Ах,как хочется порой мне напиться (с)

Примечание. За помощь в написании этой части благодарю сердечно мою дорогую Lynxmuds. Атеншн, дорогие. Двойная НЦа. - Эм.. Дим, я, кажется, стакан разбил... Глеб виновато смотрит на меня. Точнее, не виновато, а хитро-заискивающе. - Придурок, - коротко хмыкаю и осторожно целую его. Он обнимает меня за шею, прогибается ко мне. Нихрена не хрупкий, к черту все эти избитые стандарты любовников-геев-содомитов, я вообще натурал... Был. До момента, о котором я уже говорил раньше и повторяться не собираюсь. Осторожно глажу его по оголенному торсу. Хоть он и хихикает (щекотно же) - он не просит остановиться. Напротив - перебирает пальцами мои волосы, тихо ойкая. Как будто что-то его еще и гложет. Хотя.. Честно - меня это мало беспокоит. Больше всего на свете в эту самую минуту мне нужно обладать им. Чувствовать его, заставлять его кусать губы в кровь, цепляться за мои плечи... Совсем, как тогда. (здесь и далее: курсивом обозначена ретроспектива. Повествование в ней идет от лица Глеба. Не путаемся. =) - прим.авт.) Этот февраль сыграл с нами злую шутку. Мы застряли в очередном туре, пьянстве и безысходности. Модное словечко нынче - эта "безысходность". Но никто из нас не мог назвать это состояние как-то еще. На концертах я упарывался с самого начала. Снейк же терпел, терпел и терпел. Отыгрывая последнюю песню на бис, я уже знал, куда отправлюсь - на съемную хату к Хакимову, чтобы глушить с ним пиво, вино и водку. А, может, если повезет, еще и коньяк. Мы давно никого с собой не берем. Ни группу, ни шлюх, ни просто знакомых. Не нужно. Вдвоем у нас установился какой-то своеобразный ритуал. Мы молча доезжаем до хаты, он расплачивается за такси. Молча поднимаемся на лифте. Молча заходим в квартиру, раздеваемся и идем на кухню. Закуриваем (отработанным уже почти синхронным движением) и пьем по стопке. И только потом, словно прозрев, здороваемся друг с другом заново: - Привет, Дим. - Здравствуй, Глеб. - Здравствуй, Глеб. Он смотрит на меня и улыбается. Надо же, вспомнил... А я думал, что это только я такой сейчас сентиментальный. - Привет, Дим. Целую его, покусываю нижнюю губу. Ему нравится. Я знаю это. Поудобнее усаживаю его на подоконнике. Надо же, поправился. А тогда - был худой, кожа да кости, как говорится... Этот день - странный. Сегодня Дима ни слова не говорил о той, которая разбила ему сердце. Он просто методично пил, пил и пил. Я рассматривал его. Всё-таки, как ни крути, я бы, возможно, признал, что он красивый. Наверное. Когда-нибудь. Пью залпом водку. Морщусь - кажется, это всё-таки палёнка. - Палёная, да? - Снейк словно читает мои мысли. Или же я говорю всё, что думаю, вслух? Не знаю, не знаю... - Кажись. - Глеб, у меня тут... Немного крыша едет. Скажи, я ведь нормальный? - Нууу, как бы тебе сказать... - изображаю на лице бурную мозговую деятельность, чем невероятно смешу Хакимова, - Если бы я не пел об обратном даже в свою сторону, я бы мог ответить тебе более точно. А теперь я теряюсь в догадках, да. - Ну да... Глеб, мне тут... Стыдно говорить, но мне страшно. О, кажется, сегодня точно будет коньяк. - Дим, а ты коньяк сегодня пил? - Нет, с чего ты взял? - Ну, просто... Вспомнилось... Да ладно? Неужели мы уже и мыслим настолько синхронно? Хотя, это давно уже. Очень давно. Он не дает мне даже ответить на свою фразу - целует. Требовательно. Словно боится... Или же, тут я сегодня напуган? И то верно. Коньяк - это лучшее средство от страха. Грею в пальцах первый бокал в то время, когда Хакимов вливает в себя четвертый. Нехорошо это. Надо всё-таки вернуть нашу бытность в