Best of me

Хосок целует Тэхёна против всех аристотелевских законов, гласящих, что не может быть одновременно плохо и хорошо. Простое столкновение горячих и холодных губ порождает трепетный диссонанс, Хосок высовывает кончик языка и проходится им по нижней губе младшего, отодвигает её, ныряет глубже, встречая на полпути язык Тэхёна. Горячо и глубоко, приятно до дрожи, но всё, о чём может думать Хосок, это то, что всё это дохуя странно и неправильно. Они целовались, наверное, тысячу раз, но вот так осознанно, понимая природу чувств другого человека — впервые. И это о ч е н ь с т р а н н о. Обычно, каждый такой поцелуй заканчивается сексом. С Тэхёном просто невозможно целоваться без продолжения. Он возбуждает, всегда заставляет хотеть большего, даже если изначально не планировал. Но сейчас даже целоваться непривычно, поэтому Хосок отстраняется, дышит тяжело, смотрит в дымчатые тёмные глаза Тэхёна и обнимает снова, утыкаясь носом в изгиб чужой/родной шеи. Тэхён, кажется, немного растерян и озадачен, потому что только-только вошёл во вкус и желает продолжения, как это бывает всегда. — Нет настроения, прости, — поясняет Хосок шёпотом, и до хруста костей прижимает к себе, цепляясь пальцами за мягкую ткань футболки, сминая её в руках. Он Тэхёна сейчас чувствует совсем по-другому, ближе, чем когда бы то ни было. И впервые Хосок думает о том, что это нормально. Каждый ищет того, с кем ему хорошо и уютно. И, найдя, становится совсем не важен пол, рост, возраст и цвет волос. Важно — какое место ты занимаешь в жизни этого человека. Тэхён решает не задавать лишних вопросов, потому что видит, что старший не настроен отвечать. Он решает просто провести вечер, как они обычно это делали, когда были просто друзьями и как они его проводят в больших компаниях.

***

Они играют в приставку, пьют горячий чай с мятой и лимоном, сидят на мягком диване с пледом одним на двоих, соприкасаются руками, плечами. Тэхён выигрывает уже четвёртый раз подряд в старый добрый Need for Speed, но видит, что Хосоку совсем не интересно, он витает где-то глубоко в себе и не раскрывается, не даёт понять себя, не позволяет помочь. Тэхён видит, как в Хосоке бесповоротно что-то меняется в этот вечер прямо на его глазах, но ничего не может с этим сделать, и поэтому чувствует себя беспомощно. — Давай просто полежим, — шепчет Тэхён не без умоляющих ноток в голосе. Он отставляет джойстик, поднимается и протягивает руку хёну. Хосок смотрит на него внимательно, как никогда ещё не смотрел, будто видит его впервые. И совсем не понимает, почему вдруг Тэхён стал таким красивым. Ещё утром он был простым Ким Тэхёном, а сейчас… Сейчас это Ким Тэхён, у которого безумно красивые глаза, переполненные чувствами, что грозятся вырваться вот прямо сейчас и затопить маленького Чон Хосока. Сейчас это Ким Тэхён с босыми ногами на дубовом паркете, в помятых пижамных штанах, с протянутой рукой, за которую так хочется ухватиться и поцеловать. Сейчас это Ким Тэхён, что светится до слезящихся глаз даже в полумраке комнаты, где единственный источник света — тусклый экран телевизора. Такого Ким Тэхёна Хосок никогда не замечал, о таком Тэхёне он ничего не знает. У такого Тэхёна хочется спрашивать разрешение на каждое своё действие и просить прощение на коленях за каждое неверное слово или поступок, сделанный в прошлом. Потому что Тэхён перед ним с оголёнными нервами/чувствами, с сердцем нараспашку и «забирай, оно всё равно для тебя в моей груди хранилось». Тэхён действительно простой, открытый и честный, как и говорил Намджун. Это Хосок себе понастраивал вокруг него воображаемых башен полсотни и с удовольствием в них блуждал. Хосок хватается за руку Тэхёна, словно за последний шанс в своей жизни, и мягкими шагами следует в спальню. Следуя примеру младшего, он ложится