time to float (isn't it?)

      У дома Эдди, с криком Сони Каспбрак вниз по всей улице, у них все рушится. Ричи, стоящему между Майком и Биллом, кажется, что он слышит, как трещит и рвется их сплоченность, этот клубок одних на всех эмоций и чувств, что сплавило их вместе. Эдди, грубо впихнутый на пассажирское сидение материнской машины, кусает губы, выслушивая тираду Сони о том, какие у него непутевые друзья, и раз за разом повторяет себе, что не заплачет. Ни из-за руки, боль в которой словно раскаленным прутом бьет по кости. Ни из-за друзей, с которым мать ограничивает его общение теперь до минимума. Ни даже из-за ярко стоящей перед глазами улыбки клоуна, который почти убил его в том заброшенном доме. Произошедшее на Нейболт-стрит стираться из мыслей не желает; рука Оно, стискивающая запястье, раскатывающиеся в разные стороны глаза, голодные и чужие, и Уилл, не приходящий в себя так долго.       Эдди вздрагивает от воспоминаний и на друзей взгляда не поднимает – смотрит на свои колени и шмыгает носом, зная, что если посмотрит, то непременно разревётся как девчонка. Соня все ещё негодует, грозит пальцем Беверли, когда та тянется поднять упавшие на асфальт ключи, и поворачивается к двум мальчикам – Ричи и Майку.       – А вы, – цедит она сквозь зубы, – я ведь знала, что не стоило отпускать его с вами. Все знают, что от тебя, – она тычет пальцем в грудь Ричи, да так сильно, что тот отступает на шаг, – нет никакого толку, одни беды. Мэгги не помешало бы заняться воспитанием своего отпрыска.       Билла, желающего заступиться за друга, она обрывает на полуслове, гневно смотрит на хмурого Майка, и, хмыкнув напоследок, обходит свой подержанный форд и уезжает, оставляя после себя облако пыли. Глядя на притихшего рядом с собой сына, миссис Каспбрак вздыхает. Гнев ее все ещё бурлит в венах, но печальное болезненное выражение на лице Эдди несколько остужает ее ярость и она тянется пригладить его взъерошенные пыльные волосы.       – Тебе лучше больше не общаться с этими детьми, милый, – говорит она, зная, что послушает, – взгляни, что они с тобой сделали. От таких ребят добра можно не ждать. Я не хочу, чтобы ты с ними дружил.       Соня говорит и говорит, а Эдди продолжает поджимать губы и шмыгать носом. Ему больно, только вот боль эта от сломанной руки или от слов матери, он не знает. Возможно, от всего сразу.       Ошарашенные и разбитые после встречи с клоуном, ребята смотрят вслед уезжающему автомобилю, теряя надежду – Эдди к ним явно не вернётся. Они утопают в гнетущем молчании, пока Билл не решается его нарушить; его мысли все ещё о клоуне, перед глазами не исчезающая картинка того, как Оно бежит, скрывается зализывать раны. Он оборачивается к друзьям и смотрит на них с минуту, прежде чем начать.       – Я в-в-видел колодец, я в-в-видел, как Оно с-с-пускалось туда. М-мы знаем, где Оно п-п-прячется, и в следующий раз п-п-подготовимся лучше. Билл говорит воодушевленно, почти не заикаясь, а сердце в его груди колотится с такой бешеной силой, что вот-вот проломит рёбра. Пусть Эдди с ними сейчас нет, но они все ещё вместе, они смогут.       – Нет! Никакого следующего раза, Билл! Ты спятил! – первым срывается Стэн, и никто из ребят его не винит, все думают так же. – Ты хочешь вернуться туда?       Билл смотрит на друга и на мгновение теряет все слова – никак не ожидал, что не поддержат. Они ведь уже через многое прошли, как можно останавливаться на полпути? Но друзья напуганы, Урис продолжает кричать, а Ричи, внезапно для Билла, сторону которого Тозиер принимал всегда, поддерживает не его.       – Ты погляди, что эта тварь с нами сделала, Большой Билл! У Эдди сломана его гребанная рука! – кричит Тозиер, указывая сначала в сторону уехавшей машины, затем на стоящего неподалеку Уилла, – мы еле вытащили Байерса, черт знает откуда, а этот парень? – бросается к Бену Ричи. – Да его на фарш чуть не нашинковали!       