Ах,как хочется порой мне напиться (с)

Атеншн. Глава немного депрессивная. Да что там, я и сюда умудрилась впихнуть депрессию. Но всё будет хорошо. Правда же? Под бодрые выкрики разных слов из кухонного окна я сижу на балконе и просто тупо пырюсь в ночное небо. Пахнет дождём. Пахнет чем-то еще, едва уловимым, но так сжимающим сердце, что мама не горюй. Каждый раз, когда сжимает сильнее обычного, я делаю глоток вина. Отпускает и я сижу дальше. Наверное, мне надо было бы продумать и такой вариант развития событий. Но нет, я же "рационально мыслящий". Тьфу. Закуриваю. Наверное, я зря так ушел? Или нет? Одно ясно. Я слишком ревнивый, самовлюбленный.. Хотя, со вторым я погорячился, ничего я не самовлюбленный, просто знающий себе цену. - Пока пойму, что у меня есть только ты и только я... - слышится из кухонного окна. Мне кажется, или Глеб уже не поёт, а рыдает? Ну да, ему сложно слушать "Эпилог". А это мамин любимый альбом. Смешно, правда? Мда. Интересно, а она действительно смирилась? Или я рано обрадовался? И вообще, обрадовался ли я таким событиям? Ведь она сейчас пьяна. Что будет дальше? Не зря ли я оставил их одних на кухне? Мало ли, натворят глупостей... Хотя, они оба, вроде бы, взрослые люди. Но алкоголь делает из взрослого человека ребенка, который исполняет только свои желания. Так много вопросов и ни одного нормального ответа. Я сойду с ума, точно сойду! На небе разливаются тучи. Кажется, действительно будет дождь. А балкон не застеклен. Прекрасно. Вымокну до нитки, заболею и умру. Стоп. Эй, Дима Абдулыч, ты совсем, что ли, шарики и ролики потерял, что заезжать нечему и не за что? Мои размышления прерывает мама. Она треплет меня за плечо, на лице - беспокойство. - Что случилось? - вскакиваю, готовый к худшему. - Димочка, там Глеб.. Он чего-то.. Просит, в общем, тебя позвать... Вы это, не шумите, я спать пойду, наплясалась. Наспех чмокнув маму в щеку, несусь на кухню. И что же предстает перед моими глазами? Глеб обнимает магнитофон, исполняющий "Алхимика" голосом небезызвестного Вадима Рудольфыча, который еще и Самойлов, а также брат моего придурка. Придурок обливается слезами, пьяно икает и держит свободной от магнитофона рукой початую бутылку водки. Где он их только откапывает? Откуда у мамы столько водки в доме? Отняв у почти не сопротивляющегося Глеба бутылку и вырубив магнитофон аккурат на фразе "Сосите, люди!", я хмуро воззрился на любовника: - Ну? - Что - нууу? - Глеб изо всех сил старался сделать вид, что он не плакал, нет-нет, это был его астральный дубль, вы не сечете фичу! - Почему ты плачешь? - вот говнюк, знает, что я не могу наедине быть таким, как на людях. Каким? Жестким, прагматичным, отстраненным. Один взгляд - и всё, выноси готовенького. - Да ничего не случилось, не плачу я! - срывается на визг. А мама легла спать. Что решил мой нетрезвый мозг? Верно, заткнуть. И не надо романтики. Хрен тебе, а не поцелуи! В рот Самойлова отправляется висящее на стуле полотенце. Такого охреневшего взгляда я давненько не видел. Но визжать перестал и слава богам. Подождав для верности примерно минуту, я убрал полотенце и повторил вопрос: - Так почему ты плачешь, горе мое луковое? - Ну.. Я просто.. Дим, я скучаю по Вадику... А точнее, по Агате.. Начаалоооось в колхозе утро, а у нас вечерочек. - Ну давай ему позвоним завтра? - скрепя сердце, смотрю на него. Хотя, завтра он и забудет о моем предложении, но... Если бы он знал, как сложно мне выдавить из себя эту фразу. Как сложно вообще понимать, что если Вадим попросит, он поставит всех на уши, потому что это БРАТ. И никакие ссоры всё равно не отменят того факта, что он его любит. Любит, как никого другого. Меня Глеб тоже, вроде как, любит. Но не так. Меня он любит, как... Как просто человека, как того, с кем спит, как того, кого любят все люди. А братьев - их всегда любят по-другому. Эта любовь чуть сильнее, чуть ближе, чуть крепче. - Нет, Дим. Не надо. Вооот это поворот! Самойлов встает и идет к выходу. - Стоять! - подскакиваю к нему. - Ты куда это собрался? - Курить очень хочется, Дим, - прозрачный взгляд напрочь выбивает из меня остатки дурных размышлений и ревности. - Балкон в маминой комнате. Мама спит. Так что, кури тут. Только погоди, окно открою... Он молча кивает и, дождавшись, пока я расправлюсь с форточкой, садится на подоконник и закуривает. Я вообще-то люблю смотреть, как он курит. Но только в трезвом состоянии. Пьяный Глеб курит, как будто стремится спародировать себя самого по трезвости. Подхожу к нему. Всё-таки, какой ты смешной, Глеб, особенно после таких мини-истерик. Обнимаю его и прижимаюсь... Чёрт, я, кажется, снова... Или не успел после прошлого раза остыть? Глеб, чуть поёрзав, поднимает на меня взгляд и улыбается: - Ты чего это, бананы из дома тыришь? - на мой удивленный и непонимающий (ну, ТИПА непонимающий) взгляд он выдает, лыбясь во все 32, - Или это у кого-то... СТОЯК! Последнее слово он выкрикивает буквально, мне снова приходится воспользоваться полотенцем, чтобы "стояк" превратился в "СТОглмглмглмК". - Тише ты, маму разбудишь, - убирая полотенце, шиплю я. - Ну, мы же ничего такого не делаем?... - Да ну? - коварно улыбаюсь и, выкинув его сигарету в форточку, касаюсь его губ своими. Фууу, водка, сигареты и слёзы - это ужасная смесь. Глеб, тихо выдохнув, подается ко мне. Так мы далеко не уедем. Разворачиваю его к себе лицом. Бздынь. Чёрт, мама, что ли, зашла водички попить? Сглатываю. Этого она точно не перенесет...