. – Виктор? – Юри остановился рядом и склонил голову, с любопытством наблюдая за ним. – Что ты делаешь? – Как в Гарри Поттере! – Виктор улыбнулся своей фирменной голливудской улыбкой и наставительно покачал веткой перед лицом Юри. – Помнишь? Надо ткнуть палочкой в кирпич, и… что-то вроде того. Не дожидаясь ответа или реакции, он принялся тыкать во все кирпичи подряд в одному ему известном порядке. Юри привалился к стене соседнего дома и сложил руки на груди. – Главное, не пытайся пройти сквозь стену с разбегу, – сказал он. – Боюсь, твой лоб может этого не пережить. – Юри, – плаксиво протянул Виктор, кинув на него обиженный взгляд через плечо. – Никакой поддержки!.. – Попробуй вон тот кирпич, нет, правее. Кажется, он чем-то отличается от остальных, – вздохнул Юри, наугад ткнув пальцем в условном направлении «подозрительного» кирпича. Виктор просиял и снова истыкал стену палкой. Через несколько минут ему это наскучило, и он со вздохом бросил потрепанную ветку обратно на землю, вытер руки об джинсы и кивнул. Юри оттолкнулся от стены и пошёл за ним к выходу из переулка. Днём, когда было слышно щебетание птиц, уверенно обосновавшихся в городах, говорить было будто легче, и сочинять все более сумасшедшие версии того, куда делись другие люди, с каждым разом становилось проще. – Думаешь, мы в параллельной реальности? – спросил он, осторожно переступая через поваленный столб рекламного щита. – Если так, то я разочарован, – вздохнул Виктор и пнул носком ботинка подвернувшийся под ногу камень. – Попасть в параллельную вселенную без возможности встретить свою альтернативную версию? Пустая трата времени! Юри прыснул и легонько пнул откатившийся камень вперёд. – Как ты думаешь, – тут же спросил Виктор, останавливая его ребром стопы и передавая пас обратно Юри, – Кем бы мы были в другом мире? – Думаешь, мы бы не были фигуристами? – удивился Юри. От неожиданности он ударил по камню сильнее, чем рассчитывал, и тот укатился прочь, подпрыгивая на неровной дороге. – Впрочем, – тут же смутился он, – возможно, я бы… остался дома. Помогал родителям. – Мм, – Виктор остановился и шутливо прищурился, окидывая его взглядом, а потом рассмеялся и потянул его на себя за рукав. – Нет, ты прав. Я не могу представить тебя где-то, кроме как на льду. Рядом со мной, – выдохнул он Юри на ухо. Юри растаял в его руках, обнял за шею и глупо улыбнулся, чувствуя, как быстрее забилось сердце. Что бы ни происходило вокруг, он всё так же удивлялся тому, что Виктор действительно здесь и сейчас, рядом с ним, выбрал его, как и в первый раз. Виктор ответил улыбкой на улыбку, обнял его одной рукой за талию, а другой перехватил его руку и закружил их в беззвучном вальсе по пустынной улице, и на мгновение Юри позволил себе забыться, утонуть в этом танце и не думать ни о чём другом. Пока случайно не зацепился взглядом за что-то за плечом у Виктора, и тут же поперхнулся собственным смехом. – Юри? – Виктор нахмурился, встревожено и слегка обиженно, когда Юри бесцеремонно оттолкнул его, потерянно оглядываясь по сторонам. Юри поймал его взгляд и облизал пересохшие губы. Попытался что-то сказать, но не смог, и вместо этого молча указал ему на вывеску кинотеатра, возле которого они оказались. Виктор послушно посмотрел в ту сторону, но понимания на его лице не прибавилось. – Юри? Хочешь сходить в кино? – он попытался свести всё в шутку, но быстро умолк, когда Юри не отреагировал. – Юри?.. – Я знаю это место, – прошептал Юри. – Я… – он беспомощно посмотрел на Виктора, тут же оказавшегося перед ним. – Нет, не может быть. Он моргнул, избавляясь от наваждения, но кинотеатр с покосившейся вывеской остался на месте. Юри схватил Виктора за руку и потащил за собой, чувствуя, как с каждым шагом ледяной страх всё крепче стискивает внутренности. – Здесь было, – сипло выдавил он сквозь зубы, – кафе. С тайской кухней. Он уверенно прошёл по улице, свернул за угол, позволяя механической памяти взять верх над разумом. – Юри? Что происходит? Юри! Ещё через пару поворотов он остановился и шумно вдохнул. Виктор, не рассчитавший движения, врезался в него, тихо выругался, но Юри даже не заметил. Мир вокруг поплыл у него перед глазами. – Это то кафе, о котором ты говорил? – спросил Виктор. Юри услышал его, как сквозь толстый слой ваты, или как будто из-под воды; как будто они были далеко друг от друга, несмотря на то, что он до сих пор держал Виктора за руку, а другой рукой Виктор рассеянно гладил его по спине. Он кивнул. – И… это значит… – неуверенно протянул Виктор. – Ты хочешь… зайти? Посмотреть, не осталось ли у них чего-то? – Виктор, – пробормотал Юри, с трудом отрывая взгляд от тусклого логотипа на двери перед ними. – Я знаю это место. Я знаю это место, потому что мы с Пхичитом часто сюда ходили после кино, когда у нас был выходной. Он развернулся к растерянно замолчавшему Виктору и глубоко вздохнул. – Это Детройт, Виктор.

