Ainigma: потерянный стыд

— Ну, что, может, трек запишем? — говорит Намджун, как только Тэхён занимает его диван, начиная мять в руках подушку в форме сердца, а Юнги мнётся около двери, не зная куда деться и прижаться. Не к Тэхёну же. Нам недолго копается в почти не заваленном бумагами/книгами/пластиковыми стаканчиками из-под кофе рабочем столе, а после кидает найденные помятые листы Мину (в него): — Аранжировка была готова ещё месяц назад, ты сам её написал и сам кричал при каждом удобном случае какая она классная. Чего ты ждешь? Пасхального кролика? Пошёл в студию. — Вокал… — Вокал на диване лежит, после тебя запишется. Юнги выглядит таким же пораженным, как и Тэхён, но возразить ему было нечем, потому что, если и хотелось повыебываться на тему того, что Тэхён не подходит и в музыке ничего не понимает, да и голос имеет, как у раненой чайки, а слух потерял из-за этого своего же голоса, то не получится. Никак. Намджун помнит, как он восхвалял низкий баритон Ви до того, как познакомился с его обладателем, поэтому начать возмущаться предложенным вокалом то же самое, что сказать: «Хей, помнишь, я рассказывал про крутой фильм, который посмотрел на прошлой неделе? Вот же редкостное говно.» Намджун указывает рукой на дверь маленькой комнаты звукозаписи и выглядит немного раздражённым всей ситуацией. И как только за Юнги закрывается дверь, он переводит взгляд на Тэхёна, который пытается особо не отсвечивать и сжаться как можно сильнее, чтобы ядовитыми словами не задело, но при его габаритах сделать это не получается, так что он просто разводит руками в стороны и пожимает плечами. — Пардон, — вырывается у Ви, — но, по сути, диван Юнги не занял и на фикус никто не смотрит, можешь даже его покрывалом прикрыть, как попугайчика, так что… да. — Ты следующий, — произнесено это таким тоном, что непонятно — следующий, кто записывается, или следующий, кого Намджун выпилит. Джун занимает место у пульта, а Ви, зная мягкость и отходчивость старшего, присаживается рядом, готовясь услышать что-то очень крутое и захватывающие до мурашек и до бабочек где-то в районе желудка.

***

Если когда-то Юнги хотел извиниться перед Тэхёном за неудачное начало знакомства, то совершенно зря, потому что спустя несколько проб записи, Ви стал настолько беснявой сукой, что Мин сдерживался из последних сил, чтобы не начать ломать ему пальцы по одному. А всё началось с небольших поправок наподобие: «Кажется, Юнги-хён проглотил последние звуки у слова. Намджун, надо перезаписать» «Ой, он немного с ритма сбился. Ещё раз?» «Не попал в тональность на полтона. Попробуем ещё раз, Намджун-хён?» Юнги не глотает последние звуки у слов, это называется свэг, таинственность, загадочность, его собственный стиль, Юнги не сбивается с ритма, у него свой личный и эксклюзивный, Юнги не не попадает в тональность, потому что это его песня, он сам её писал, он сам знает как лучше, но Намджун на все замечания одобрительно кивает и говорит очередное «ещё раз». Мин на это всё лишь сжимал и разжимал кулачки, и принимался с удвоенной силой за запись, но вот только вполне безобидные замечания переросли в откровенные нарывания на получение пиздюлей. «Хён, твоя дикция всегда была такой паршивой овцой?» «Хён, не пробовал проговорить несколько раз скороговорки с «ш» и «ч»? Давай попробуй: «Шуга шепелявый школьник» или «Чихуахуа чихает чётче, чем я читаю». Не сложно же.» «Хён, а к логопеду не думал обратиться? Он поможет тебе, и в следующий раз, когда будешь кого-нибудь называть сукой, будешь выглядеть капельку внушительнее.» «Хён, ты позиционируешь себя андеграундом, а читаешь как ванильный пятилетней мальчик из рекламы чупа-чупсов. Причём с конфетой во рту.» «Хён, если бы ты был Демосфеном, тебе бы даже камни не помогли. Да, что там, они бы лучше тебя зачитали.» «Хён, если ты так часто сбиваешься с ритма, то мне жаль твоих подружек.» Намджун на это не кивал, но хихикал, а Юнги очень хотелось понять, почему он ещё не скрутил наглого вокалиста и не въебал ему. Конечно, Шугу часто критиковали, даже диссы какие-то нелепые были, но тут первый встречный-поперечный начинает лить на него холодную и колкую критику. Да и критикой это назвать можно с натяжкой. Просто хуйня обиженная какая-то. И Юнги бы ответил, ох как бы он ответил. Однако, не отвечает на эти выпады открытой агрессии. И почему? Потому что Тэхён брат Чимина? Да хоть сам президент, ещё одно слово и… — Хён… — Заткнись, мать твою. Вроде бы он сказал это тихо, но Тэхён всё равно замолкает … на пару секунд. — Хён, на этот раз неплохо, молодец, — и улыбается во все тридцать или сколько там у этой пираньи. — Я курить, — но возвращаться, пока у Намджуна в доме есть это проклятие, он не собирается.

