time to float (isn't it?)

      Набирая в ладони воды, Уилл умывается осторожно, стараясь особо не задевать ушибленный нос и свежие царапины на щеках, все ещё саднящие болью. Он аккуратно стирает пыль и кровь, трёт пальцами кровоподтеки под носом и тяжело дышит горячим паром. Отмывает волосы, разделяя слипшиеся от крови пряди и перебирая их пальцами, пока вода на ладонях из светло-бордовой не приобретает свой прозрачный цвет. Он задается вопросом о том, как вообще умудрился измазать волосы, но в скором времени и эту мысль отметает. Как будто теперь это имеет значение.       Струи воды из-под душа бьют по его худым плечам, собирают грязь и кровь, смывая все это в водосток, а слабо пенящееся мыло ласкает кожу. Байерс глядит на грязно-розовые ручейки под ногами, смешивающиеся с пеной и думает о том, что им просто чудом повезло сегодня. Ощущение того, что все произошедшее было сном, не отпускает его, уже и с трудом вспоминается – мальчик даже припомнить цвета глаз клоуна не может, хоть тот и скалился острыми зубами прямо перед его лицом. Припомнить не может, но закрыть глаза боится все равно. Боится, что все же вспомнит, что увидит так ярко и чётко Оно со стекающей с ярко-красных губ слюной, боится, что вновь окажется по ту сторону, с холодом и тлёй, парящей в воздухе. Оттого и не зажмуривается надолго, умывается тщательно, не прикрывая глаз.       Отмыв лицо от кровоподтеков, Уилл закручивает кран, перекрывая воду, и тянется за полотенцем, любезно выданным ему Мэгги Тозиер. Оно большое, цвета васильков, и укутывает Байерса почти с головой, но все же оно не такое мягкое, как хотелось бы – жёсткие ворсинки проходятся по распаренным после душа ранкам, вызывая дискомфорт, который Байерс игнорирует. Он глядит на своё отражение в большом зеркале над раковиной, и не узнает – он словно палитра, где смешивали краски, а отмыть забыли. Кожа пепельно-серого цвета, ярко-алые ободы вокруг ранок и царапин, тёмные, почти синие круги под глазами и фиолетовые с жёлтыми вкраплениями синяки на шее. Он помнит, откуда они – клоун сжимал, удерживая.       Красивым все это не назовёшь, но Уилл все равно отвести взгляд не может, смотрит и смотрит, словно впитывая в себя, запоминая. Тяжело вздыхая, Байерс прикусывает бледную губу и вновь проводит рукой по лицу, чтобы почувствовать, что и впрямь отмыл все. Ему кажется все это таким знакомым; почти так же стоял, когда вернулся из больницы после пропажи в Изнанке, но сейчас все же иначе. Сейчас будто в реальности, но не до конца. Прикрывая глаза на мгновение – несколько секунд, не больше, – Байерс выдыхает и одевается.       С наступившей в ванной комнате тишиной, голоса мальчишек, что уже устроились в спальне Ричи, становятся громче, но доносятся все равно настолько приглушённо, что Уилл с трудом может разобрать хоть слово. Он полотенцем вытирает влагу с волос и в зеркало больше не глядит. Сегодняшний день кажется ему нескончаемым и утренние события – просмотр слайдов в гараже Денбро – кажется таким далеким, словно происходило это в другой жизни.       Натягивая пижамные штаны и футболку, Байерс думает, что теперь, возможно, после этой ссоры Билла с Ричи, они все разделятся, разобьются как хрупкая чашка. Ему бы этого очень не хотелось. Он, как и Беверли, понимает, что нужно, жизненно необходимо держаться вместе. Понимает, что, когда они вместе, страх стирается, и они смогут противостоять Оно.       Ричи Тозиер ни с кем мириться не хочет.       Он слушает кузена вполуха, языком касается ранки на губе и может поклясться, что, помимо холода, чувствует кровь. Никакой крови, конечно же, нет, но Ричи чувствует ее, и оттого принимает ещё более твёрдое решение, что мириться ни с кем не будет. Обида на Билла Денбро почти сжигает его изнутри и, каждый раз касаясь языком разбитой губы, он чувствует вновь ее обжигающие плети. Возможно, сама ссора и не так уж сильно задевает, но вот этот кровавый привкус на языке – он словно неспешно отравляет все органы тихой злостью. Билл Денбро ударил его. Билл Денбро ударил Ричи Тозиера.       