Такой как ты

Через неделю Тео с сыном уже выписали и отправили домой, но в свою квартиру они уже не вернулись, предпочтя забрать кота и на какое-то время переехать в другой район к родителям. Тео быстро пришел в норму после на удивление лёгких родов, однако немного побаивался оставаться один в пустой квартире с маленьким ребёнком и Минтом, поэтому и согласился на переезд, ведь теперь он мог снова подыскать себе несложную работу, оставив младенца Тоби на попечении дедушек. Наступил уже декабрь, а после того ночного звонка Теодор больше не осмеливался беспокоить Гилгана, да и тот не перезвонил ни утром, ни на следующий день. Ночами вспоминая об этом с горечью, юноша только вздыхал и крепче прижимал к себе крепко спящего рядом сына, днём бегал по городу в поиске любых доступных ему вакансий и посещал всевозможные собеседования, а вечера проводил с малышом, насилу отнимая его у чрезмерно заботливого дедушки-омеги. Как-то утром в выходной день Тео проснулся необычайно рано, долго лежал, обнимая ласкового кота и наблюдая через окно за падающими снежинками, а когда потихоньку, чтобы не разбудить Тоби, встал и на цыпочках прокрался на кухню, снег больше не падал. Заварив себе чашку какого-то фруктового чая и закинув в рот пару барбарисовых карамелек, он немного посидел в одиночестве и задумался, но прикосновение гладкой кошачьей шерсти к ногам вывело его из странного оцепенения: Минт пришёл за ним на кухню, молча потёрся о его лодыжки, выпрашивая что-нибудь вкусное, а затем прыгнул на колени к хозяину. Подняв широкую мордочку к лицу Тео, кот принюхался, задел длинными усами его подбородок, а лапой мягко коснулся губ омеги. Круглые кошачьи глаза в утреннем полумраке казались сверкающими сферами далеких планет, и Тео некоторое время разглядывал поочередно то левый зеленый, то правый голубой глаза Минта, заметив в них некое подобие своей собственной неизбывной грусти, но кот, скорее всего, просто хотел есть. Спустив его на пол и наконец от души насыпав в миску корм, Тео отправился в ванную комнату, оставив чай недопитым. Задержавшись там у зеркала, юноша бы мог расстроиться от созерцания собственного отражения, но почему-то остался доволен увиденным: он заметно похудел ещё больше, свои роскошные волосы он по совету родителей остриг, оставив вместо золотистой копны обычный полубокс, острые ключицы его торчали куда сильнее, чем во время беременности, а живот хоть и остался плоским и ровным, теперь был пересечен горизонтальной тонкой белой полоской шрама и весь испещрён красноватыми растяжками. Взъерошив рукой непослушную челку, Тео сощурил глаза, пытаясь улыбнуться отражению: вот так он выглядел более взросло и даже немного агрессивно. Очень здорово. Было уже около семи утра, домочадцы ещё спали, снова пошёл снег, и Теодор от нечего делать решил одеться потеплее и сбегать до своей квартиры за какой-то мелочью, о которой забыл совершенно, стоило ему только выйти на улицу. Снегопад пушистой пеленой укрыл абсолютно всё в поле зрения, и стояла такая тишина, что Тео мог слышать, как от пара его горячего дыхания тают в воздухе крупные снежные хлопья. До своей многоэтажки он пошёл нарочито медленно, а когда остановился во дворе и поднял голову к ещё тёмному небу, то позволил снежинкам оседать на своем лице, и они растворялись, едва коснувшись его, перемешивались со слезами и стекали по вискам уже холодной водой. Стоя вот так ранним тёплым утром в полном одиночестве, Тео сам не знал, отчего он плакал: может, попросту сказывалось напряжение последнего месяца. Однако он и сам догадывался, что причина вовсе не в стрессе и даже не в пресловутом страхе за своё будущее, но сейчас только вытирал глаза варежкой, стараясь не всхлипывать громко в тишине пустого двора. Снег ложился мягкой пеленой безмолвия и так плотно окружал юношу, что тот не заметил подошедшего сзади человека, высокая фигура которого едва виднелась сквозь стену крупных снежинок, а звук шагов тонул в небольших сугробах. Впрочем, и сам человек походил уже на сугроб: он был весь облеплен снегом, а капюшон его огромной горнолыжной куртки словно намок и теперь стоял колом. Тео так погрузился в снегопад и в себя, что повернулся немного резко только тогда, когда мужчина подошел на расстояние вытянутой руки и тронул его за плечо, а в следующую секунду что-то в нём опять мучительно сжалось, а в горле появился тяжёлый ком, потому что он не только узнал Тобиаса Гилгана в этом "снежном человеке", но и снова остро ощутил его ни с чем не сравнимый потрясающий запах альфы. — С Вами всё в порядке? — Нет. Всё очень плохо, — бросил Тео и, отступая на шаг от мужчины и убирая лезущую в глаза челку, постарался заглянуть ему прямо в лицо. Тот, видимо, хотел возразить что-то в ответ, но осёкся на полуслове и удивлённо уставился на Тео, а затем, сообразив, что молчание длится уже неприлично долго, первым нашёл, что сказать: — Привет. — Здравствуй, — как и в последнюю их встречу летом, слова срывались с губ Тео слишком быстро, даже стремительно, но сейчас он почему-то совсем не волновался, голос его не дрожал, а звучал довольно громко и чётко, отдаваясь эхом в предрассветном небе. Может, он тоже давно был готов его увидеть? — А что ты тут делаешь в такое время? — Я вообще-то тут живу. А ты? — А я вообще-то иду на работу, — Тобиас, сам того не сознавая, стал отвечать ему в такой же напористой и немного дерзкой манере, до сих пор не отводя глаз от нахмуренного лица стоящего перед ним паренька и задаваясь единственным вопросом: а тот ли это омега? — На работу? Но сегодня же выходной у всех! — У всех, да не у меня. Пауза снова повисла в воздухе, цепляясь за пролетающую мимо снежинку и грузно бухаясь вместе с ней под ноги Тео. В голове его роилось множество вопросов, ему хотелось одновременно и обнять Тобиаса, и ударить его, уронить его в снег, а самому упасть сверху и никогда, никогда не вставать. И пусть их засыпет снегом так, чтобы следов не осталось, а весной они, может быть, проснутся. Если захотят, конечно. Тоби, казалось, думает сейчас о том же, однако карие глаза его светились радостью, и он широко улыбался, тем самым заставляя снежинки покидать его заиндевевшую рыжую бороду. Тео даже подумал тогда о том, что если бы Гилган был собакой, то обязательно бы сейчас завилял хвостом, и почему-то покраснел от этой мысли, показавшейся ему несколько непристойной, но запах альфы снова вернул его к реальности, в которой они стояли совершенно одни в тишине и под снегопадом уже гораздо ближе друг к другу. — Я предлагаю подняться ко мне и попить чаю, а то я замёрз. Если ты не торопишься, конечно, — сказал Тео так непринужденно, словно приглашал к себе домой старого друга, случайно встреченного на улице. — Думаю, я могу задержаться. А у тебя есть какая-нибудь еда? Теодор неопределенно пожал плечами и, машинально, как и тогда, ухватившись за предплечье Тобиаса, с совершенно пустой головой и гулко стучащим сердцем повёл альфу к своему подъезду, попутно нашарив ключи в кармане парки и несколько раз уронив их в снег трясущимися непослушными пальцами.