Глава I. Ты убегаешь.
4 октября 2017 г., 18:36
Машина шелестела шинами по асфальту, а в салоне стояла тишина. День был чудесным — солнце светило, но не пекло, ветерок был свеж и приятен, так хотелось открыть окно, чтобы он обдувал лицо. Но брат будет злиться, что климат-контроль работает впустую. Однако он вёл машину и одновременно разговаривал по телефону со своим парнем, и совершенно ничего не замечал, ласково улыбаясь в ответ на реплики собеседника. Благо, они едут за городом, там, где камер нет. Он надеялся, что на него не обращают внимания.
Парень стиснул зубы и отвернулся от брата, приоткрыв окно. Воздух засвистел в небольшой щели, а волнистые волосы превратились в наследников первобытного хаоса.
— Гюнтер, — водитель сбросил вызов и теперь обращался к своему брату. — Пообещай мне, если что-то со мной случится, ты позаботишься о Матиасе.
Гюнтер нахмурился и переместил тяжёлый взгляд со скал на своего брата за рулём. Вглядывался в него, как в зеркало, но понимал, что они такие разные: серьёзный, спокойный и ласковый Ганс и он, непостоянный, ненадёжный и такой неудачливый в этой жизни Гюнтер.
— С чего такие мысли?
Брат долго молчал, как-то рассеяно и совершенно невнимательно глядя на дорогу и мелькающие дорожные знаки, предупреждающие об опасных поворотах.
Гюнтер не любил эту дорогу, кантиком опоясывающую гору с обрывами. За скалами не было видно, что движется тебе навстречу, и внезапно выскакивающие машины убеждали его, что лучше смотреть в окно, на долину и озеро внизу. Однако Ганс за рулём был невозмутим, он ездил здесь слишком часто, чтобы нервничать по поводу этой дороги. Тем более, погода была прекрасной в конце лета, не позволяя появиться причине для нервозности.
— Я не знаю. Просто чувствую, что должен сказать это сейчас.
Ганс повернулся и как-то вымученно улыбнулся своему брату-близнецу. Гюнтер не умел так улыбаться, не мог заставить себя улыбнуться, когда на душе паршиво или гадко. Он не умел делать вид, что всё хорошо, когда жизнь летела к чертям. А его брат умел. Может, потому-то он и обустроился хорошо в своей жизни, думал Гюнтер. Потому что брат умел промолчать, когда надо, выслушать, когда просят, и улыбнуться в ответ на откровенную глупость или абсурд.
— Ты же знаешь, мама Матиаса не так давно умерла. И если вдруг что-то случится со мной, он останется один…
— Да что с тобой случится! — перебил брата Гюнтер. Он не любил подобной сентиментальщины, в особенности от брата, от его копии. — Ты что, собрался куда-то уезжать? Если мне не изменяет память, ты оформлен как опекун Матиаса.
Ганс был как обычно спокоен и лишь умиротворённо, немного загадочно улыбался.
— Я сделал это, просто чтобы в экстренных ситуациях, если он попадёт в аварию или любой другой несчастный случай, можно было попасть к нему в палату. Будь возможность, мы бы давно оформили брак. Но, уж прости, все права и обязательства перейдут к тебе в случае чего.
Гюнтер мотал головой, тяжело вздыхая. Он не понимал, как можно жить в столь абсурдном мире, как их реальность. А Ганс с нею мирился, и она преподносила ему подарки за терпение. Хотя и подарки эти были весьма сомнительные. Разве он, Гюнтер, мог бы мириться с жизнью, в которой опекаемый дарит своему опекуну дорогую машину? Вряд ли. Пусть даже между Гансом и его парнем было лишь пять лет разницы. Во всяком случае, он совершенно не мог смириться с тем, что брату всё падает на голову, словно манна небесная в египетской пустыне.
— Гюнтер…
Ганс повернулся к брату и попытался рассмотреть за маской недовольства хоть толику понимания и сопереживания по отношению к себе. Однако тот лишь сильнее нахмурился и отвернулся к окну, глядя на однообразный пейзаж среза горной породы. Он ненавидел эту дорогу. Со стороны пассажира на ней ни черта не видно, а брат, как назло, наклонялся всё ближе, заставляя вжиматься в дверцу авто.
Парень обернулся, едва ли не столкнувшись лбами с братом, но совершенно не мог разглядеть его кристально-холодных серых глаз: всё внимание на себя перетянула встречная машина, совершенно внезапно и на огромной скорости выскочившая на очередном закрытом повороте.