нормальное русло. Так как сам я быстрее пить не могу - надо стопорить Диму. - Ты, может, поделишься? - словно невзначай говорю, чтобы, если что, не спугнуть. И когда это я стал таким тактичным? - Ты, наверное, мне в глаз дашь. - Да ладно, я сейчас способен только на ласку и поспать, - угораю, отпивая немного коньяка. Вижу, как меняется лицо Хакимова. Да ладно? Неужели, он настолько боится моей реакции на то, что хочет (это видно) сказать? - Глеб, я тебя хочу. - Дима устало плюхнулся прямо на пол. - Да спрашивай, спрашивай! - смело ответил я, предполагая продолжение в виде вопроса. - Эм.. Что спрашивать? Можно ли тебя трахнуть? Или что? Вот тут-то до меня дошло. Да так, что я поперхнулся коньяком, выплеснув почти весь бокал себе на лицо. Я сам не знаю, как это у меня получилось... Но могу сказать, что глаза коньяк выжигает адски. - ТВОЮ МАТЬ! - я вслепую решил добраться до ванной. Не вышло. Я споткнулся о Снейка. Снейк осторожно довел меня до ванной и помог промыть глаза. Мне никогда не было так страшно поворачиваться и смотреть на него. Хотя, кажется, не мне одному было страшно в тот момент. Дима ждал моей реакции. И, видимо, знал, что рискует огрести. Но, странное дело, не отходил. В мазохисты, что ли, записался? Самое противное в складывающейся ситуации было то... Нет, не то, что Дима оказался таким. А то, что мне, кажется, тоже было, что ему сказать. Из той же оперы. Ну, не признаваться же ему прямо сейчас на самом деле, что пару раз я уезжал от него с жутчайшим стояком на него же самого? - Дим... - Что? Слышу, как дрогнул его голос. Это, скорее всего, из-за того, что я прижался к нему. Чёрт, чувствую себя сопливой школьницей рядом с кумиром, ахаха! - А давай попробуем. Чем черт не шутит. Он ошарашенно смотрит на меня. - Ты серьезно, что ли? Ты хоть понимаешь?.. - А это как... Очень больно, да? - спросил я, уже будучи вжат в стенку ураганом имени его Змеейшества. - Ты ни разу, что ли?.. Краснею. Глупо было бы спрашивать, если бы было, я думаю. Отрицательно мотаю головой. Медленно расстегиваю его ремень. Чертова пряжка, не люблю ее. И ведь решил же он, что... А, хотя, плевать. Ремень летит на пол, бряцнув напоследок пряжкой. Глеб отрывается от моих губ и хрипло шепчет: - Сам же говорил, что тихо надо... И шумишь... - Ничего, мы потом извинимся, - хрипло выдыхаю я ему на ухо. Как же я его хочу. Прямо здесь. Прямо сейчас. Подтягиваю его к себе за бедра. Мой стояк упирается в его. Что я делаю? Я сейчас трахну своего парня в квартире матери прямо на подоконнике в кухне. И почему мне совершенно не стыдно? А вот тут меня ждет сюрприз - Глеб сегодня в новых трусах. С более низкой резинкой. Головка выглядывает из-под нее... А у меня сносит крышу. Глухо рыча, срываю с него белье, попутно стаскивая с себя джинсы. Да-да, я тоже с сюрпризом - сегодня я ношу их по-американски. То есть без нижнего нательного. Глеб выгибает бровь и мягко царапает мой член. Я даже не понимаю, в каком месте - меня захлестывает волна экстаза. Двигаю его на себя и вхожу одним грубым движением, не забывая, однако, поддерживать чью-то задницу от громкого свержения с подоконника. Он сегодня вообще на редкость мягок. Да, жизнь со мной научила его расслабляться и впускать меня быстро и безболезненно, с максимумом удовольствия и прочими плюшками. А также научила его быть сверху, но об этом как-нибудь потом. Он вцепился в подоконник и хрипло застонал: - Димаааа... Черт, охуенно. Я обожаю, когда он так делает. Гадёныш, изучил мои повадки, что мне нравится, а что - нет... И теперь нагло этим пользуется. Я знаю же, что фишка со стриптизом, слезами