~*~*~

Детройт, которому, строго говоря, полагалось быть на другом материке, слабо изменился с тех пор, как Юри оттуда уехал. Они молча прошлись по улицам – медленно, опасливо, как будто в любой момент земля могла разверзнуться у них под ногами и проглотить их, как венерина мухоловка. Юри называл места, которые помнил, и Виктор неестественным голосом подтверждал, что всё действительно так, как он говорит. Что за этим углом будет кофейня (с разбитой витриной и разбросанной по полу посудой со столиков). Что на соседней улице будет большая аптека (где они пополнили свои запасы лекарств). Что если пройти пару кварталов… Дверь катка скрипнула, и от этого звука заныло сердце, до которого даже сквозь накатывающую истерию и панику добрался укол ностальгии. – Это был мой шкафчик, – пробормотал Юри в раздевалке. – И… Пхичита, – он провёл кончиками пальцев по наклейке с весёлым хомяком, коснулся замка и тут же отдёрнул руку, словно обжегся. Пхичит собирался вернуться в Таиланд, монотонно напомнил он себе. Тут не могло остаться его вещей. Но на скамейке стояла чья-то расстегнутая сумка, а на полу у открытого шкафчика стоял один расшнурованный конёк, и хотя Юри мало общался с другими фигуристами, он мог знать того, кому принадлежали эти вещи. Виктор подошёл к нему сзади и обнял, положив подбородок ему на плечо. – Не хочешь покататься? – шутливо спросил он. Юри улыбнулся уголком рта, глядя себе под ноги. – Лед растаял, скорее всего. Не хочу… не хочу это видеть. Виктор понимающе кивнул. – Это ведь не тот же каток, да? – вдруг отчаянно спросил Юри, сжимая его руки. – Это не может быть… то есть, Детройт, Америка, мы же не… я просто… Он всхлипнул, и Виктор шумно вздохнул. Развернул его к себе и обхватил его лицо ладонями. Провёл большими пальцами по щекам, ловя покатившиеся по ним слёзы. – Уже поздно, – тихо сказал он. – Давай найдём, где нам остановиться на ночь.

~*~*~

Они не стали искать роскошный отель и выбрали первый попавшийся по пути. В нём не было электричества, а из крана шла только холодная вода, но свободные номера были чистыми, и здание не успело пострадать от буйства стихий: все окна были целы, и внутрь даже не намело мусора. Ночную тишину нарушал только упрямый ход механических часов над кроватью. Юри лежал на боку и не мог уснуть. Виктор лежал напротив него в точно такой же позе, и в его глазах точно так же не было ни капли сна. В коридоре послышались шаги. Юри крупно вздрогнул, широко распахнув глаза, и прижался к Виктору, неотрывно глядя в сторону двери. Они оба затаили дыхание и выдохнули только тогда, когда незнакомый звук растворился в привычной тишине.