13.
3 декабря 2017 г., 14:57
Уилл Байерс не чувствует, кажется, ничего, кроме ужаса. Дикого и необузданного ужаса, заставляющего всё тело заледенеть. Мальчик сжимается в углу ближайшей открытой комнаты в клубок, стараясь стать ещё меньше, почти слиться со стеной, когда слышит рёв. Его бешено стучащее в груди сердце пропускает удар, почти останавливаясь, едва мерный утробный рокот Демогоргона сменяется громовым раскатом. Он совсем не знает, что делать.
Глядя в дальний угол комнаты, Байерс чувствует, как дрожь начинает перекатываться по телу волнами – прямо там монстр; сидит, склонившись над чем-то уже растерзанным. Огромный, склизкий, с выступающими наростами на хребте. Демогоргон. Самый страшный кошмар Уилла Байерса.
Мальчик дышит глубоко и тихо, оглядывается в поисках хоть чего-то, чем можно было бы отбиться, но доски здесь высохшие и прогнившие, стальные прутья проржавевшие и ломкие, а единственная труба совсем далеко. Закусывая губу, он ещё надеется, что ему кто-то поможет, но ни Майка, ни Билла он не слышит, как и не слышит стонов боли Эдди. Ничего, кроме монстра.
Уилл зажмуривается, утыкается носом в пыльные колени, с размазанной по ним кровью от падения на щепки, и дышит размеренно, успокаиваясь. Он случайно проводит лбом по одной из ран и на боль, разносящуюся неприятными электрическими разрядами под кожей, лишь морщится – слишком напуган, чтобы заметить в полной мере, чтобы осознать, что болит.
Изнанка. Так же было и там. Уилл помнит слишком хорошо, как прятался и замерзал, как медленно умирал, свернувшись в клубок в Замке Байерса. Он помнит слишком хорошо, как смирился с тем, что его могут не найти. Он не хочет проживать это вновь.
Выглядывая из-за коленей, Байерс смотрит на монстра и не сдерживает скулёж, сорвавшийся с губ. Демогоргон оборачивается к нему, вытягиваясь во весь свой рост, и ревет открытой пастью в пять зубастых лепестков.
– Нет, пожалуйста, – шепчет одними губами Уилл, чувствуя, как горячие слёзы катятся по щекам, стирая пыль и грязь. – Пожалуйста, только не снова.
Уилл позволяет себе одну минуту слабости и слёз, всего одну, потому что знает, что большего у него нет – Демогоргон ждать не будет, как и Эдди. Уилл уверен, что Каспбраку нужна помощь так же, как и ему самому, потому раскисать здесь не может. Помня о том, что должен быть тихим, Уилл глядит на дверь, распахнутую настежь, и утирает влагу с глаз и щёк. Он всегда неплохо бегал, он даже ускользнул от монстра в Изнанке, он сможет сделать это и сейчас.
Дощатый пол под ногами скрипит, и первый шаг Уилл делает неуверенно, как и несколько последующих, боясь, что Демогоргон услышит и вновь обратит на него своё внимание, уже бросившись навстречу. Ступая мелкими шажками вдоль стены, Байерс зажмуривается лишь на мгновение, – перед решающим рывком в коридор, – и понимает, что, возможно, сделал это зря. Наступая на выбитую из стоящего рядом старого шкафа доску, Уилл чувствует, как внутри у него все обрывается; на шум монстр резко оборачивается, раскрывает свою сочащуюся слюной пасть и ревет.
Вжавшись спиной в стену, Уилл больше не ждёт, срываясь на бег и выныривая из комнаты в коридор, совсем забыв про дыру в полу, куда ранее провалился Эдди, и куда сейчас падает сам.