на кровать и Тэхён накрывает их обоих пуховым одеялом. Через зашторенное окно настырно пробивается рассвет и, кажется, снова пошёл сильный дождь, потому что по перепонкам барабанит очень громко. Или это сердце так наяривает? — Хён, что происходит? Расскажи мне, — низкий шёпот вызывает рой мурашек и Хосок боится что-то ценное разрушить в этот самый момент. — Ничего не происходит. Всё хорошо, — врёт старший, вконец запутываясь во всём. Он точно знает лишь то, что к Тэхёну безумно хочется прикоснуться. Руки жжёт от этого желания. — Тэхён-а, о чём ты мечтаешь? — голос почему-то срывается на последней букве, потому что в этот самый момент Тэхён сам хватается за руку, сплетая пальцы в крепкий замок. Между ними едва два сантиметра и дыхание смешивается, ресницы почти соприкасаются друг с другом и ноги под одеялом так естественно сплетаются. Хосок физически чувствует, как Тэхён растекается у него под кожей, паутиной распространяется внутри и распускает огромные бутоны цветов, что вот-вот разорвут грудную клетку. Тэхён врастает в него и это пугает слишком сильно. Сколько ещё уловок у него в арсенале? Хосок и так пойман и запутан этими бетонными неразрывными сетями. — Дай подумать, — мурлычет Тэхён. — Пожалуй, не отказался бы от поездки к морю. На улице холодно и сыро. Хочется туда, где тепло. На Гавайи? Ну или хотя бы на Чеджу, хотя там сейчас довольно прохладно. «Хочу, чтобы ты открылся мне по-настоящему, хён. Хочу, чтобы ты был счастлив, несмотря ни на что в этом мире». Они лежат на кровати, в голове у каждого тысячи слов, а на языках молчание. Тишина без подвохов, космос в запутанных волосах и в глазах одни только кометы… Тэхён почти засыпает. Хосок чувствует его медленно вздымающуюся грудь и не может спать, несмотря на то, что не смыкал глаз со вчерашнего дня. Он почти невесомо перебирает серые волосы младшего сквозь пальцы и пытается понять, что он чувствует прямо сейчас. Все факты сложить в единую картинку получается как-то не очень. Хосок закрывает глаза и под веками спящего Тэхёна видит по пикселям. «Даже здесь не оставляет ни на секунду. Как въелся — так и не выведется уже ничем, и, надеюсь, что никогда». Хосок улыбается сквозь сон абсурдным мыслям.

***

Просыпается он, однако, так же неожиданно, как и засыпает. От горького запаха гари. Хосок сломя голову бежит в кухню и застаёт милейшую картину, где Тэхён чуть ли не плачет над сгоревшей кастрюлей. — Хотел овсянку на молоке приготовить, но, видно, не судьба, — оправдывается Ким, предугадывая любые вопросы со стороны старшего. — Не судьба — это твои руки, растущие из одного места, — заливается смехом Хосок. — А всё остальное вполне поправимо. Тэхён злится по-детски, выбрасывает что-то по типу «Да пошёл ты. Сам не лучше!», а потом добивает коронным «Кастрюлю почисти, раз у тебя руки из того места. В чём я, конечно, сильно сомневаюсь». В итоге они просто пьют сладкий кофе с вчерашним печеньем. Это более чем вкусно. Хосок невольно улыбается. В принципе, так начинается каждое утро, когда они вместе. Так привычно, по-домашнему, тепло. Будто и не было тех роковых слов Чимина о техёновой влюблённости, будто и не было того напряжённого вечера в квартире Намджуна ещё вчера. Как будто последних двух дней и вовсе не существовало. Хосока передёргивает, потому что, по правде говоря, он бы не хотел их вычёркивать из своей жизни. Он, может и был дебилом до этого, но только из-за своего незнания. Теперь, когда он знает правду, не будет отступать и сделает первый шаг навстречу. Потому что Тэхён для него всегда был (пусть он этого и не осознавал до недавнего времени) самым лучшим другом/любовником/человеком. Всегда был больше, чем друг, чем любовник. Тем, от кого Хосок не смог бы отказаться, даже если бы Чимин ответил ему взаимностью. Хосок смотрит на