Безымянный, неотомщённый

1

      На следующий день пришлось переться в школу. Марк еле нашёл в себе сил, чтобы сделать это — настроение его начало портиться ещё на выходе из ванной, когда он вспомнил, что первым уроком сегодня алгебра, а значит — миссис Джонс.       - ...Надо же, явление Христа народу!       - Здрасьте, мис-ис Джонс. – вздохнул Марк. – Можно войти?       В классе раздались приглушенные смешки.       Преподавательница поджала губы и выждала долгую, многозначительную паузу. Протянула, всё так же не убирая скрещенных на груди рук:       – Даже не знаю, даже не знаю. Уже пять минут от начала урока прошло, вообще-то…       Марк молча ждал у порога в класс, опустив очи долу и теребя в пальцах язычок замка от куртки. «Сука, давай быстрее рожай уже!» - зло огрызнулся он про себя.       - У нас сегодня лабораторная, ты знаешь?       - Да, в курсе. Я готовился.       - Неужели? Точно сегодня снег пойдёт.       В классе снова засмеялись.       Подросток до скрипа стиснул челюсти.       - Проходи, садись. Доставай тетрадь, учебник… Или ты уже забыл, как учиться нужно, а?       Марк еле сдержался, чтобы не послать её куда подальше.

2

      - Марк! Марк, подожди!       Раскрасневшаяся от быстрого бега Фанни еле нагнала его на перемене, когда он быстрым шагом направлялся за школу – покурить:       - Ну ты чего? Обиделся? На эту стерву?       - Как же она меня бесит, сука!…       - Меня она тоже бесит. – Фанни схватила его за руку, и дальше они пошли вместе.- Знаешь, что она мне сегодня сказала, овца? Ещё раз увидит меня с розовыми волосами – побреет налысо под машинку, перед всем классом! Она нормальная вообще?!       - Сука…       За школой подростки отошли за подсобку, после чего Марк резко притянул к себе Фанни – и поцеловал её прямо во влажные полуоткрытые губы. Они целовались с минуту, после чего девушка отпихнула его:       – Ты придурок! Ты месяца здесь не проучился, а тебя уже отчислить хотят! Куда ты пойдёшь?       - Не знаю.       Марк тыльной стороной ладони вытер рот и достал из кармана куртки сигареты.       - А я знаю.       Фанни ловко стащила из его пачки одну сигарету себе, закурила. Насмешливо бросила:       - Есть ещё одна школа. Та, в которой Рыжий учится.       Марк хмыкнул. Та школа, про которую Фанни говорила, считалась самой неблагополучной в городе. Травить новичков, топить ботанов в унитазах и доводить учителей до нервного срыва там считалось в порядке нормы. Трудно представить себе худшее место для учёбы, чем это.       - Ты ведь у нас типа аморал, да? Тебе там самое место.       - Ваще.       - Слушай…       Фанни выбросила сигаретный бычок в сторону и обняла Марка за шею:       – Ты уйдёшь, а как же я?       Подросток угрюмо промолчал.       - Нечего сказать мне, да? Знаешь, подбери-ка сопли! – девушка вдруг рассердилась. – Что тебе мешает учиться нормально? Ты мой парень, или тряпка? Или кто?...       - Да ладно тебе, вот пристала…

