7.
31 октября 2017 г., 21:01
Вечер Ричи проводит в компании пластинки Джона Фогерти, комикса, – сегодня он выбрал один из выпусков Склепа Ужасов, – и Дастина, с которым обсуждает страшную историю и её сюжетные повороты. Мысли об Оно сейчас его не тревожат, как и не беспокоит то, что даже только прибывшие в Дерри мальчишки так же проникаются здешней атмосферой, тоже видят это. Почесывая кончик носа о тыльную сторону ладони, Ричи думает о нелегкой судьбе и, без сомнения, скорой смерти нарисованного героя, и о том, что завтра обязательно раскрутит Эдди на рожок мороженого – тот будет отмахиваться, закатывать глаза, но купит все равно. Ричи знает это так же хорошо, как и то, каким будет следующий шаг главного героя комикса.
Майк же, в соседней с Ричи комнате, настолько беспечным не был. Он, успевший ещё вчерашним вечером разложить на полках свои вещи, сейчас лежал пластом на кровати, смотря в потолок и думая. Мысль об Оно не покидала его с того момента, как они вчетвером вернулись из Бесси-парка. По дороге к дому Ричи, Майк то и дело бросал в сторону Уилла встревоженные взгляды, переживая, что у того и впрямь может начаться приступ – уж больно бледным он был. Байерс же старался изо всех сил держаться за эту реальность, где Дастин с легкостью заводил разговор с Бэном, Ричи шутливо подталкивал плечом Стэна, вновь начиная лишь им понятную беседу о бар-мицве, а Майк с Биллом обсуждали Оно. Мальчики шли рядом и говорили не особо громко, но Уиллу все равно удалось расслышать обрывки их разговора:
– Здесь, в Дерри, дети пропадают в два раза чаще, чем где-либо, – произнес тогда Майк, чуть хмуря брови, – почему тогда полиция ничего не предпринимает?
– М-м-мы думаем, что во всем в-в-виновато Оно, – отвечал ему Билл, устремляя взгляд на дальние кусты можжевельника. – Здесь всех у-у-устраивает происходящее.
Слушал Денбро Майк, опустив взгляд себе под ноги и думая о том времени, когда в ноябре пропал Уилл. В их сонном Хокинсе, где до того момента ничего особенного не происходило, жители собрались тогда в небольшие группы и осмотрели почти каждый уголок Лихолесья в поисках младшего Байерса. Сейчас же, слушая о полном равнодушии жителей Дерри и глядя на листки объявлений о пропаже, Майк думал об этих детях и жалел их. Искал ли их кто-то? Собирал ли добровольцев и до поздней ночи обыскивал коллектора? Делал ли хоть что-то кроме ксерокопий этих бездушных листовок?
Майк сомневался, а Билл его сомнения подтверждал.
– Смен-н-няются лишь ф-ф-фотографии.
Сейчас, лёжа в своей постели и вспоминая этот разговор, Майк рад, что в Хокинсе все иначе, и что Уилла они смогли найти. Одна мысль о том, что этого могло не произойти, и Байерс, возможно, так и остался бы лишь фотографией на объявлении о розыске, заставляет поморщиться, почти завыть. Уилер думает, что это мог бы быть один из его страхов – потерять Байерса вновь. Снова сидеть за партой одному и сверлить взглядом пустой стул, снова слышать лишь трещащую помехами тишину в рации, переключаясь на его канал. Потерять снова.
– Майк? – Уилл появляется на пороге комнаты с зубной щеткой в руках и, что несказанно радует Уилера, без той бледности на щеках, что словно маской ложилась на лицо мальчика на протяжении уже двух дней. – Ты еще не спишь?
Байерс растягивает губы в легкой улыбке и все еще мнется на пороге, будто не решаясь войти, хотя они и делят эту комнату на двоих. Это несколько смущает Майка и тот, приподнимаясь на кровати и опираясь на локти, смотрит на застывшего в дверях друга. Тот уже успел переодеться в легкие пижамные штаны и футболку и сейчас, переступая босыми ногами по полу, улыбается Уилеру мягко, словно извиняясь за то, что потревожил и прервал поток его раздумий. Майку, хотя, все равно на упущенную мысль; он внимательным взглядом оглядывает лучшего друга, останавливает свое внимание на его сжатых в кулак руках, местами влажных волосах и, наконец, на светло-карих глазах. Таящийся на их глубине страх Майк находит сразу – тот там почти постоянно с момента возвращения из Изнанки, – оттого на него он не особо обращает внимание, замечая еще и спокойствие, смешанное с умиротворением и теплом. Уилл всегда был таким – смесью всех этих чувств вместе взятых, возможно с толикой неловкости и смущения, и ему, Уилеру, это очень нравилось.
Осознание, что с Уиллом сейчас всё нормально, греет Майка – Байерс и впрямь выглядит лучше, чем на протяжении всего дня, – но вопрос всё же непроизвольно срывается с языка:
– Всё нормально?
Уилл облизывает губы и слабо пожимает плечами, наконец, заходя в спальню и усаживаясь на свою кровать. Ответа у него нет, потому что нормальным происходящее здесь в целом и с ним в частности назвать нельзя, но игнорировать взгляд Майка у него тоже не выходит, и он обходится быстрым кивком.
– Что ты думаешь о том, что сказал Билл сегодня? – тишина между ними не напрягающая, но Байерс нарушает её, потому что хочет услышать мнение Майка. – Об Оно?
Обращая внимание на то, как Уилл перебирает пальцами щетинки своей зубной щетки, Майк думает, что верит. Потому что не верить не получается.
– Ты видел его? Этого клоуна? – спрашивает он, вспоминая момент в парке, где Уилл явно что-то заметил.
– Это был шарик, он парил над каналом, – не глядя на друга, произносит Байерс.
Майку любопытно, как именно выглядит Оно, настолько ли страшен этот клоун, как его описывал Билл, но еще больше его интересует другое – страх. Денбро упоминал в разговоре, что Оно знает, чего ты боишься, и пользуется этим, обращается в это. И, если сказанное им – правда, то им явно несдобровать. Он понятия не имеет, как перебороть страх, ведь тот парализует, отравляет всё внутри – Уилер знает не понаслышке.
Он смотрит на Уилла, который расправляет постель, уже собираясь ложиться спать. Смотрит на его плечи и тонкие руки, на спину с выступающими лопатками и волосы у основания шеи, и Майку искренне его жаль, потому что он, как никто другой знает, какой его самый страшный кошмар – вновь оказаться в Изнанке, вновь прятаться от Демогоргона, вновь быть одному. Уилер вздыхает, еще секунду глядит на друга и давит в себе порыв подойти и сжать того в объятиях, предложить вернуться в Хокинс, пока еще не поздно, потому что примерно представляет себе, как тот будет страдать, если клоун доберётся до них. Майк этого не хочет – видел достаточно страданий Уилла Байерса за эти полгода, сопровождаемые тяжелыми приступами, и усугублять просто не хочет. Тот слишком важен для него.
– Доброй ночи, Майк, – вырывая друга из раздумий вновь, с лёгкой улыбкой роняет Уилл и удобнее устраивается на своей кровати. В ответ тот лишь кивает и отворачивается к стене.
Майк чувствует недосказанность; слова крутятся на кончике его языка, но произнести ничего не получается, словно у него пропал голос. Он хочет окликнуть Уилла, возможно, предложить ему не спать этой ночью и просто поговорить – обо всем, о чем тот только захочет, лишь бы просто не спать. Но Майк молчит, прикусывая губу, а Уилл прикрывает глаза и старается заснуть, моля всех богов чтобы без сновидений на этот раз.