Тэхёна как-то по-особенному, потому что младший со своим ворохом чувств — раскрытый на ладони, вспоротый, разобранный на части. Хватает мгновения, чтобы решиться. Застывшая секунда, не сделанный до конца вдох, прерванное на середине предложение и звонкое, препарирующее воздух, серьёзное: — Скажи честно, ты любишь меня? Тэхён будто совсем не удивлён, смотрит в глаза уверенно, но Хосок видит, как дрожат его руки, вдруг резко запрятанные в карманы широких штанов. Тишина выжидающая, пропитанная лёгким волнением. Чон не торопит, предоставляя такое нужное сейчас время младшему для того, чтобы привести свои мысли в порядок. — Юнги рассказал? — Чимин. «Господи, об этом ещё и Юнги знает. Чёртовы друзья, которые молчат, как партизаны. Зачем они вообще нужны, если нихера не помогают?!» Хосок всё ещё прямой как рельса человек, а Тэхён уже не маленький, чтобы яростно отрицать свои чувства, поэтому вдыхает раскалённого воздуха и начинает совсем тихо, упираясь взглядом в глаза старшего. — Это правда. Я люблю тебя. Ну вот и всё. Это оказалось так просто. Вот только вопросов меньше от этого не стало. Что делать дальше? — Когда ты собирался мне рассказать о своих чувствах? — Никогда, — честно признаётся Тэхён. — Я надеялся, ты никогда о них не узнаешь. — Почему? — Хосок громко сглатывает, ему отчего-то становится неприятно, но он не разрывает зрительного контакта. — Потому что мы разные, хён. Ты всю жизнь был в кого-то влюблён: в средней школе это была Джису, в старшей — Чеён, сейчас у тебя краш по Чимину. И это не считая того, что тебе в принципе, все симпатичны. Я не такой. Я всю жизнь люблю только тебя и это не изменится, даже если я буду очень стараться. Я не знаю, когда ты стал для меня больше, чем другом, но в одиннадцать я уже относился к тебе по-другому, не как подобает друзьям. Ты хоть понимаешь, насколько у меня запущенный случай? Мне автоматически нравится всё, что нравится тебе, даже если изначально я это ненавижу. Я постоянно ищу твоего одобрения, хотя я уже достаточно взрослый и независимый. Я хочу, чтобы ты был только моим и одновременно с этим, хочу, чтобы у тебя было как можно больше друзей и людей, которые тебя любят. Именно поэтому я так желаю, чтобы Чимин ответил тебе взаимностью, если это действительно то, чего ты хочешь. Я не хотел признаваться тебе, потому что ты бы постарался принять меня, и тебе было бы неловко, если бы ты не смог этого сделать. Ты бы так же улыбался мне, но больше не смог бы доверять, потому что боялся задеть мои чувства и сделать больно. Ты же добряк, я знаю, как ты волнуешься о таких вещах. Даже сейчас, ты наверняка анализировал всё несколько дней, перебирал свои поступки, выискивая моменты, где мог задеть меня своими разговорами о Чимине или ком-то ещё. Но не волнуйся об этом. Я никогда ничего не делал против своей воли и искренне поддерживал тебя. Не потому что люблю (поэтому тоже), а потому что всё ещё чувствую себя твоим другом. И я клянусь, что чувствовал себя самым счастливым человеком на земле рядом с тобой. Ты правда невероятный, даже если не знаешь об этом. Я счастлив, что влюбился в тебя, Чон Хосок. Что это именно ты. Мне только жаль, что это продлилось так мало, хотя по меркам обычного человека — очень даже долго. Спасибо. И прости. Хосок ловит ушами каждое слово и, кажется, сердце замирает время от времени. Тэхён так прекрасен в своей откровенности и смелости. Он не стесняется любить его, открыто об этом заявлять и прямо смотреть в глаза. Безумно хочется достать телефон из кармана и записать его слова на диктофон, чтобы Тэхён написал потом ещё одну песню о любви. А ещё безумно хочется выколоть себе глаза вилкой, потому что как можно не замечать этих чувств, что у тебя под носом находятся и прогрессируют, столько времени?! Сердце сейчас совсем