Такой как ты

А тем временем событий в жизни Тео становилось всё больше и больше. Проснувшись утром в ту холодную ноябрьскую субботу, он позволил себе немного поваляться в кровати с обнимку с котом и, набив рот карамельками из пакетика, сидел в Фэйсбуке с ноутбука. Вскоре жутко захотелось пить, а внизу живота неприятно кольнуло, Тео встал и сразу почувствовал себя несколько непривычно: голова закружилась, пол слегка ушёл в сторону, а по ноге почему-то стекала тонкой струйкой тёплая жидкость. Упав обратно на кровать и запустив руку под пижамные штаны, Теодор вытащил её оттуда промокшей насквозь - это что, воды отходят?! В следующую секунду он в панике уже набирал номер папы-омеги и, стараясь унять дрожь в голосе, спокойно и негромко, как ему показалось, сообщил родителям о том, что наконец-то рожает, попросил вызвать неотложку и затем сбросил вызов. Тео встал и снял пижаму, наспех собрал волосы на затылке, перетянул их подвернувшейся как нельзя кстати завязкой от штор и тут же пригнулся от острого приступа тянущей боли в низу живота. Вот и схватки. Он так долго ждал этого дня и так тщательно готовился, так часто проворачивал в своей голове сценарий разрешения от бремени, и ведь в действительно всё почти так и вышло - немного неожиданно, но он хотя бы сохраняет спокойствие и не мечется от этой тупой, временами подступающей боли. Нужно было взять себя в руки и начать собирать вещи с собой в родильный дом, его терапевт недавно дал ему список необходимых вещей и принадлежностей, наверное, следует начать с одежды? Минт как назло орал благим матом и вертелся вокруг ног, почуяв, что что-то произошло. Потрепав его за ухом и поморщившись от неприятных ощущений, Теодор справился с последней пуговицей на рубашке и, бросив взгляд на всё еще раскрытый ноутбук с загруженным аккаунтом, не стал читать сообщение от Оливии и послал ей в чат что-то вроде: "Начались схватки. Я уехал в роддом.", и настолько резво, насколько мог, придерживая живот и закусывая губу, побежал в прихожую открывать примчавшимся на такси родителям. Дальнейшее уже происходило для него как в тумане, он плохо помнил, как отец-альфа подхватил его под руку, накинул ему на плечи свою куртку и повёл на лестничную площадку под причитания папы-омеги, который задержался в квартире в поисках ключей и документов. Путь на такси до городской клиники показался роженику полётом на каком-то космическом корабле: от периодических болезненных схваток он почти не ориентировался во времени и практически не реагировал на казавшиеся уже совершенно не нужными вопросы дежурного врача в приемном покое. Возвратившись к реальности на белоснежной кушетке, Тео закричал от боли, вцепившись в руку не отходившего от него ни на секунду папы-омеги и, вдохнув пары закиси азота через вовремя подсунутую акушеркой маску для анестезии, просто отключился. Очнулся он не скоро, по крайней мере, так показалось ему самому - будто он пролежал без сознания вовсе не пару часов, как рассказал потом доктор, а несколько дней. Когда перестала кружиться голова, Теодор сел на постели, пошевелил руками и ногами и машинально хотел было схватиться за живот, но пальцы сжали лишь пустоту под больничной рубашкой, немедленно задрав которую, Тео обнаружил только тонкую поперечную полосу на коже, болезненно ноющую, но в целом очень аккуратно выглядящую. Он облегченно вздохнул, оглядел палату, в которой находился, и с трудом сфокусировал взгляд на уснувшем у изголовья его кровати отце, легонько тронул его за плечо и слабо улыбнулся. — Папа, — язык шевелился с трудом, однако взять себя в руки снова пришлось. — Где мой ребёнок? — Родной мой, наконец-то ты пришёл в себя! — папа-омега немедленно вскочил на ноги и, поцеловав сына в макушку, осторожно уложил Тео на подушку. — Не вздумай даже подниматься, ты всё равно ещё слишком слаб после наркоза! — А ребёнок-то мой где? — Теодор уже начал волноваться: самые худшие его подозрения снова закрались в душу, а глаза защипало от набегающих слёз. — С ним всё хорошо, сынок, не нервничай, он сейчас в соседней палате с медсестрой. Слава небесам, у тебя родился чудесный мальчик, здоровенький и такой же красивый как и ты. — Такой как я, — глухо повторил Тео и закрыл глаза, второй раз облегченно вздохнув, всё еще не до конца веря в реальность происходящего. — Пожалуйста, попроси доктора, пусть мне принесут моего ребёнка. — Но, Тео, ты ещё не готов, тебе надо поспать и... — Я в порядке. Я просто хочу увидеть своего сына. Когда ночью пришел доктор, акушерка наконец принесла свёрток с младенцем и, осторожно поддерживая, передала его на руки молодому отцу, Тео приподнялся, прижал малыша к себе и замолчал, тихонько отгибая свободной рукой край одеяльца. Маленький, весь сморщенный, отчаянно болтающий крошечными кулачками, но