Безымянный, неотомщённый

1

      Заночевал он сегодня у Койда — тот чрезвычайно обрадовался ему, как старому другу, и даже накупил по такому случаю пиццы и настроил видик. Весь вечер приятели сначала честно пытались втыкать в уроки, попутно хавая пиццу, потом бросили это занятие и засели смотреть кино, а затем завалились спать — накурившись перед этим травы, понятное дело.       Пользуясь подходящим случаем, Марк решил поделиться с товарищем своими тревогами — немного заикаясь от выпитой колы и от дрожи в позвоночнике (всё-таки, конопля у Койда была забористая!), он рассказал ему всё-всё — и о странных шагах, и о надписи, и о пятне над шкафом.       - Может быть, это последствия ЛСД? - предположил Койд. - Помнишь, мы на рождественской вечеринке все приняли?       - Ну да...       - Помнишь брата моего?       - Угу.       - Ну так ты знаешь, что его посадили недавно?       - Чё, опять?       - Ты чё, дебил? Его в первый раз вообще-то сажают!       - А-а...       - Ну так вот. Его посадили за то, что он человека насмерть сбил.       - Ого.       - На суде сказал, что флэшбек словил, не справился с управлением и съехал с дороги. В общем, кто принимает, может с таким столкнуться.       - Думаешь, у меня был флэшбек?       - Ну а какое ещё может быть объяснение?       - Не знаю...

2

      Ночь прошла особо без происшествий, утро тоже задалось самое что ни есть обычное, и ничем особенным этот день не запомнился бы, если бы ни два случая.       Первое – Марк поссорился с бабушкой. Это произошло, когда подросток на пять минут решил заскочить домой, а бабушка чуть ли не с порога накинулась на него с упрёками – и «из дома опять удрал, и мусор не вынес, и жрать снова нечего!». Марк бы вынес её вопли стоически, как делал всегда, и даже ухом не повёл бы, но не в этот раз. Бабушка Грейс так разошлась, что и он не сдержался – в какой-то момент он просто стал на неё орать:       - Какая тебе разница, где и с кем я гуляю? Это моё дело! Дура старая!       Дошло даже до рукоприкладства – проклятая бабка вцепилась ему в волосы, но и Марк оказался не промах и пребольно лягнул её ногой в бок.       - А-а-а, вот ты как, значит!! – миссис Грейс рассвирепела окончательно. - А пшёл вон отсюда! И если ещё раз тебя увижу, или дружков-наркоманов твоих здесь увижу, с полицией иметь дело будете!       - Каких ещё наркоманов?!       - Приходил тут к тебе ночью один! Проснулась – стучит! Выхожу в коридор – а он там стоит один, собака, прямо напротив меня! И молчит, главное, и смрад от него стоит, как от наркомана! Достали!!       Марку на этих словах поплохело:       - Что…?       Но бабушка уже не желала его слышать – хлопнула дверью прямо перед его носом, и крепко заперла её на замок с той стороны. Напрасно Марк стучался обратно, просил прощения и умолял выслушать его. Миссис Грейс осталась непреклонна. Какое-то время Марк потоптался на пороге, пребывая в растерянности и шоке, а потом сдался – махнул на всё рукой и снова убежал.       Койд пустил его ночевать с распростёртыми объятьями – сегодня у него намечалась очередная вечеринка по случаю чего-то там, и чем больше бы в ней приняло участие народу, тем веселей. Веселиться Марку не особо хотелось, но ещё больше он боялся остаться наедине со своими страхами. Пришлось согласиться.       Собственно, второй случай произошёл с Марком именно там.

3

      ...Они развлекались, как обычно - много пили, орали, громко слушали музыку, а потом все дружно накурились. Кажется, Марк за всю свою жизнь не курил столько травы, сколько в тот вечер. Его так «развезло», что он даже сам не заметил, как оказался запертым в кладовке с какой-то незнакомой ему девкой.       Марк соображал туго, зато та — более чем. Они живо смекнула, что к чему, и взяла инициативу в свои руки — сначала долго целовала его, гладила за шею и по спине, затем стянула с него толстовку, майку...       В лучших традициях жанра их застукали "в самый интересный момент", с хохотом и улюлюканьем вытащили из кладовки и уложили спать — в одну постель, понятное дело.       Марк весь вечер так и провалялся в состоянии, пограничным между полным провалом в никуда и реальностью — на окружающие раздражители его сознание реагировало слабо, зато болезненно отзывалось на малейшее изменение внутри. Подросток ощущал, будто его голова налита свинцом и чем-то гудящим, а тело словно состоит из прозрачного силиконового геля или хрусталя. Бред, галлюцинации сменяли друг друга настолько быстро, что он не успевал их зафиксировать, а мысли цеплялись одна за другую, словно крючками.       Так он провалялся довольно долго, а потом пришло долгожданное забвение. Но и оно длилось недолго.       Посреди ночи Марка разбудил запах чего-то резкого — достаточный, чтобы привести его в чувство. Разлепить веки оказалось слишком непосильной задачей, поэтому какое-то время подросток просто лежал неподвижно, пытаясь хоть немного протрезветь.       И тут до него дошло.       Опять воняло затхлой кровью и чем-то горелым. И это что-то было прямо над ним.       Холодный, липкий страх пополз по спине Марка, и подросток с ужасом понял, что он не только глаза открыть, но и вдохнуть толком не может — его грудную клетку так сдавило, будто на неё опустилась по крайней мере целая тонна. Руки и ноги не слушались, крик застрял в горле.       Марк почувствовал, что парализован.       Всё смешалось — мысли о смерти, раскаяние о содеянном вечером. Откуда-то примешался стыд за измену Фанни, однако тут же эта мысль была вытеснена другой — дышать нечем, и ему жить осталось чуть меньше минуты.       «Пожалуйста... кто бы ты ни был... уйди!»       Кровь стучала в висках всё быстрее, и давление в голове увеличивалось. Скоро она лопнет.       «Прости меня...»       Марк не знал, зачем он это делал и перед кем — извинялся. Но он хотел жить.       Удар, ещё удар.       Дышать по-прежнему было нечем, и грудь была сдавлена, словно невидимыми тисками. И воняло. Кровью, жжёным и смертью.       «Это он...»       Марк изо всех сил попытался открыть глаза, и не смог.

4

      Паралич продержал его скованным всю ночь и лишь нехотя отступил к утру. Марк проснулся живой — весь в ледяном поту, взъерошенный и с кровоподтеками по всему телу.