остановится, потому что оно то бьётся неистово, то совсем затихает. А ещё стойкое ощущение, что Тэхён готовился к этому разговору чуть ли не всю жизнь, хоть и не планировал его никогда. Единственное, чего Хосок не понимает, это: — Почему ты извиняешься за свою любовь? — Потому что ты смотришь на меня так, — не отводит взгляд младший. — Как? — Будто тебе безумно меня жаль. Но я не нуждаюсь в жалости. Я сам выбрал любить тебя, не чувствуй себя виноватым или обязанным, — а потом добавляет совсем тихо. — Я этого больше всего не хочу. Я хочу быть твоим другом до самой смерти, хён. Противный писк стиральной машинки оглушает слишком неожиданно обоих. Тысячу восемьсот оборотов давно закончились, оповещая об окончании стирки. А вот сердца, наоборот, только усиливают свои обороты. Зрительный контакт всё так же не прерывается. — Я постирал твою куртку. Она вся была в грязи. Если хочешь уйти — можешь взять мою. Когда высохнет, я передам её тебе через Намджуна. Или лично в руки, если ты захочешь. И это вот была последняя капля. Потому что Тэхён.постирал.его.куртку. Хотя не обязан. Это всего лишь куртка, но почему от этого, казалось бы, незначительного поступка, так хочется плакать? Почему Хосоку так хочется упасть перед Тэхёном на колени и просто долго обнимать? Чувства достигли пика и, если быть совсем честным, то Хосок никогда ни к кому такого не чувствовал. И это что-то за гранью понимания. Тэхён самое настоящее сокровище. По крайней мере, он очень ценен для Хосока, который не понимает, за что ему такое богатство. Чон не находится, что ответить, поэтому просто аккуратно медленно вынимает руку младшего из кармана и так естественно переплетает со своей, пока есть смелость. Из груди, наконец, вырывается то, о чём думал Хосок последние два дня: — Тэхён, давай попробуем быть вместе. Встречаться, я имею в виду. По-настоящему. Минутное молчание затягивается в вечность, а реакция младшего Хосоку совсем непонятна. «Тэхён, не молчи, пожалуйста. Соглашайся. Скажи, что я тебе нужен, что ты не можешь без меня, потому что я безумно хочу остаться. Не только до тех пор, пока высохнет куртка, а навсегда. Ты знаешь меня так хорошо, но почему же я сегодня будто знакомлюсь с тобой впервые? Кто ты, Ким Тэхён? Кто ты, чтобы так волновать моё сердце? Не молчи. Эта тишина убивает меня, скажи хоть что-то». — Нет, — низкий голос. Внутри Хосока всё сворачивается в маленький клубочек с колючками. Эти колючки прогрессивно растут, разрывая изнутри что-то очень ценное. — Лучше не стоит, хён. Так будет лучше для нас обоих. «Потому что я не смогу тебя удержать, Чон Хосок. Тебе же всё так быстро надоедает. Ты ветреный, быстро теряешь ко всему интерес. Пока ещё не так больно, пока ещё возможно остановиться (для меня уже нет, но всё же), давай прекратим. Давай вернёмся в то время, где мы без зазрения совести могли называть друг друга друзьями. Я не хочу быть для тебя ветром, я стану стеной, за которой тебе всегда будет комфортно и безопасно. Чон Хосок, не заставляй себя полюбить меня. Просто будь рядом и улыбайся своей сумасшедшей улыбкой, как ты всегда это делаешь. Я обещаю быть счастливым, просто смотря на тебя». Хосок решительно не понимает, почему «так» должно быть лучше, и для кого. И что такое вообще это «так». «Так» — это когда они будут притворяться друзьями, несмотря на чувства друг друга? Или это когда Тэхён наверняка будет избегать его и постепенно отдаляться, превращаясь в «никого», в воспоминание? В голове каша настоящая и почему Тэхён говорит такие жестокие слова после того, как признался в любви, пусть и не по своей воле? Это злит, бесит и всё внутри закипает. Хосок сильнее сдавливает руку Тэхёна, впиваясь ногтями почти до крови и оставляя глубокие следы. Младший морщится. — Отпусти, мне больно. — Прости, — Хосок только лишь на