Отправляя в рот пригоршню орешков, он морщится от ожидаемой боли, но жуёт все равно. Кузен, потирая уже умытое лицо, говорит об Оно, а Ричи об этом чертовом клоуне даже слышать не хочет – вполне хватило встречи с ним сегодня лицом к лицу. Теперь просто хотелось забыть. Расковыривая дырку на своих шортах – зацепился за что-то в старом доме, думает он, – Ричи пропускает почти весь разговор Майка с Дастином и включается, когда слышит имена. Эдди и Уилл.       – Им досталось больше всех сегодня, – говорит Уилер несколько печально, глядя себе под ноги, – как и Бену.       Ричи не спорит, ведь тот абсолютно прав; конечно, он и сам столкнулся с клоуном сегодня, но в отличие от друзей отделался испугом.       – Мы могли бы завтра их навестить, – предлагает Дастин, и оба мальчика согласно кивают на предложение. Сам Тозиер и так собирался наведаться к Эдди, уже ведь обсудил это с Уиллом, но вот про Бена вспоминает лишь сейчас.       – Что-то у меня большие сомнения, что миссис Кей пустит не то, что к нему в палату, порог больницы даже переступить не даст.       Мальчики согласно кивают, соглашаясь с Ричи. Майк лично помнит миссис Каспбрак, и, пусть их знакомство было недолгим, он себе идеально представляет исход событий, приди они в больницу и напросись проведать беднягу Эдди. Уилер даже поводит плечами, вспоминая, как она кричала на них, когда только увидела сломанную руку сына. Дастин тоже не источает оптимизма, касательно Сони, но все же смотрит на Тозиера с выжиданием; знает, что тот предложит что-то годное.       У самого же Тозиера в голове туман; так и стоит выражение лица Эдди, перекошенное от ужаса и боли, когда Пеннивайз, с пробитой железным прутом головой, несся в их сторону.       – Ричи? – Майк вырывает из раздумий, и Тозиер тут же натягивает улыбку, морщась от лёгкой боли, разносящейся по скуле и челюсти, и откидывается на кровать.       – Не думаю, что это будет сложным, она не раз уже запрещала ему с нами общаться.       – Не думаю, что после сломанной руки она все же позволит… – тянет Майк, но надеется, что увидеть Эдди у них все же получится.       Когда мальчишки все же решают разойтись – тяжесть этого дня давит на каждого по-своему, и пусть уснуть не выходит с первого раза ни у кого, отдых они знают, им нужен, – Ричи все же медлит. Он подбирает уже подтаявший свёрток со льдом и думает о Байерсе; тот так и не появился после принятия ванны, хоть и обещал. Этот факт не особо тревожит Тозиера, – мальчик, скорее всего, сразу отправился спать, ведь именно так он бы и поступил, переживи все то, что случилось с ним, – но что-то все же колет его под рёбра. Неясное чувство, что без него здесь, словно не полно, словно без него пазл не собран. Ричи чувствует, что и других не хватает, что Эдди не хватает, но Уилл здесь, в его доме и быть сейчас с ними может. Он может с ними сейчас говорить об аркадных играх и Поп Рокс, и, конечно, о чертовом клоуне, но так и не появляется.       Встряхивая головой и придерживая очки, Ричи оглядывается на уже успевшего улечься в постель Дастина. Как тому удаётся уснуть так просто? Как не тревожат без конца мысли? Тозиер не знает, да и не хочет толком знать, отвернувшись обратно к дверям, он продолжает свой путь на кухню, где у матери сможет утянуть ещё стакан лимонада. Замирая перед соседней с ним дверью, откуда ещё бьет свет, Ричи прислушивается – мальчики ещё не спят, только готовятся ко сну, – и Ричи внезапно хочет подойти и возможно даже что-то сказать. Может что-то глупое; что-то, чего от него ждут, а может и нечто иное, нечто, что впустило в него свои черные когти после посещения дома на Нейболт-стрит.       Он думает о том, что просто хочет зайти и пожелать спокойной ночи, убедиться, что с обоими все нормально, ведь даже Уилер выглядел напряженно весь вечер. И Ричи, наконец, решается, расслабляется и даже прочищает горло, готовясь заговорить голосом ирландского копа, даже растягивает губы в ухмылке, когда слышит;       – Я думал, что снова потеряю тебя. И это было очень страшно.