***

Как только слышится звук захлопывающейся двери, Намджун с особым пристрастием вглядывается в Тэхёна, который крутится в кресле и читает уже в сотый раз строчки для вокала. Он их уже заучил, но чувствует взгляд старшего, и оторваться от белого листа не может. — Что за цирк только что ты устроил? Тебе же нравится, как он читает. Видел бы ты свои восхищённые глаза, когда он даже не разогрелся. Да и раньше тебя всё устраивало. Даже милой считал его особенность произношения. Так чего ты добивался? — Я? Ничего? — немного нервно пытаясь ответить, спрашивает Тэхён. — Чего я мог добиваться? — Меня спрашиваешь? — А ты ответишь? — Не пытайся меня запутать, пиздюк, — Намджун взъерошивает волосы на голове Тэхёна и убирает руку только тогда, когда тот начинает возмущаться. — Это было жестоко по отношению к нему. Он раза с третьего хорошо записался. Не боишься спугнуть птичку? — Спугнуть птичку? — Спугнуть птичку, — Намджун играет бровями, чтобы Тэхён понял о какой птичке речь, но тот как бы не очень тупой, даже французский выучил, и сразу понял, что за пернатое. Петух. — Птичка не из пугливых, сама кого хочет напугает, — тяжело вздыхает Ви. — Тем более, самое «жестокое» он не дал мне сказать. Да и мне было как-то стрёмно произносить такое, я же не Юнги, который весь из себя «доведу языком до Гонконга», — он ещё раз вздыхает и откладывает в сторону текст песни. — Я чуть позже запишусь, хён. — Ладно, иди, доведи пернатое до золотой клетки и извинись что ли за своё поведение, — доля сарказма сквозит в словах Намджуна, но Тэхён не очень обращает на это внимание. — Что, кстати, это самое «жестокое» у тебя было? Ви молчит несколько мгновений и смотрит на лампу в форме солнца, будто задумываясь, стоит ли озвучивать, но всё-таки решается: — «Хён, ты читаешь так, будто у тебя за щекой мой член.» Настала очередь молчать Намджуна. — Боже, Ким Тэхён, кто научил Вас такой похабщине? — изумляется Джун, хотя прекрасно знает ответ. Ученик учителя стоит. — Если бы ты такое сказал ему, то сейчас бы мы не вели светские беседы, а ты бы не досчитался пары зубов или глаза. Да ты и без «жестокого» нарывался серьёзно, и я немного в шоке, почему он не психанул раньше. — Это был крайний случай, хён! У меня план, ты не понимаешь! — Тэхён и смущён, и возмущён. — План «лишиться жизни»? У тебя пока что получается не очень, но не отчаивайся. Ты близок к цели. Что же, удачи. *** Когда из квартиры Намджуна вываливается Тэхён, Юнги докуривает вторую сигарету и вроде как собирается уходить не попрощавшись. Этого допустить Ви не может никак, поэтому окликает его пресловутым и басистым «Хён». А Мин жизни рушить готов из-за этого проклятого «хён», которое сегодня говорилось слишком много раз. Он оборачивается и смеряет Тэ взглядом достойного Антарктиды. — Намджун передал тебе «пока». Ты домой? Юнги мычит куда-то влево, что можно расценить, как да. — Я тоже. На этом их разговор закончен, чему Юнги, вроде как, рад, потому что если думать, что они персонажи игры в симс, то над ними после каждой реплики должна появляться красная чёрточка, так как сегодня Тэхён наговорил столько, что хватит до статуса «враги». Они доходят вместе до светофора как раз тогда, когда загорается красный человечек. Почему Тэхён идёт вместе с ним, Юнги не