time to float (isn't it?)

      К дому Тозиеров ребята возвращаются как раз к комендантскому часу – начинает смеркаться, медленно спадает жара, и оживление на улице сходит на нет. Люди расходятся по своим домам, ужинают и проводят остаток дня за телевизором, смотря вечернее шоу Косби.       Мальчики идут неспешно, катят рядом с собой велосипеды и большую часть пути от дома Каспбрака молчат. Каждый думает о случившемся на Нейболт-стрит. Уилл, прихрамывая, отстает от Майка и Дастина всего на полшага, словно не решаясь сбавить ход и потерять тех из виду лишь из-за того, что нога горит болью. Тишина между ними напрягающая и острая, испуганная – воспоминания о клоуне в серебристом костюме с пестрыми помпонами-пуговицами отравляет мысли каждого, пропитывает страхом. Ничего не поделать.       Добравшись, наконец, до дома Тозиеров, ребята находят Ричи в подвале; тот сидит на софе и с неким ожесточением пролистывает страницы одного из комиксов, которые купил у мистера Кима на прошлой неделе. Мальчишки замирают на пороге, и первым решает нарушить тишину Майк, спускаясь вниз по ступеням к кузену.       – Ты в порядке? – на вопрос Тозиер хмыкает и закатывает глаза – только что рассорился с лучшим другом, разве можно тут быть в порядке?       Когда этот обеспокоенный взгляд на лице Майка, наконец, начинает надоедать Ричи, он вспыхивает, словно свечка, и выпаливает, что у него все нормально, что Билл – слепой дурак, а они все – слишком долго добирались до дома. Он выглядит и впрямь разбито, и виной тому даже не покалеченная губа, а все в целом; слишком тяжелым выдался для них всех этот день, но Ричи при этом ещё и почти лишился друга. Разумеется, они помирятся, но сейчас, когда кровь в жилах кипит от адреналина, кажется, что этого не случится никогда.       Ричи выпроваживает всех из подвала, и никто с ним не спорит; Майк поднимается наверх, чтобы принять ванну и смыть с себя пыль старого дома, а Дастин отправляется к миссис Тозиер, чтобы та позволила отзвониться матери – не связывались с родителями почти сутки и теперь, после пережитого, хотелось. Лишь Уилл остается топтаться на пороге подвала, так и не решаясь уйти. Он не знает, что держит, но остаётся и кусает губу, пока все же не разворачивается в сторону кухни, где Мэгги Тозиер готовит ужин.       Когда он возвращается обратно, ничего почти не меняется; Ричи все так же ожесточённо перелистывает страницы, почти не вчитываясь в написанное, зло пыхтит и замечает вторжение не сразу. Уиллу совсем не нравится такой Ричи.       – Ты точно в порядке?       На вопрос Тозиер вскидывает голову, чуть жмурится и привычным жестом поправляет очки на носу. Он смотрит на Уилла прямым взглядом и тот неловко ковыляет вниз по лестнице, игнорируя боль в ноге.       – Мне кажется, что этот вопрос должен задавать тебе я, Байерс.       Уилл ему слабо улыбается, понимая, о чем тот, и протягивает связку, что принёс с собой; кубики льда, замотанные в столовое полотенце. Их Байерсу любезно вручила миссис Тозиер, глядя на прихрамывающего мальчика; вопросов о том, почему дети вернулись искалеченные и грязные, она не задавала – уже привыкла каждый раз встречать сына таким.       Ричи на протянутый свёрток смотрит хмуро, не решаясь никак взять; губа у него болит и синяк обеспечен на половину щеки точно, может даже на челюсть заползет, но делать что-то для его избавления не хочется. Хочется запомнить, что это сделал Билл. Но Байерс продолжает стоять и протягивать лёд, оттого Ричи ничего не остаётся кроме как, прорычав сквозь зубы и поднявшись, забрать его у мальчика.       – Ты до чертиков всех нас напугал, Байерс. Клоун, конечно, тоже принял в этом участие, но ты, вырубившийся так, словно уже покинул этот бренный мир, несомненно, уделал его.       Тозиер вспоминает холодного как лёд Уилла, сжавшегося в комок в углу гостиной дома на Нейболт. Вспоминает Уилла, чьё лицо посерело, а глаза были плотно сжаты. Уилла, который, казалось, будто бы и не дышал вовсе. Он вспоминает все это и холод пробегает по спине мурашками мерзкими, отвратительными, от которых хочется избавиться.       – Майки чуть с ума не сошёл, тебе надо было видеть его лицо!       