14.
17 декабря 2017 г., 00:46
До этого момента все происходящее проносится со скоростью света, но после растягивается нугой. Они видят Беверли; та всё ещё стоит в боевой стойке, тяжело дышит и, с пугающей решимостью готова, будь у нее вновь такая возможность, нанести еще один удар. Но шанса ей больше не выпадает и она на всех парах мчится к вжавшимся в стену Уиллу и Эдди. Её примеру следуют и трое других мальчиков во главе с Биллом – они обегают застывшего Пеннивайза, падают на колени перед друзьями и слышат рык.
Ричи приседает рядом с Эдди и сначала трясет его за плечо, но, когда тот не реагирует, обхватывает его лицо руками. Им надо уходить, он это знает и говорит об этом Каспбраку, но за бешенным стуком собственного сердца, едва ли слышит свои слова.
– Давай же, Эдди, – кричит он, стараясь, чтобы услышал, чтобы, наконец, поднялся и они смогли уйти отсюда, потому что Ричи ни минуты не даст пробыть Эдди в этом кошмаре дольше.
Клоун, словно увеличившийся в размерах, рычит утробно и оборачивается к ребятам медленно, давая в полной мере испугаться. Майк отводит взгляд от него и глядит на Тозиера, которому Эдди уже что-то кричит в ответ, и Уилер делает шаг в сторону зажмурившегося и крепко сжавшего руку Эдди Уилла, но присесть перед ним не успевает. Билл держит его за футболку, тянет в сторону клоуна, который теперь вовсе и не клоун – оборотень, – и смотрит с отчаянным вопросом. Что им делать?
Ричи, успешно вырвавший Эдди из оцепенения, слышит голос Беверли, что мертвой хваткой держится за его футболку; та кричит, что им надо уходить, спрашивает, всё ли в порядке и тихо всхлипывает. Остальные ребята, что до этих пор ждали на улице, застывают у противоположной стены, глядя на происходящее в ужасе, чувствуя, как холод бежит по венам. Тозиер, всё ещё продолжающий держать лицо Эдди в ладонях, никак не готовый так просто отпустить, почти задыхается, когда тот начинает паниковать. Эдди смотрит на Уилла, дергает того за крепко сжатую руку, сжимает пальцы на холодной, почти ледяной коже и зовет по имени. Его собственная рука, сломанная и лежащая пластом на животе, горит огнем до самого плеча, но Эдди почти не замечает – адреналин, смешанный со страхом, перебивает почти все чувства.
– Уилл! – зовет уже в который раз Каспбрак и с паникой смотрит на Ричи.
Байерс в себя не приходит, провалившись куда-то глубоко, словно в сон. Его глаза крепко зажмурены, щеки окрасились серым цветом, а кровь из ушибленного носа уже залила подбородок. Уилл выглядит плохо, не хуже любого из них, но и едва ли походит на живого. Жутко и плохо.
Ричи пересаживается ближе к нему как раз в тот момент, когда Пеннивайз ранит Бена. Он смотрит на Байерса и чувствует, как воздух застревает в горле – он понятия не имеет, что делать. Нервно выдыхая, он сначала касается плеч мальчика, встряхивая его так же, как делал это с Эдди минутой ранее, потом обхватывает ладонями лицо Уилла и вздрагивает – холодный. В такую жару, что пот скатывается по спине каждую минуту, Уилл Байерс такой холодный.
– Майк! – кричит Ричи, оборачиваясь к кузену.
Он понятия не имеет, что делать, потому что никогда ранее с подобным не встречался, и он надеется, что Уилер поможет, потому что видеть Байерса таким – сломанным и не живым, – по-настоящему страшно.
– Майк, черт возьми! – пробует вновь Тозиер, переводя дыхание и вновь оборачиваясь обратно к Уиллу. – Байерс, ну же. Давай, нужно просыпаться! Не вынуждай меня целовать тебя, чтобы разбудить – Эдди будет ревновать.