и так далее - не более, чем его способ развести меня на секс. Хотя, не буду врать - мне нравится. Я уже закинут на кровать и почти полностью обнажен. Дима расцеловывает меня. А я мнусь, как девчонка-целка. Фу, блять, самому от себя противно. Пересиливаю собственное охреневание и целую его. Мужчин я целовал всего два раза в жизни. И то на спор. И то брата. Фублин, потом зубы раз десять чистил. А сейчас.. Это приятно. Странно приятно. - Глеб... - А? Он накрывает меня собой, заставляя буквально выдохнуть. Когда я уже чувствую, что воздуха не хватает, он, как будто чувствуя, чуть приподнимается. В глазах Димы прыгают черти. Не чертинки, смешинки, хуйзнаетчоинки, а именно такие здоровые черти. Которые говорят, что со мной будут нежными от силы пару минут, из-за скидки на девственность. А после... От живота к паху пробегает легкий холодок. Нервно ёрзаю по кровати. Что-то мне уже резко расхотелось вообще совершать какие-либо пошлые телодвижения с ним. Да и недели на три вперед точно расхотелось. Кусаю губы, пытаясь выползти из-под него. - Дим, ладно... Ты же пошутил? Шутка зашла слишком далеко. Мне реально страшно. Вместо ответа Снейк прижимает меня к кровати еще плотнее. Его пальцы как-то уж слишком уверенно проходятся по моим яйцам. - Дим, а ты что, уже... - Ну а ты думаешь этому можно по книжке научиться? - ехидно выдыхает он мне на ухо, надавливая на какую-то точку между моим членом и мошонкой, отчего мое почти спавшее возбуждение возвращается с новой силой. Да, такого каменного стояка у меня не было очень давно... Ну, как минимум с две недели, когда Дима очень эротично закусывал водку бананом... Судорожно глотаю воздух ртом. Кажется, ему это если не сносит башню, то нравится определенно. Выжимать меня из кровати никто, по сути, не собирается. Мелкая дрожь проходит по всему телу. Теперь уже, правда, больше от ноющего напряжения в паху, нежели от страха. - Плевать, Дим, - знаю, что говорю невпопад, знаю, что говорю херню. Но то, что вырывается наружу, я никогда не мог удержать. Обнимаю его и целую. Осторожно как-то снова получается. Он рычит мне в губы и стягивает с меня трусы. - Ай-яй, поаккуратнее мог бы быть! - А, ну да, мадам, простите, - ехидство так и прёт, - Позвольте взять Вас на абордаажжжжжЖЬ? Падла, еще и меня пародирует! Сука, не прощу! От души прикладываю кулак к его скуле. Разумеется, такая подлянка не проходит мне даром. Ошалевший Снейк со всей дури приложил меня ладонью по заднице. Взвизгиваю, пытаясь вывернуться. - Так ты серьезно целка? - недоуменно выгнутая бровь Хакимова вводит меня в ступор. Неужели я похож на... на... - Педика? Хм, похоже, что мои мысли сегодня читают, как бульварную газетенку. - Да ладно тебе, - почти мурлычет Дима, поглаживая меня по лобку. - Один раз не считается. Не успеваю возразить - его трусы улетают куда-то в сторону, демонстрируя полную боевую готовность. - Может, договорим... - закончить мне тоже не дают, впиваясь в мои губы сильным страстным поцелуем. Чувствую, что Снейк возится с каким-то тюбиком. Очевидно, смазка. Кажется, мне ничего не остается, кроме как расслабиться и получать удовольствие. Отвечаю на его поцелуй, как получается. Почему так? Вот честно - девушки целуются иначе. Они ожидают от тебя напора, страсти, ласки - всё в одном. А здесь... Здесь меня начисто, можно сказать, лишили инициативы. Мне остается только отталкивать настойчивый язык Димы, когда он заходит слишком далеко (глубоко?) и сжимать его плечи пальцами. Что-то упирается мне в зад. Хотя, почему это "что-то"? Будем реалистами, черт подери - это было ничто иное, как член Димы. Я