***
Больно. Единственная мысль, что горит огнём в голове Эдди Каспбрака, когда он приходит в себя, что ему больно. Вид неестественно выгнутой руки выбивает из него воздух, и первое, о чем он думает, глядя на перелом, что мама непременно будет в ярости. Если она почти пышет гневом, глядя на его ушибленные колени, то сломанная рука может довести Соню Каспбрак до белого каления. Неловко приподнявшись на пыльных досках, Эдди смотрит на руку и чувствует, как боль пульсирует до самого предплечья, отдаваясь в висках. Кажется, будто руки и нет вовсе, будто она вся в огне, пылает и горит. Соня будет в бешенстве. Оглядываясь, Эдди слабо выдыхает; он в гостиной, довольно светлой, находящейся совсем близко к выходу, нужно только подняться. Но сделать этого Эдди не успевает – Уилл Байерс приземляется прямо перед ним – Каспбрак едва успевает притянуть к себе ногу, чтобы мальчик не упал на неё. Уилл падает почти на то же место, где минутами ранее очнулся Эдди, и Каспбраку не составляет труда понять, что тот упал в ту же дыру в коридоре второго этажа, что и он. Лежащий на животе Байерс тихо стонет, откашливает пыль и вытирает тыльной стороной ладони кровь, льющуюся из разбитого носа. Эдди смотрит на него неверяще, не в полной мере осознавая, что тот и правда здесь, рядом с ним. Продолжающий откашливать поднятую столбом пыль, Уилл же наоборот, рад видеть Эдди безумно, потому что вновь не один, потому что тот жив, пусть и не так невредим, как хотелось бы. Потому что призрака Изнанки больше нет. Приподнимаясь, Байерс кривится от резкой боли в ноге – вывихнул лодыжку, когда упал на доски. Он смотрит на Эдди и хочет сказать, что им надо уходить, хочет спросить о руке и узнать, не видел ли тот остальных, но глядя на Каспбрака, забывает обо всем. Выражение на его лице нельзя спутать ни с чем – неподдельный страх. Он смотрит за левое плечо Уилла и с его щёк стираются все краски, потому что там, на двери старого холодильника, рука. Эдди знает, что она принадлежит никак не прокаженному, и уж тем более не монстру из страхов Уилла. Она принадлежит Оно. Клоуну, что отпирает дверь холодильника изнутри и показывается на глаза перепуганным мальчишкам, отползающим почти синхронно к противоположной стене, надеясь спрятаться. Уилл морщится от боли, задевая пульсирующую огнём лодыжку о доски и оборачиваясь к Каспбраку. Он думает, что у них есть шанс. Небольшой, но все же есть. – Эдди, беги, – шепчет Байерс, дёргая того за рукав футболки, – беги отсюда, ты можешь выбраться, давай же, беги! Но Эдди не может. Он не может бросить Уилла здесь, как и не может просто взять и подняться, не может просто отойти от шока и отвести взгляд от клоуна. Пеннивайз, уже успевший вылезти из холодильника и растянуть красные губы в усмешке, неспешной игривой походкой направляется в их сторону, пританцовывая и веселясь. – Время летать, мальчики! – со звонкими смехом клоун бросается вперед, нависает над ними и хватает Каспбрака за плечо. Именно тогда Уилл понимает, что это конец. Что их сейчас съедят, ведь другого он просто не видит – убежать теперь они не смогут. Их шансы становятся настолько малы, когда клоун уже здесь, прямо перед ними, что сомнений не остаётся – они умрут здесь, в заброшенном доме на Нейболт-стрит. Уилл глядит на свою ушибленную ногу всего секунду; она горит огнём и даже мысль о том, чтобы подняться и побежать, разносит искры боли по всему телу. Эдди, сидящий рядом, почти дрожит, и Байерс понять не может откуда у того ещё есть силы и смелость, чтобы несколько раз ударить Пеннивайза по лицу, когда тот склоняется слишком близко. Монстр же словно и не замечает его ударов, ловко перехватывает маленькое запястье Каспбрака и подносит ко рту, готовый откусить в любую минуту, но пока лишь забавляясь с ним. Именно в этот момент Байерс понимает. Понимает, что, как и с Демогоргоном, так просто не сдастся. Ударить клоуна по плечу у