Уилл на сказанное лишь слабо и виновато улыбается; вспоминать то, как он провалился в Изнанку, совсем не хочется, но лишь одна мысль о том, что Майк Уилер беспокоился за него, согревает теплом жидким, которое по венам вместе с кровью.       Разумеется, Уилл понимает, что беспокойство Майка за него обычно – они лучшие друзья с детского сада, но ничего с этими ощущениями поделать не может, внезапно это слишком важно, что Майк беспокоится о нем, что Майк думает о нем.       Глядя сейчас на Ричи, прижимающего свёрток со льдом к челюсти и морщившегося от холода, Уилл думает, что мальчики очень похожи. Можно притвориться, что это Майк и протянуть руку, коснуться кудрявых волос. Но Уилл видит различия внезапно очень чётко – Уилер не кудрявый, его волосы прямые, лишь отдельные пряди закручиваются волнами; он выше на несколько дюймов и это Уилл видит почти сразу, потому что на Ричи смотреть внезапно не так, чуть под другим углом.       – Мы все ещё здесь? – Тозиер машет свободной рукой перед лицом Уилла, задевает нос и почти силой вырывает улыбку.       – Вы с Биллом помиритесь? – спрашивает Байерс, облизывая губу и чувствуя корку запершийся крови на верхней, прямо под носом. Ощущение неприятные и тут же хочется стереть, ногтями содрать ее, ведь и так думал, что почти все стёр, пока шёл к дому. – Я уверен, что он не хотел…       Ричи на имя друга кривится и отворачивается – слышать о Денбро не хочется и он переводит тему в другое русло, не менее волнующее.       – Представляешь лицо мамы Эдди, когда мы завтра придём его навестить, – он говорит и улыбается, что получается у него криво из-за боли и уже порядком онемевшей от холода щеки. – Уверен, она будет кричать так, как…       Уилл, словно предчувствуя собравшуюся слететь с языка Тозиера непристойную шутку, прерывает его. Он говорит о том, что, даже если миссис Каспбрак и не пустит навестить сына в больнице, он уверен, что им в любом случае удастся с ним увидеться. Сказанное слегка успокаивает Ричи и буря, что пришла с упоминанием Билла, несколько спадает.       Дастин спускается к ним по прошествии пятнадцати минут, как раз в тот момент, когда Ричи, взмахивая руками, убирает от себя сверток со льдом и прохладными пальцами трёт глаза, забираясь под очки. Замечая на лестнице фигуру Хендерсона, Ричи улыбается ему, поднимаясь на ноги. Внезапно уже и не зол больше.       – Мама сказала, что передаёт вам приветы, но тебе, – он поворачивается к Уиллу, – своей все же лучше позвонить.       Байерс кивает и спешит подняться – волновать Джойс он не хочет, ведь та и так с трудом переживает эту разлуку с сыном, тем более он обещал ей, что будет отзваниваться каждый вечер.       Он покидает ребят и спешит в гостиную, где его встречает миссис Тозиер. Она улыбается ему мягко, но с толикой волнения, когда оглядывает его – Уилл все ещё в крови и грязи, все ещё прихрамывает на одну ногу, но улыбается в ответ ей так же тепло. Признаться, он ждал от неё вопросов о том, что же с ними всеми случилось, – его мама непременно завалила бы ими, явись он с компанией в таком виде, но Мэгги словно игнорирует это, как и почти все в городе игнорируют.       С тихим вздохом Уилл набирает домашний номер, и Джойс отвечает на звонок после второго гудка. Ее взволнованный голос на том проводе проносит волну мурашек по телу и не составляет труда представить, как она стоит в коридоре между кухней и гостиной, опершись плечом на стену и крепко сжимая трубку в руке. Возможно, она ещё и курит, но Уилл не будет утверждать – в доме мама делает это очень редко. Он слушает её голос и чувствует, что соскучился.       Джойс отчитывает за то, что он не позвонил вовремя и спрашивает о том, все ли у них хорошо. Уилл же матери всего не говорит, не желая волновать ее ещё больше; рассказывает о новых друзьях и молчит о страшном клоуне. Но ещё сильнее он не хочет, чтобы она решила забрать его домой, потому что то чувство, то самое чувство, что он испытал в доме на Нейболт-стрит и после, когда покинул его, он не хотел потерять его. Чувство, будто корнями сплетен с другими ребятами. Чувство единства. Он знает, забери его мама отсюда, их плотный круг разорвется, и они вряд ли смогут противостоять клоуну. Оттого и молчит, как бы сильно не хотел рассказать.