совершенно спокойный. Теодор вглядывался в личико сына, стараясь увидеть в нём черты Митчелла, биологического отца своего ребёнка, но как ни старался, не смог найти сходства. А может, об этом просто ещё рано говорить? — У Вас прекрасный сынок, мистер Кеймарт, — доктор-бета с пышными седыми усами сейчас лучезарно улыбался, ободряюще похлопывая Тео по плечу. — Мои поздравления! Из него обязательно вырастет сильный альфа. — Или омега! — воскликнул отец-альфа, стоявший у изголовья кровати Тео. — Или бета, — заключил папа-омега и взял супруга за руку. — А если серьёзно, то нам пол абсолютно не важен, главное - пусть будет здоров и весел. О! Мы же совсем забыли про имя! — Действительно, Тео, нашему внуку пора дать имя, как ты хотел его назвать? Теодор откинулся на подушки, по-прежнему крепко прижимая к себе малыша. Сынок засыпал на его руках, а он, укачивая и нежно поглаживая его по мягким волосикам льняного цвета, почему-то вспомнил причудливое переплетение длинных травинок, летний вечер и маленькую чёрную птицу, готовую вот-вот вспорхнуть с плеча и улететь восвояси. — Я назову его Тобиас. На секунду в палате повисло общее молчание, Тео казалось, что он может расслышать едва уловимое сопение уснувшего ребёнка у него на руках, но вот родители его одновременно и шумно высказали своё одобрение по поводу выбранного им имени и, всё так же не сговариваясь, глянули на Тео и кивнули акушерке, чтобы та унесла дитя. Доктор что-то ещё ему говорил, советовал, но Теодор почти не слушал: теперь усталость дала о себе знать и ему жутко захотелось спать, но прежде ему надо было кое-что сделать. Почувствовав как закрываются глаза, Тео нашёл в себе силы приподнять голову, попрощаться с родителями и врачом, а когда дверь палаты за ними закрылась и шаги в больничном коридоре стихли, омега осторожно сел на кровати и потянулся к тумбочке, стоявшей у изголовья. Отыскав телефон на самом дне дорожной сумки, а в папке с документами - паспорт, усевшись поудобнее, скрестив ноги по-турецки, Теодор вытащил из-под обложки белый картонный прямоугольничек и, сощурившись, начал разглядывать надпись на визитке Тобиаса Гилгана. Он так и не решился перезвонить ему тогда. И через неделю не решился, и через месяц, а потом запихнул визитку в паспорт и забыл о ней, закружившись в своей повседневной жизни и хлопотах. Он сам не понимал причину своего поведения, а сегодня внезапно вспомнил альфу с рыжей бородой, повстречавшегося ему прошедшим летом, словно увидел заново рисунки на его загорелой коже, и сердце его болезненно сжалось: ведь этот мужчина мог сегодня сидеть рядом с ним во время родов, сжимать его ладонь в своей грубой руке, держать его новорожденного сына... «Раз я назвал моего малыша в его честь без его разрешения, я должен хотя бы позвонить и извиниться перед ним за такое долгое молчание, — пронеслось в голове, когда пальцы уже скользили по сенсорной клавиатуре, набирая номер. — Что-то подсказывает мне, что я поступаю как никогда правильно. Что-то внутри меня давно хочет услышать его голос.» Гудки не заставили себя ждать и их было довольно много, но Тей с присущим ему упорством снова и снова жал на клавишу посыла вызова, намереваясь дозвониться до альфы во что бы то ни стало, и вот наконец звонок на том конце провода приняли, а в трубке раздался ужасно хриплый бас: — Алло?! От волнения Теодор чуть не выронил телефон, у него моментально закружилась голова, а к щекам прилила кровь, но разозленный собеседник ждал ответа, и, изо всех сил стараясь придать голосу твердости и уверенности, Тео начал: — Здравствуйте, Тобиас, меня зовут Теодор Кеймарт. Вы, наверное, меня не помните, но нас познакомила Оливия. Я всего лишь хотел спросить: можно ли мне назвать своего новорожденного сына Вашим именем? — поражаясь тому, насколько жалко и тихо звучит его собственный голос, Тео расслышал только помехи на линии, а затем машинально перевёл взгляд на висящие на стене палаты часы и обомлел. Тут же нажав на отбой, Тео выключил телефон и бросил его обратно в сумку, садясь на кровати и пряча полыхающее огнём лицо в ладонях. Два часа ночи! Он совершенно забыл о времени, а ведь приличные люди в такое время спят, вот поэтому он и не мог некоторое время дозвониться до Гилгана! Какой позор... Теперь-то уж Тео будет неимоверно стыдно ещё и из-за своей неосмотрительности, а для того, чтобы перезвонить утром, Тео просто не хватит смелости. Свернувшись калачиком под тонким одеялом, Теодор снова почувствовал, как он устал и как хочет спать. Но усталость эта сейчас была ближе к тихому счастью, нежели к изможденности: ведь теперь у него есть его сокровище, его маленький Тоби. Последствия наркоза всё ещё давали о себе знать, и, едва его светлая голова коснулась подушки, вымученный молодой отец заснул как ребёнок.