сжался. - Дим... Он воззрился на меня, кусая губу. Надо же, ждёт. - Дим, ты это... поаккуратнее, всё-таки, прошу. Ладно? - Ахаха! Хорошо, целочка моя, будет тебе "поаккуратнее". ОЙ! А опыт у Димки точно есть. Головка вошла сразу и почти безболезненно. Хорошо, вообще не больно было, разве что неприятно. Великодушно позволив мне слегка расслабиться, Дмитрий Абдулович пощекотал мои ребра. А вот этого делать точно не стоило. Дернувшись от неожиданности, я фактически соскочил с него. Разумеется, такой подлости никто терпеть не собирался - резко дернув меня на себя, Дима не рассчитал силу и вошел в меня почти до упора. - ВАУ! - почти проорал я. - Какой он у тебя... мощный! - А ты как думал, - пропыхтел мне на ухо Снейк, с силой удерживая меня под собой, ибо первый шок прошел так же быстро, как моя задница лишилась права именоваться девственной. И, честно сказать, это было больно. - Я думал, что ты не педик, - то и дело облизываясь, прохрипел я. - Уж чья бы задница пердела, - "учтиво" прогыгыкал Хакимов, поглаживая кончиками пальцев мой член. Черт, а ведь.. Приятно. Осторожные движения внутри меня возвестили о том, что кое-кто заебался ждать, пока барышня Самойлова придет в себя. Я постарался расслабиться. Ну да, девушкам же это помогает? Значит и мне... Хотя, я ж мужик! Чёрт... - Ай! - очередное движение было явно слишком сильным. Дима аж сам охуел, кажется, с собственного напора и виновато смотрел на меня: - Очень больно?... - Заткнись и делай, чтобы перестало больно быть... Да кого я обманываю! Я давно уже думал о таком исходе какой-либо из наших пьянок. Давно предполагал... Но я думал быть сверху, блять! Но, пока мне это явно не грозит, придется получать удовольствие от того, что есть. А удовольствие Дима доставить умеет. Черт, как же так получилось, что я начал стонать в ответ на его прикосновения? И... И, кажется, я даже двигаться с ним в такт пытаюсь... Хотя, пытаться попасть в его тридцать вторые мне явно надо учиться. - Глеб. - М? - сил ответить нет, остается только мычать. - Сейчас пойдут шестьдесят четвертые. - Начнем с шестнадцатых? - хихикаю я ему на ухо, не торопясь (о, черти, как же это сложно!) разгоняться. Он только кокетливо прикусывает мою губу, слегка оттягивая ее вниз. Ладно, перейдем к тридцать вторым... Его пальцы резко сжимают мои плечи. Затуманенные глаза скользят по моему лицу, вызывая желание оттрахать его так, чтобы он год потом ноги сдвинуть не мог. Вот как, КАК у него получается ТАКОЙ блядский взгляд? - Давай сразу хренсот какие-нибудь... Я хочу тебя. Приказ принял, приступаю к исполнению. Прижимаю его спиной к холодному стеклу и резко двигаюсь. К сожалению, у нас нет времени поиграть - мама может проснуться в любой момент. Кстати, о проснуться. Глеб застонал так, что, скорее всего, мама это услышала. Я спешно закрыл его рот. Нет, уже не полотенцем, а поцелуем. Хотя, если бы я мог, то дотянулся бы до полотенца, честно. Ритм резко меняется. Похоже, мои две минуты нежности истекли. Снейк уже рычит, фактически вбивая меня в кровать. Сложно признаться, но, несмотря на некоторую болезненность, так хорошо мне еще никогда не было. Но покапризничать все-таки надо. Нефиг, я ему не кардан в конце-концов. Что есть сил сжимаю его в себе. Он явно это чувствует и вопросительно смотрит на меня: - Ты чего? - Вообще-то... - Ладно тебе, Глеб. Это всего лишь сто тридцать вторые. Он снова меня передразнивает... Недавно я сказал ему точно такую же фразу... Так это что - всего лишь изощренная месть? Меня накрывает то ли истерикой, то ли обидой. Выгибаюсь, луплю его по морде ладонями - сил, чтобы