3.
11 октября 2017 г., 19:05
Путь от Индианы до штата Мэн занимает почти сутки, и Уилл по-настоящему чувствует себя вымотанным. Разумеется, в пути Карен часто тормозила на заправках и у придорожных кафе, чтобы ребята размялись, но ему это все же мало помогало. Лукас так и не смог отпроситься у родителей и оттого на заднем сидении их было лишь трое. Всю дорогу переговариваясь, играя в игры и порой просто дремая, они все же добрались до Бангора, откуда дорога сворачивала в густые леса и вела прямиком в Дерри.
Приехали они к вечеру, когда жители уже разбредались по домам, и Уилл с интересом выглядывал из окна автомобиля, вылавливая взглядом забавную статую дровосека на центральной площади и местную школу, с большим указателем о комендантском часе. Когда Карен, наконец, подъезжает к дому и паркует автомобиль, Байерс первым выскакивает из салона, быстрым движением поправляя смятые шорты и оглядывая высокий двухэтажный дом с лужайкой, возможно самой большой в этом районе. Майк и Дастин вываливаются из машины следом и продолжают свой прерванный на момент приезда разговор о том, чем они займутся в первую очередь; Хэндерсон задаёт вопросы о том, куда можно пойти, а Майк объясняет ему, – довольно безрезультатно, хотя, – что понятия не имеет, ведь был здесь в последний раз очень давно.
Уилл на них смотрит с минуту, прежде чем вновь перевести взгляд на дом, потом на лужайку и, наконец, на взявшегося из ниоткуда мальчишку рядом с собой. Тот стоит почти плечом к плечу с ним и смотрит слегка озадаченно, но, заметив внимание, тут же расплывается в улыбке.
Уилл пару раз моргает и борется с желанием протереть глаза – мальчик так сильно походит на Майка; такие же тёмные курчавые волосы, скулы и карие глаза, нос и губы похожей формы и, возможно, если бы не очки с такими комично толстыми стёклами и шишка на лбу, заклеенная пластырем, Уилл, возможно, поставил бы себя в неловкое положение, спутав ребят.
– Смею приветствовать вас, монсеньор, в ваших новых апартаментах на это летнее рандеву, – Ричи Тозиер прикладывает ладонь к груди и говорит голосом дворецкого Тудлса, пока не слышит смешок и не расслабляется, перебрасывая руку через плечо гостя. – Добро пожаловать в Дерри, парень. Меня зовут Ричи.
Байерс чувствует, как спадает напряжение и смущение, и теперь он видит, что различий между Ричи и Майком гораздо больше, и что его переживания о том, что ненароком спутает, напрасны, потому что Майк стоит впереди, помогая матери с багажом, а Ричи здесь, чуть испачканный в пыли и грязи, опирается на него и приветствует.
– Уилл, – произносит как-то сдавленно, смотря себе под ноги и замечая разбитые колени Тозиера, тоже испачканные в пыли, смешавшейся с кровью.
Байерс задумывается о том, что, возможно, игры этих ребят здесь, в Дерри, внезапно намного интересней и живее любых игр в Хокинсе, и Уиллу вдруг хочется поучаствовать, может тоже разбить колени, но единственное, что приходит на ум с мыслью о крови – Демогоргон. О нем думать не хочется, и мальчик встряхивает головой, словно выбрасывая монстра из мыслей.
– Может, пойдем уже, а, Уилл? – Ричи подталкивает его в спину и, убедившись, что гость идёт за ним, ступает вперёд и догоняет Майка. С Уилером он почти такой же; говорит голосом Пиканини, поправляет на носу очки и смотрит с таким выражением, которое Уилл не раз видел на лице самого Майка, почти копирует его.
Ричи присвистывает, тыкает пальцем Уилера в щеку, нос, даже дергает за темные кудри, ловко уворачиваясь от попыток того отмахнуться. На мгновение он замирает и вглядывается в уже порядком раздраженное лицо кузена – уже почти все взгляды были направлены на двух мальчиков, застывших на дорожке, ведущей к дому.
– Черт, ты только глянь! – восклицает восхищенно Ричи, крепче держа Майка за плечи, – у нас же одно лицо, Майки. Интересно, а член у тебя такой же длинный как и у меня...
– Ричи! – голос матери, стоящей на пороге, отдергивает, и мальчик виновато ей улыбается, наслаждаясь румянцем на щеках Уилера.