3

      Разнос от Фанни внезапно сработал. Марк с неожиданным даже для самого себя рвением взялся за учёбу – теперь он коптел над учебниками и тетрадями вечерами напролёт вместо того, чтобы по обыкновению курить траву, бухать и шляться с друзьями Бог знает где. Учёба занимала все силы – лишь поздно вечером подросток отходил наконец от стола, тащился к холодильнику, ел наскоряк сэндвич и валился в постель спать прямо так, в одежде.       В таком темпе пролетели три дня. Поначалу Марка ничто не беспокоило – лишь один раз ночью он проснулся от того, что деревянный пол в коридоре уж как-то по-особенному сильно скрипел, да что-то с глухим стуком упало на чердаке.       Он не придал этому значения, поначалу. Их дом, где они проживали с бабушкой Грейс вдвоём, представлял собой древнюю рухлядь образцов пятидесятых годов, гнилой насквозь. По идее, надо было переезжать в новый, только вот переезжать было некуда. Марка это бесило неимоверно.       Впрочем, бабушка рассказывала, что когда-то давно, когда отец с матерью ещё не разошлись, они вообще все вместе жили в однушке, больше напоминающей барак. Потом отец свалил, и с тех пор больше его никто не видел. Мать кое-как наскребла денег на старый дом для бабушки Грейс и своего трёхлетнего сына, а сама свинтила в Сиэтл – вышла замуж, родила двоих детей и зажила припеваючи. Хоть она и звонила каждый год на Рождество, Марк её никогда не видел – да и не особо хотел её видеть.       Он ненавидел их всех – существующего где-то в теории отца, свою непутёвую мать, сварливую бабку и особенно свой дом с винтажными резными окошками, оделанных лепниной. Каждый раз, даже при самом малейшем ветерке это деревянное убожество начинало так трещать и скрипеть, что просто уму непостижимо. Вот и сегодня ночью его разбудил этот проклятый звук.       - Твою мать, да что ж за…       Марк рывком поднялся в своей постели, сонно протёр глаза… Огляделся.       Всё тут же, как назло, смолкло.       Какое-то время подросток сидел неподвижно, прикрыв веки и с каждым вздохом всё больше и больше проваливаясь в сон.       Вот опять, прямо над ним. По потолку – бум.       Марк встрепенулся, открыл глаза, задрал голову кверху…       И ничего. Тишина.       «Как будто кто-то на чердаке. Может, воры?...»       Поначалу он усомнился этой мысли – ну какой дебил придёт грабить их с бабушкой Грейс, нищих, как мышей на паперти? Весь город знает, что у них ни копейки за душой! Но потом подростку стало не по себе. А вдруг пришли не грабить? Вдруг это маньяк? А в доме никакого оружия!       Осторожно ступая босыми ногами по полу и стараясь не издавать лишнего шума, Марк поднялся с кровати, осторожно приоткрыл дверь своей комнаты и выглянул в коридор. Там было пусто, лишь месяц заливал пол тусклым мертвенно-бледным светом.       Подросток поколебался, но всё же решил сходить до лестницы на чердак – мало ли что. Он медленно пошёл туда, настороженно озираясь по сторонам и прислушиваясь.       Ничего. Хотя подождите, что за…       Марк остановился у стены, которую они с бабушкой Грейс на днях покрыли свежей штукатуркой (та постоянно протекала во время дождя). На свежевыбеленной поверхности кто-то отчётливо нацарапал:       «HELLO»       Выглядело это жутко. Неизвестный с особенным остервенением выделил слово «HELL» (Ад), да с такой яростью, что линии вдавались в извёстку миллиметров на пять, не меньше, и весь пол под ними был засыпан крошкой.       На Марка надпись произвела самое жуткое впечатление. С минуту он стоял в растерянности, как зомби, и не знал, как поступить, не знал, что даже и подумать. Наконец он очнулся – вздрогнул и решил благоразумно вернуться к себе в комнату. Сталкиваться с неизвестно чем, в доме на отшибе, без оружия и с немощной старухой, он вовсе не хотел.       Инстинкт самосохранения словно взбесился, мысли в голове шумели водопадом.       Марк захлопнул дверь к себе, на одних только носках проследовал к кровати и нырнул под одеяло. Его всего колотила крупная дрожь – пытаясь унять её, он обнял себя руками за плечи. И лишь только в эту секунду подросток вдруг заметил, что в комнате пахнет странно. Даже не пахнет – воняет.       Кровью. Словно на скотном рынке. И ещё чем-то резким, химическим, будто горелым.       Неожиданно взор подростка привлекло какое-то смутное чёрное пятно, видневшееся над шкафом.       «Что это за хрень..?»       Он точно помнил, что они с бабушкой буквально недавно выкинули весь лишний хлам, скопившийся в его комнате – в том числе и тот, что годами валялся на шкафу. Так что по идее, в том углу сейчас ничего не должно было быть.       «Уж не сплю ли я?»       Марк ущипнул себя, но пятно никуда не делось – напротив, оно лишь увеличилось в размерах, и в комнате вонять кровью стало как будто бы сильнее.       Что-то жуткое, поблескивающее в лунном свете виднелось теперь в темноте над шкафом, и Марк, присмотревшись повнимательнее, с ужасом для себя различил человеческий глаз и дикую улыбку, скалившуюся во все зубы.       Марк точно не был уверен, сколько это длилось. Несколько мгновений или минут, но это время показалось ему целой вечностью. Наконец нечто отступило – глаз закрылся, и пятно растворилось в темноте над шкафом и исчезло так же тихо, как и появилось.