Тозиер слышит, как дрожит его собственный голос, чувствует, как холод пробегает по спине, потому что это уже не смешно, потому что чертов Байерс не просыпается. Толчок локтем в бок от Эдди слабый, и Ричи даже не сразу его замечает – больше как привычка, чем знак раздражения, и Тозиер понимает, что Эдди волнуется за Уилла так же сильно, чтобы в полной мере рассердиться на брошенную фразу.
– Давай же, Уилл, нам надо уходить. Ты ведь всё проспишь!
Ричи встряхивает Байерса вновь, подсаживается еще ближе, касаясь своими коленями прижатых к груди ног Уилла, и пробует снова. Он не замечает ничего вокруг; ни того, как исчезает Пеннивайз, ни ребят, окружающих их, ни даже Майка, приседающего рядом с ним. Ричи полностью сосредоточен на том, чтобы разбудить Уилла, и потому сперва даже отталкивает руки Уилера, когда тот тянется к другу. Только спустя мгновение, Тозиер понимает, что это Майк, что Майк поможет, и отпускает Байерса, давая кузену склониться над бессознательным мальчиком.
Руки Уилера дрожат, когда он касается предплечья Уилла – он знает, что с ним. Он знает, что тот провалился в самую глубь и, возможно, сейчас зовет на помощь. Он знает и боится, что не сможет вытащить Байерса из Изнанки, что прочно вплела себя в него.
– Нет, пожалуйста. Только не это. Пожалуйста…
Уилл Байерс замерзает, сжимается в клубок у стены и умоляет.
Он всё в том же доме на Нейболт-стрит, сидит в гостиной на пыльных досках, но все же не здесь. Уилл знает, что это Изнанка, знает, что это не просто ужас, навеянный клоуном. Он провалился.
Это место знакомо ему очень хорошо, чересчур хорошо; почти никогда не покидает его ночных кошмаров, всегда где-то на периферии сознания. Место, где сплошной холод, темнота и черная тля, где лианы, словно вены, ползут по стенам, и запах гнили, с примесью озона. Где холод дикий, пробирающий до костей, от которого не избавиться, который сковывает в ледяные глыбы внутренности и оставляет иней на ресницах. Уилл Байерс замерзает здесь и не уверен, что сможет когда-либо отогреться.
– Майк! Майк! – зовет Байерс; он может поклясться, что слышал голос Майка, когда клоун уже был готов сожрать их с Эдди.
Он оглядывается и дрожит всем телом – минуту назад здесь были люди, он за руку держал Эдди, потому что они были готовы умереть в пасти чудовища. Сейчас Уилл один, умирает от ужаса и холода. Погибает от собственных воспоминаний.
– Майк, – пробует вновь мальчик, обхватив себя руками и уткнувшись носом в колени.
Его сердце грохотом отдается в ушах, пробивает грудную клетку бешеным стуком и Байерс не сдерживает тихого всхлипа – проваливаться в Изнанку всегда тяжело, но обычно это не длилось так долго, он приходил в себя тут же. Сейчас было иначе, и Уилла это пугало.
– Пожалуйста, – тихо скулит он, почти задыхаясь, – Майк… Пожалуйста, вытащите меня отсюда.
Ричи абсолютно не знает, что же делать. Он смотрит на Байерса сквозь толстые линзы очков, чувствуя, как собравшиеся вокруг них ребята нагнетают атмосферу. Он нервничает и кусает губы, вновь встряхивает Уилла за плечо и смотрит на рядом сидящего Майка испуганно. Тот глядит на Байерса так же, с примесью печали и ещё чего-то, что Ричи сейчас просто не знает, как назвать. Уилер вспотевшими руками сжимает худые плечи Байерса, с трудом дышит ровно и боится; бесплодные попытки Тозиера разбудить Уилла надежды не вселяют.
– Уилл, – голос Майка дрожит, и все внутри него вибрирует от напряжения, но он настроен решительно – если разбудить Байерса не выйдет, он потащит его на себе, прочь из этого проклятого дома, – Уилл, это Майк. Давай, тебе нужно проснуться.