– У меня словно в глазах двоится, – говорит Дастин Уиллу, нагоняя того по пути к дому. Они, как и все, стали невольными свидетелями этого воссоединения родственников, и Байерс, смотря вслед двум так похожим мальчикам, всё ещё чувствует волну смущения за фразу, брошенную Тозиером.
– Лето обещает быть весёлым, – говорит он с улыбкой.
Ужин проходит почти идеально, лишь Мэгги Тозиер пару раз одергивает Ричи, когда острый язык заносит того немного не в ту степь. Уилл наслаждается вкусной едой и оглядывает убранство столовой, краем уха всё же прислушиваясь к болтовне Ричи, как к чему-то фоновому, барахлящему на заднем плане. Дастин и Майк сидят рядом, вроде бы даже участвуют в разговоре с младшим Тозиером – хотя Майк в основном лишь закатывает глаза и улыбается шуткам, – и Байерс чувствует умиротворение.
И всё и правда было бы идеально, если бы не внезапный приступ головокружения – одно из последствий нахождения в Изнанке. Он извиняется перед взрослыми и, поднимаясь, игнорирует взгляды мальчишек, направленных на него. У Мэгги он спрашивает о ванной комнате, – дальше по коридору и налево, – и скрывается в ней за считанные секунды, дыша тяжело и рвано.
Приступ внезапный и острый, перерастающий из головокружения в боль, бьющую по вискам, расползается вниз по горлу, оборачиваясь в тошноту, наполненную горечью и слизью.
Байерс прикрывает глаза и дышит через раз, стараясь перевести дыхание и успокоиться, вновь прийти в себя, но когда он открывает глаза, то лишь содрогается всем телом. Он больше не в светлой уборной дома Тозиеров, а в Изнанке, поглощающей его медленно, словно зыбучие пески. Уилл резко оборачивается, оглядывается и слышит. Он слышит стрекотание и рык, громогласный рёв, и знает, кому он принадлежит – монстру, что умер полгода назад. Демогоргону.
Бесконтрольная дрожь начинает бить тело, и мальчик едва ли может что-то сделать, чтобы избежать этой пытки. Он старается контролировать дыхание, дыша медленно, через рот, зажмуриваясь и обхватывая себя руками, и, когда Уилл, открывая глаза, видит связку воздушных шаров в углу комнаты, он думает, что все получается.
Упираясь руками в скользкую поверхность раковины, Уилл смотрит на эту связку шариков разных цветов и не припоминает чтобы видел ее, когда входил в ванную. Он позволяет себе задуматься об этом на долю секунды, прежде чем испугаться ещё сильнее, потому что шаров и впрямь не было, их просто не могло быть здесь. Как и не могло быть ярко-желтых глаз, сверкающих из темноты за душевой занавеской.
В момент, когда шарики в связке все разом лопаются, Байерс подскакивает на месте, почти вжимаясь в противоположный угол, и, наконец, приходит в себя, вновь оказываясь в чистой ванной комнате.
– Уилл, у тебя всё нормально?
Тяжело дыша и стирая ладонью мокрые дорожки со щек, Байерс не сразу узнает голос по ту сторону двери, пытаясь вспомнить имя того, кто может звать его здесь, и с трудом находя ответ – Майк.
Отпереть дверь получается не сразу; руки мальчика дрожат, почти ходят ходуном и взяться с первого раза за задвижку не выходит, что, возможно, даже к лучшему – совсем не хочется, чтобы Уилер видел его таким. Оттого ещё пару секунд Уилл мешкается, чтобы собрать себя с пола, перевести дыхание и сдержать истерику.
– Всё хорошо? – новый голос, голос Ричи Тозиера, что лишь на одну октаву ниже голоса Майка Уилера, звучит как раз в ту минуту, как Уилл отпирает дверь. Выражение на лицах обоих мальчиков почти схожее – беспокойство смешанное с настороженностью, и если волнение Майка понятно, тревога Ричи удивляет.
– Всё уже нормально, – Уилл старается говорить быстро, но язык заплетается, а высохшее горло скрипит словно ржавое колесо, что забыли смазать.
– Ты уверен? – Майк смотрит с заботой, касаясь рукой плеча и выводя в коридор, и Уиллу хочется сказать ему, что да, что всё нормально, что просто очередной призрак прошлого, но у него и слова вымолвить не выходит. Ричи перебивает и смотрит пристально, явно не собираясь оставлять Байерса в покое так просто.
– Ты что-то видел?