Билл оглядывает сначала Уилла; того под руку держит Майк, а Дастин, стоящий рядом, справляется о его самочувствии едва ли не с интервалом в три минуты. Байерс выглядит неважно, и это ещё мягко сказано; его кожа все ещё пепельно-серого оттенка, глаза влажные от ярких образов Изнанки, а дрожь колотит тело так сильно, что кажется, будто у того припадок. Взгляд на Бена приземляется следом и тот выглядит ничем не лучше; бледность со щёк не сходит, кровь заливает шорты и разодранный край футболки, оголяя уголки отвратительной раны. И пусть эмоционально Хэнском кажется в порядке, Билл знает, что в его крови просто бурлит адреналин, потому и осознание того, что рана глубокая, а кровь продолжает течь обильно, к нему приходит не сразу.       – Мы не можем все так оставить. Нельзя сделать вид, что Оно исчезло, – теперь голос подаёт Беверли, и Билл чувствует прилив сил – не один, кто-то поддерживает его. – Бен, ты сам сказал, что Оно возвращается каждые двадцать семь лет…       Бен отвечает с лёгким пренебрежением, о том, что его едва ли будет волновать клоун и уж тем более сам Дерри, по прошествии почти тридцати лет. Он напоминает Беверли о том, что она сама планировала покинуть город, говорит, что живыми это сделать проще, и молчит, когда она отвечает ему метко.       – Я хочу бежать к чему-то, а не от чего-то.       Билл, правда, хочет прекратить эту словесную перепалку – они все на взводе, он сам почти не сдерживает себя, уверенный, что пойти по следам твари, что убила брата, сейчас самое верное – следы ещё свежие, а клоун ранен. Он, правда, хочет, но ничего не может поделать. Ричи почти надрывает связки, крича Биллу, что тот отправляет их на смерть, вновь кивает в сторону кузена.       – Давайте посмотрим правде в глаза, объективно. Почему мы вообще должны с этим бороться? А эти ребята? Это даже не их родной город, и ты предлагаешь нам всем передохнуть здесь? В этом чертовом доме?! Ты не понимаешь, что этим ты Джорджи не вернёшь, он мертв. Джорджи больше нет! Хочешь, чтобы и нас прикончили?       – З-з-забери свои слова н-н-назад, – в Денбро кипятится гнев, а Ричи уже сожалеет, что заикнулся о младшем брате Билла, но кто-то должен был.       – Нет, мы все погибнем из-за тебя! Мы все передохнем, пытаясь добраться до этого клоуна! Он всех нас убьет!       Возможно, этот момент их ссоры не кажется особо крупным, но для Ричи, когда Билл толкает его в плечо, это словно лавина накрывает с головой. Злость и обида заставляют толкнуть в ответ, а нежданный удар по лицу кулаком почти на секунду выносит из реальности. Билл ударил его. Большой Билл ударил его, Ричи Тозиера.       Майк подлетает к Ричи почти мгновенно, оставляя рядом с Байерсом Дастина и удерживая злого и вырывающегося из рук Тозиера. Тот кричит Биллу о том, какой тот глупец, о том, что погибать никому из них не хочется, а Денбро, крепко удерживаемый Майком Хэнлоном, тоже рвется прочь из чужих рук – то ли нанести ещё один удар, то ли просто заставить замолчать. Пыл обоих стихает мгновением позже, когда Беверли кричит, чтобы прекратили.       – Стойте, Оно ведь этого и добивается. Оно хочет рассорить нас! – девочка кричит, привлекая к себе внимание ребят, и кажется, её, наконец, слышат. – Мы были все вместе, когда ранили клоуна. Поэтому мы все живы!       Ричи отталкивает руки кузена от себя, поднимает брошенный на газон дома Каспбраков велосипед и уходит, оборачиваясь лишь на мгновение.       – И мне хочется еще пожить. Вы идёте? – он смотрит на Уилера и тот кивает, оглядывается на друзей и медлит. Уилл с места не сдвигается и шепчет одними губами Дастину, что останется.       – Да, мы догоним, – кивает ему Майк; он знает, почему Байерс решает остаться, и знает, как сильно он сам этого не хочет, но помешать мальчику не может. Тот полностью поддерживает позицию Билла о том, что пропажи детей нужно прекратить, и если он может, то сделает все, чтобы помочь, потому что исчезал сам и знает, каково это. И Майк знает, что тоже сделает все что угодно, лишь бы не позволить Байерсу вновь пропасть. Кому-либо вообще.       Денбро чувствует, как с каждым уезжающим от него неудачником внутри все сжимается, а руки опускаются – у них был шанс, ещё немного и они одолели бы Пеннивайза. Поднимая взгляд на Беверли, которая все ещё здесь, на его стороне, он смотрит сломлено, просит о помощи негласно. Уилл тоже ловит его взгляд, такой же, каким он глядел секундой ранее на Бев, и правда хочет помочь. В его глазах такая же решимость, что и у Марш, и это несколько воодушевляет Денбро.       – Майк, – начинает Билл, глядя на Уилера и чувствуя, что чем дольше смотрит на него, тем сильнее тянет в груди – тот так похож на Ричи. Биллу хочется, чтобы ничего этого не было, чтобы Тозиер тоже сейчас стоял рядом, как делал это всегда, но рядом только его кузен со своими друзьями, и у Билла ком в горле от этого. Без Ричи не так, без Ричи не дышится.       – Я знаю, что мы вряд ли что-то сможем сделать, когда нас так мало, – пожимает плечами Майк, отвечая на немой вопрос Денбро, – но мы можем хотя бы попытаться.       Он смотрит на рядом стоящего Уилла и Биллу не нужно быть гением, чтобы понять, почему Уилер остался, а не поехал вслед за кузеном. Уилл Байерс уезжать не собирался. Эта маленькая находка внезапно вдохновляет Билла, открывает для него что-то; он смотрит на мальчиков, тихо перешёптывающихся, и видит кристально чисто эту связь между ними, прочную, нерушимую. Он кивает им, вздыхает глубоко и решает, что сейчас возвращаться в дом нет смысла – Беверли права и им надо быть всем вместе, чтобы победить, опыт уже показал, что, разделённые на группы, они не справятся.       Майк обещает поговорить с Ричи, а Билл уже знает, что если не удастся повлиять на Тозиера, то и Стэн не решится вновь в этом участвовать. Те – лучшие друзья, и почти всегда только у Ричи получалось затянуть Уриса в их проделки, стоит вспомнить хотя бы постройку плотины на Кендускиге в начале этого лета. Билл думает о том, что, возможно, будь здесь Хэнлон и Эдди, и, конечно, Бен, возможно у них и получится противостоять клоуну, но Денбро сомневается. Ричи был рядом с ним на протяжении стольких лет. Он был с ним рядом при всех жутких моментах, связанных с клоуном. Он так отчетливо помнит вечер с фотоальбомом, когда оба сидели на кровати в комнате Джорджи, и Билл пытался доказать, что видел, видел как младший брат подмигнул ему со снимка. Ничего подобного они тогда не дождались, но встретились с не менее странным и страшным. С другой фотографией, фотографией центра Дерри примерно 1939 года. Тот случай до сих пор преследует страшными воспоминаниями и фантомной болью в пальцах, где срезало кожу, когда Билл потянулся, чтобы коснуться фотокарточки. Если бы Ричи тогда не остановил, ему могло отрезать пальцы. Ричи нужен ему.       Поднимая взгляд на оставшихся ребят, Билл не знает, что ещё им сказать, чтобы убедить. Дастин под руку поддерживает Уилла и смотрит не так решительно, как Байерс, но все же готов к любому решению, принятому сейчас Денбро. И это решение – отправиться сейчас по домам, потому что Билл размышляет не так здраво сейчас, утянутый обидой и болью за брата и друга, а потому соглашается с трезвой мыслью, что так будет лучше. Это предлагает ему Уилер, ступая вперёд на несколько шагов, а Беверли предложению улыбается и поддерживает – им нужен перерыв. Они вернутся, непременно, просто не сейчас.