собрать их в кулаки, у меня нет. - Хэй-хэй, полегче! - он прижимает мои запястья к подушке и продолжает наращивать темп. - Хрен тебе полегче! - ору во все горло, с трудом сдерживая стон. - А тысяча пятьдесят шестыми слабо?!! На пару секунд Снейк даже затормозил. Ну вот совсем. То есть вообще. А потом... Кажется, Дима решил не мелочиться, и сразу выйти на четыре тысячи двести двадцать четвертые! Я улетел. В смысле, почти вылетел с кровати от первого проникновения на такой скорости, но сильные руки этого психанутого барабанщика удержали меня под ним. Больше того, я обхватил его ногами и прогнулся под ним, умоляя брать меня жестче. Кажется, я был ненормальным в тот момент. А что же дальше? "Дорогой, прости, я становлюсь ведьмой в эту пятницу, субботу и после каждого стакана коньяка"? Это я вообще к чему? К тому, что Дима вспомнил, что секс - дело двустороннее, и начал ласкать меня в паху. О, черти, таких ласк я еще никогда не чувствовал. Никогда до этого я не чувствовал так остро приближение оргазма. Так сильно я никого не умолял дать мне кончить, дать мне, наконец, отдохнуть. А вот хрен бы я дотянулся - этот стервец плотно обнимает мою талию своими ногами и начинает насаживаться на меня, пошло постанывая. Как там поется-то? Куда ты плывешь, крыша моя? Явно куда-то далеко и надолго. Закусив плечо Глеба, яростно вколачиваюсь в него - иначе не назовешь. В глазах искры - мы слегка стукнулись лбами, но такая встряска только добавляет пикантности. Ласково коснувшись губами его кожи около соска, тут же сильно прикусываю венчик. Он взвизгивает, но тут же умолкает, хрипло-судорожно застонав - мои пальцы ласкают головку его члена. - Еще! Внимаю его просьбе. Тем более, шуршание в соседней комнате не прибавляет мне желания растягивать наше маленькое приключение... хотя нет, желание-то есть. Нет возможности. Обхватываю его бедра и насаживаю его на себя, рыча и постанывая. Он остался почти таким же узким, каким был тогда, в первый раз. И это безумно заводит. В голове еще проскальзывают картинки той первой ночи, мммм... Я старательно сдерживаюсь. Правда, получается из рук вон плохо. Хакимов лишь, ухмыляясь, доводил нас обоих до логичной развязки. Точечными прикосновениями, ласками в паху, поцелуями - всем. Черт, я чувствую себя рядом с ним реально целкой.. Хотя, сейчас это настолько неважно, что... Что я прогибаюсь, не выдержав и кончаю, сжимая его в себе. Он еще несколько раз вталкивает меня в матрас и, не соизволив даже выйти, тоже кончает. Выйдя из меня, он сразу же уносится из комнаты. Кажется, сейчас мне дадут вещи и выгонят из квартиры. К моему удивлению, Хакимов приносит пачку сигарет и зажигалку. - Ну что, как тебе? Я закуриваю, и, улыбаясь, сообщаю ему новость: - Мы еще не закончили. Дима удивленно смотрит на меня. Я лишь улыбаюсь. Не всё же мне быть снизу. А он еще и масла в огонь подливает - сжимается изнутри и вертится, как угорь на сковородке. Я не могу больше... Обхватываю его член пальцами и начинаю судорожно его мастурбировать. Глеб почти задыхается, тихо всхлипывая от удовольствия. В какой-то момент он обхватывает мою шею и прижимается всем телом ко мне, фактически повиснув у меня на руках. Мои пальцы заливает вязкая горячая сперма. Не могу сдержаться - пара движений, пара укусов - и я изливаюсь в него волной оргазма. Спустя пару секунд я слышу стук. В стену. Бля, всё, пиздец. - Мальчики, потише, я сплю! - вещает моя мама, еще не до конца протрезвевшая. Мы с Глебом переглядываемся. - Слышал, Дим? - хихикает он. - Твоя очередь. И нам надо "потише", а то она спит. Я ухмыляюсь. Всё-таки, Глеб неисправим.