секунду ослабляет хватку, но Тэхён быстро вырывает руку и прячет её обратно в карман, сжимая в кулаке. Как-то сразу становится неловко и напряжённо. Говорить, по сути, не о чём, потому что в Хосоке безжалостно сплетаются сотни неопознанных противоречивых чувств, которые объяснить словами не получится. А Тэхён, кажется, уже давно для себя всё решил. — Тэхён, я не… — Тебе лучше уйти, — уже более громко произносит Тэхён и от его голоса Хосоку становится ещё хуже. — Нам лучше не видеться некоторое время. Мне нужно о многом подумать. Тебе, наверное, тоже. — Тэхён отводит глаза, плетётся в коридор и пихает свою тёплую куртку Хосоку в руки. Поймать его взгляд уже не получается. Глаза Тэхёна бегают, ни на чём не задерживаясь, весь он суетится странно и непонятно зачем спешит. — А ты сможешь без меня? — Хосок не знает, зачем произносит эти слова. Тэхён сейчас соврёт, лишь бы выпроводить его и поплакать в одиночестве. Хосок всё-таки тоже кое-что о Тэхёне знает за столько лет дружбы. Как он справляется со стрессом, как любит погрустить в одиночестве и как всё держит в себе, лишь изредка делясь самым сокровенным. «Нет, не смогу. Уже не смогу. Но всё же, я попробую. Ведь ты так и не сказал, что чувствуешь ко мне, поэтому я не буду надеяться». Короткое: — Смогу. Как и ожидалось. Хосок хмыкает и хватает суетящегося младшего за плечи. Предусмотрительно не смотрит в глаза, чтобы не возникло желания поцеловать, ведь это сейчас будет считаться принуждением. Он просто даст им немного времени. Хосок не отступится, он просто немного подождёт, просто даст Тэхёну свыкнуться с мыслью, что ему больше не позволят тонуть в этих чувствах одному. — Не суетись, я сейчас уйду, как ты просишь. И дам тебе немного времени, не волнуйся и думай столько, сколько тебе нужно. Но даже не думай игнорировать мои звонки и грустить в одиночестве, хотя бы Чонгука позови, понял? Серьёзно подумай над моим предложением и не передавай куртку через Намджуна. Отдай сам, когда захочешь. Техён сжимается весь, в глаза старшему не смотрит, уже полностью погрузившись в себя, и только коротко кивает головой. Хосок прощается слишком быстро, закрывает за собой дверь, но, вопреки обещаниям не уходит. Сидит под дверью добрых два часа и слушает всхлипы Тэхёна по ту сторону. У самого глаза на мокром месте. У него в огромном арсенале дебильных шуток и бессмысленных общих фраз нет той самой — нужной и необходимой — для Тэхёна, поэтому возвращаться и пытаться утешить нет никакого смысла. И как так получилось что он, Чон Хосок, на которого чувства свалились как снег на голову, оказался более готов к отношениям, чем Тэхён, который любит слишком долго? Парадокс. — Тэхёна-а, чего ты плачешь? Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты делаешь это один, — шепчет Хосок куда-то в темноту. Его будто бы слышат через толстую стенку и постепенно стихают. Теперь не слышно ничего, кроме едкой тишины. Прокуренный воздух подъезда уже выедает лёгкие. Хосок выходит из подъезда, вдыхает прохладного воздуха; уже послеобеденное время; ноги затекли от долгого сидения на холодных бетонных ступеньках. Внутри что-то вертится больно. Руки крепко сжимаются в кулаки в тесных карманах куртки. Она пахнет Тэхёном, от этого как-то не по себе. Воздух после дождя насыщен озоном, но дышать всё равно трудно. Лужи ещё не высохли и в кроссовках хлюпает. Зябко и холодно. Хосок вспоминает, что где-то в шкафу лежат новые ботинки, но обувать их жалко, потому что на тротуарах грязь, а во дворах болото. Как-то всё в жизни складывается фатально. Хосок надевает наушники и медленно бредёт вдоль тесных заковыристых улиц, надеясь потеряться где-то по дороге к собственному дому. Ужасно хочется напиться и он запоздало думает о том, что так и не сказал Тэхёну о том, что он его, вообще-то, тоже.