интересно, но тот как потерянная дворняжка — не сказать, что раздражает, но это не моё, заберите кто-нибудь, отстань, не иди за мной, не преследуй, фу. — Твоя дикция… — Еще слово, и я тебя выебу, — грубо прерывает Юнги, не замечая, что у Тэхёна дыхание сбилось, да и весь он напрягся и вытянулся, подобно зажатой на пятом ладу струне. Загорается зелёный, и Юнги очень надеется, что им не по пути, но парень как назло держится рядом. Хотел Мин познакомиться нормально? Забудьте, расхотел. Он смотрит на прохожих, не задерживаясь взглядом ни на ком конкретном дольше чем на пару секунд, но взгляд притягивает парень слева, что будто становится в два раза меньше и прозрачнее, Юнги даже жалко его немного. Пока курил, он о многом (о Тэхёне) думал и надумал, что они оба ебланы. Тэхён больше, а Мин упрямее. Поэтому он не собирается разговаривать с Тэ, но и избегать его перестанет. Вроде и обиду кинул, но и перешёл на новый уровень взаимоотношений. — Хён, правда, твоя дикция… — Я запрещаю тебе говорить на эту тему, полоумный, — снова перебивает Тэхёна Юнги, потому что устал слушать очередное говно про свой прикус, язык и остальные оральные штуки. А Тэхёна прёт с грубости. Неожиданно во рту сохнет и чувство какое-то странное, похожее на резкий спуск на аттракционе, появляется. У него было время поразмышлять об этом всём, но кроме мысли о том, что его прёт именно с шепелявой грубости Юнги, а не кого-нибудь другого и это, откровенно говоря, пиздец. Тэхён проглатывает ком в горле и выдыхает сквозь сжатые зубы. — Я хотел сказать… — Расхотел. — Послушай… — Рот. Замок. Выкинул. — Юнги как ребенок преподносит невидимый ключик ко рту Тэхена, закрывает его на замок и выкидывает в никуда. — Ну, правда… — Тихо, — Мин прислоняет палец к его губам и смотрит устрашающе. — Юн. — Молчи. — Ты мне нравишься. Юнги зависает, как перегруженный активной работой старенький компьютер, не способный выполнять несколько сложных операций одновременно. Но это длится недолго, несколько раз моргнув, он опускает всё еще прижатый к чужим губам палец и вглядывается в как будто абсолютно незнакомое лицо. — Тэхён, — первое (и, кажется, последнее), что может сказать Мин, понемногу отходя от шока. — Я… Нет. — Конечно, нет, — улыбается уголками губ Тэхён, — ты меня бесишь, хён, — уважительное обращение к старшим выходит как-то не совсем уважительно, — но твоя реакция стоила этого. Не переживай, по тебе видно, что ты натурален, без ГМО и других добавок, — продолжает тянуть улыбку Тэ, — а по мне видно, что я крошусь по тебе. — Без ГМО значит, — нейтральным, почти бесцветным голосом повторяет за ним Мин. — Твои шутки, такие же тупые, как и ты сам. Откуда у Чимина такая ядовитая бестия только? — Юнги поражён в самое сердце, душу, почки, аппендикс и другие внутренности и даже не догадывается, что Тэ вполне себе милый и добрый при и для других. — Не я недавно говорил, про прозрение и спасение при виде моей задницы, и не я угрожал выебать, если скажу ещё хоть слово. Ой, смотри, сколько я уже слов наговорил, однако же, всё ещё не выебанный, — пожимает плечами Тэ и перебегает дорогу на очередной загоревшийся красный, а Юнги, смотря на это лишь думает: «Куда, сука, блядь, лезешь?» И даже не знает, к чему именно это относится. Скорее всего к нему светофору.