него выходит случайно, почти за пределами понимая Уилла о том, как ему вообще это удалось. Он толкает Пеннивайза и бьет, цепляется пальцами за его грязный потертый костюм, но вреда не наносит – его сила не вровень силе монстра. Но отвлечь клоуна от Эдди получается – тот, наконец, замечает Байерса. Пеннивайз оборачивается медленно, держа в одной своей руке запястье Эдди, который смотрит на Оно в почти неописуемом ужасе, и с оскалом впирает свой взгляд в Уилла. Золотые глаза монстра пронзают Байерса, словно здоровенные пики, проносят по позвоночнику холод и дрожь, заполняют всю грудную клетку страхом. Тварь смотрит на него так, словно он самый вкусный обед, и Уилл знает, помнит это чувство с Изнанки. С Демогоргона. – Какой прекрасный, вкусный страх, – рычит им в лица Пеннивайз, дыша приторно сладким сиропом и жареным попкорном, истекая вязкой слюной на шорты мальчишек. С мыслью о том, что да, они умрут здесь, Байерс сжимает здоровую руку Эдди, которую клоун уже успел выпустить, и зажмуривается. Он не хочет видеть всего этого; увеличивающегося в размерах рта клоуна, показывающихся острых акульих зубов, их собственной смерти. Каспбрак хнычет рядом и сжимает руку в ответ так, что та начинает болеть. Эдди, в отличие от Уилла, видит все; истекающую слюной зубастую пасть монстра у своего лица, руку, тянущуюся к горлу Байерса и сжимающую его слишком легко, огонь в золотых глазах клоуна. Он видит, как Уилл брыкается, слышит, как он давится кашлем, и дрожит – он, Эдди, ничего не может сделать. Страх сковывает до самого горла, что даже дышать становится сложнее, ничего кроме дикого необузданного ужаса. Оба мальчика настолько поглощены этим чувством, что не слышат, как в гостиную старого дома на Нейболт–стрит врываются трое других ребят. Майк и Билл при виде клоуна, склонившегося во весь свой рост над друзьями, почти задыхаются и тормозят у самого выхода. Ричи, в отличие от них, эмоций не сдерживает и роняет испуганное и пораженное: – Твою ж мать! Клоун на появление ребят реагирует быстро; поднимает голову и проводит рукой по лицу Каспбрака, пока оборачивается, другой рукой сжимая челюсть Уилла так сильно, что боль зажигает белые пятна под крепко сжатыми веками мальчика. Увиденное пугает и у Майка не вырывается ничего, кроме имени Байерса с губ, потому что видеть его таким – вновь в самой гуще опасности, вновь на волоске от смерти, – больно. – Это недостаточно реально для тебя, Билли? – Пеннивайз словно теряет весь интерес к сжавшимся перед ним на полу Эдди и Уиллу, оборачиваясь к Денбро. – Я недостаточно реальный для тебя? Клоун меняет тональность голоса легко, словно играясь, говорит с обидой и гримасничает, и Майк знает, что ничего хорошего это им не сулит. Он изо всех сил старается глядеть только на Пеннивайза, но всё равно взгляд на монстре долго задерживать не может – тот постоянно соскальзывает за его спину, туда, где сидят двое мальчиков. – Это было достаточно реально для Джорджи. Сказанное словно что-то ломает в Билле, Майк видит это, почти чувствует, как у того срывает все плотины и наводнение внутри затапливает почти с головой. Упоминание брата как удар ниже пояса, и Уилер, как и Ричи, ступает к Денбро ближе, чтобы, если вдруг понадобится, удержать его. Но как-то отреагировать ни у кого из мальчиков всё же не получается, потому что клоун не ждет и бросается к ним. Майк может поклясться, что всё происходит слишком быстро, начиная с этой секунды; вот Пеннивайз кидается в их сторону, оставляя Эдди и Уилла сидеть на полу в полном шоке, в ужасе, пожирающем их. Вот Оно почти хватает Билла за плечо, и Ричи в последний момент успевает отдернуть того к себе за рукав рубашки, который не отпускал с момента, как они втроем вступили в гостиную. Вот, когда клоун почти сжимает руку на его, Майка, запястье, острая пика с проржавевшего забора, что перед домом, пронзает глаз Пеннивайза и его правый висок.