Уилер не уверен, как впрочем, и Ричи, что именно нужно делать; раньше достаточно было просто хорошенько встряхнуть мальчика, чтобы тот пришёл в себя, сейчас же, кажется, не помогает ничего. Он тяжело вздыхает и игнорирует почти всех; крики ребят и их болезненные вздохи доносятся до Уилера словно издалека. Кто-то говорит о том, что нужно выбираться, но Майк так сосредоточен на Уилле и рядом сидящем кузене, что ничего не слышит.
– Ну же, Уилл, пожалуйста, – вновь встряхивая мальчика, словно тот тряпичная кукла, Майк ощущает, как сильно дрожат руки. Перед глазами плывет, а ком подкатывает к горлу, уже немного и дышать нечем.
– Часто такое случается? – решается спросить Тозиер.
Он смотрит на Майка внимательно, поправляя очки и облизывая губы. Эдди, сидящий рядом, цепляется за его футболку и взгляда от Байерса не отводит; боль уже почти и не чувствуется. Уилер глядит на кузена и словно понимает; видит у того во взгляде то, что и у него самого – волнение за Уилла Байерса, такое сильное, что тяжело дышать. Майк об этом не задумывается, смотрит вновь на бессознательного лучшего друга и склоняется к нему ближе, касается пальцами холодной щеки.
– Ребята, – Беверли подаёт голос и тот дрожит, – нам правда надо идти…
Именно в этот момент громкий вдох, будто вынырнувшего из воды Байерса обрывает все слова. Он смотрит расширившимся от ужаса глазами сначала на Майка, что сидит прямо напротив, так близко, что дыхание отпечатком остаётся на щеке, потом на Ричи, чьи колени упираются ему в ноги, а руки крепко держат в этом мире. Уилл смотрит на них и рассыпается.
Байерс проглатывает всхлип и дрожащими руками касается сначала плеча Майка, а потом и руки Тозиера – проверяет, правда ли вернулся, правда ли больше не в Изнанке.
Он смотрит на так похожих внешне мальчиков и выдыхает облегченно, дрожащей рукой стирая влагу с глаз. Майк и Ричи тянут его в тесное объятие, и Байерс, наконец, чувствует тепло.
– Ты в порядке? – Уилер обхватывает ладонями лицо Уилла, дожидается, пока тот кивнет и вновь сгребает в охапку.
– Д-д-давайте уже у-у-уйдем от-т-тсюда, – говорит Билл, замечая, что с Байерсом теперь все нормально, и переводя дыхание. Сам испугался не на шутку.
После слов Денбро ребята начинают суетиться, подниматься с пыльного дощатого пола и выбегать на улицу, под палящее солнце, где безопасней. Ричи склоняется над Эдди, говорит о том, что может вправить выбитую кость, но Каспбрак смотрит на него с ужасом и угрозой: кричит, энергично качает головой и упирается здоровой рукой в чужое плечо, надеясь отпихнуть от себя подальше. Уилл смотрит на них, держась за плечо Майка так, словно боясь, что если отпустит, то провалится в Изнанку вновь. Он глядит на всех ребят и чувствует, как облегчение огромнейшей волной накрывает его – вернулся.
– Ты можешь идти? – Майк спрашивает негромко, придерживая за плечи и не решаясь отступить от Байерса ни на шаг.
На вопрос тот уверенно кивает, морщится от боли, когда ступает на ушибленную ногу, но все равно продолжает пробираться к выходу своими силами, лишь опираясь на плечо Уилера.
Ричи, чуть хмурясь на крик боли Эдди, после того как успешно провел операцию по вправлению кости, придвигается к нему ближе, стоически выдерживает каждый удар, который Каспбрак наносит здоровой рукой. Эдди бьет размашисто и тормозит почти сразу, когда случайно сбивает очки с носа Тозиера и те с глухим шлепком приземляются на пол.
– Ты заслужил! – ворчит Каспбрак, поднимая очки и вручая их в руки Ричи – он все еще обижен, потому что теперь рука ноет вдвойне сильней, оттого и не надевает очки на нос Тозиера, как делал всегда.
– Вот так потом и спасай принцесс из лап страшных клоунов и подлечивай их раны, чтобы потом разбитое сердце и разбитые очки, – вещает Ричи, помогая Эдди подняться на ноги и покинуть, наконец, этот чертов дом.
