time to float (isn't it?)

      В доме у Беверли Марш тихо и тепло — солнце прогрело дощатые полы и ткани, поселилось даже в самых дальних углах, и теперь воздух в комнатах душил, ошпаривал жаром изнутри легкие. В ванной комнате Беверли больше не решалась запираться — ей всё ещё казалось, что в раковине, на керамике зеленоватого оттенка, стынет густая алая кровь, ей всё ещё слышался тонкий голосок из водостока. Теперь Бев задерживалась здесь лишь ненадолго, не сидела больше в ванне и не глядела подолгу в зеркало. Теперь это место перестало быть для неё безопасным, теперь вряд ли где-то было безопасно.       Отдергивая подол платья, девочка приседает и шнурует ботинки — она думает о том, чтобы отправиться к Биллу и обсудить план дальнейших действий, хотя бы обсудить те немногие факты, что у них есть, и, возможно, придумать способ, которым можно одолеть клоуна. Она думает о встрече с Биллом Денбро, но до него так и не доезжает. Минуя Бэсси Парк, Беверли тормозит свой велосипед и даже чуть улыбается, замечая на одной из скамеек Уилла Байерса. Она оглядывается в поисках других мальчиков, но ни Ричи, ни Майка с Дастином поблизости нет, и она решает подойти поближе. Она всё еще думает над тем, чтобы отправиться к Биллу, и внезапная мысль о том, что, если она отправится к нему не одна, кажется более удачной в исполнении.       — Привет, — подкатывая велосипед к скамейке, что занял Байерс, Бев слабо улыбается и присаживается рядом с ним. — Как твоя нога?       Уилл улыбается ей мягко и откладывает альбом, что держал в руках до того, как она отвлекла его своим присутствием. Поглядывая на листы краем глаза, она растягивает губы в улыбке — рисунки выходят у Байерса красивые, и кошка, которая сидит прямо на протянувшемся бульваре у взятого в бетон Кендускига, выглядит ну очень уж похоже на листах его альбома.       — Уже лучше, спасибо, — вежливо улыбаясь, произносит Уилл, и Беверли ощущает, что ни капли не сожалеет о том, что притормозила. — У тебя всё хорошо?       — Да, всё отлично, — кивает она; её интерес захватывает альбом и теперь она не может думать о чем-то другом. — Ты рисуешь? Я могу посмотреть?       Она не выхватывает альбом, хоть и лежит он на скамейке прямо рядом с её коленом, и дожидается, когда Уилл кивнет, давая разрешение. Тот, хотя, чуть хмурится, неопределенно пожимая плечами, но разрешает всё равно. Он не выглядит смущенным или воодушевленным от того, что она посмотрит на его рисунки, и потому Беверли чуть стушевывается, растерянно проводя кончиками пальцев по плавным линиям нарисованной кошки.       — Там не только… — будто оправдываясь, начинает Байерс, но замолкает, качая головой. — Ты можешь посмотреть, просто…       Беверли поднимает на него вопросительный взгляд, но ответа не получает. Она пролистывает альбом, смотрит на небольшие, спешно нарисованные изображения птиц, на рисунки закатов и полей, на тщательно выведенных карандашом персонажей каких-то историй — в забавных костюмах и с необычными палками в руках. Она улыбается мягко, пока просматривает чужие рисунки, но её улыбка стирается, меркнет, когда очередной рисунок, то ли с сорокопутом, то ли с крохотной сойкой сменяется острыми угловатыми линиями, начертанными будто наспех.       Непроизвольно сжимая пальцами края альбома, Бев не может оторвать взгляда от рисунка усмехающегося оскалом клоуна, и ощущает, как страх вновь начинает заполнять её до краев. Клоун на альбомных листах выглядит хищным, словно дикий зверь, и Беверли кажется, будто его черты чуть плывут перед её глазами и его ярко-красная улыбка становится шире, а желтые глаза сверкают на бумаге. Ей кажется, что клоун живой, что, продолжи она на него смотреть, и он набросится на неё.       Зажмуривая глаза и встряхивая головой, Бев хочет спросить у Байерса, видит ли он тоже на этих альбомных листах Оно, но её горло так сильно пересохло, что она и слова выдавить из себя не может. Ей даже на мгновение кажется, что она сейчас начнет задыхаться, потому что каждый вдох, который она делает, приносит адскую режущую боль. Оттого она лишь смотрит на мальчика рядом с собой, переводя встревоженный взгляд с него на рисунок и обратно.       — Я нарисовал его вчера, — будто понимая ее негласный вопрос, говорит Уилл. — Я не знаю, зачем. Наверное, чтобы не забыть потом.       — Ты думаешь, что сможешь забыть? — Беверли поднимает на него взгляд, и на этот раз задерживает внимание на Уилле подольше, но пальцы сжимать на краях альбома не перестает, хватаясь за него, как за последнюю соломинку. — Я хотела бы, чтобы это было так просто…       — Майк говорил, что не помнит Дерри, — тихо произносит Уилл. — Он приезжал сюда с мамой, но не помнит этого. Я не уверен, что тоже хочу это забывать, потому что…       Он замолкает, и Беверли понимающе кивает. В этой истории нет ничего хорошего, в Оно нет ничего хорошего, но, если им вдруг удастся одолеть Пеннивайза, об этом не хочется забывать.       Вновь опуская взгляд на рисунок клоуна, девочка перелистывает страницу, чтобы найти не менее страшное изображение другого монстра, не знакомого ей. Что-то долговязое, с огромными конечностями, длинными пальцами и пастью в пять зубастых лепестков.       — Это он? Тот монстр, о котором говорили твои друзья?       — Демогоргон, — кивает Уилл, поглядывая на рисунок. — Я видел его в доме на Нейболт, и он был таким реальным. Как Оно могло сделать его таким реальным?       Беверли поджимает губы и с тревогой вглядывается в рисунок. Она видела, как Пеннивайз менялся тогда в доме. Она видела, как его черты словно поплыли, а белая перчатка на руке расползлась, когда он начал обращаться в оборотня. Она видела это, мертвой хваткой вцепившись в футболку Ричи, и сейчас ей просто страшно представить, что они могут столкнуться с одним из страхов Уилла.       — Думаешь, всё получится? — спрашивает её Байерс, и девочка лишь пожимает плечами. — Кажется, у Оно всё-таки получилось нас разладить.       Бев ничего на это не отвечает, ощущая какое-то непонятное, новое чувство в груди — оно походит на ту непреодолимую тягу закурить, когда дребезжит внутри, вибрирует в самых легких, щекочет вверх по трахеи и зудит в горле. Беверли смотрит на свои руки, на пальцы в мелких царапинах и думает о том, что, наверное, Уилл тоже сейчас ощущает это — наверное, каждый из них чувствует этот волнительный и нагнетающий трепет. Беверли хочет верить в это, потому что только так она до сих пор убеждена, что не всё потеряно, что они ещё крепко сплетены друг с другом этой связью.       Чуть покачивая головой, девочка коротко выдыхает, прислушиваясь к тому, как гулко отстукивает в груди сердце. Её ладони потеют, а холодок пробегает вниз по позвоночнику, и она ощущает вновь страх, который ушел на короткое мгновение после произошедшего в доме на Нейболт-стрит. Сейчас он вернулся и заражает собой, словно вирус. Сейчас она не знает, как стряхнуть его с себя. И потому она заполняет себя мыслями; мыслями о Билле Денбро, к которому направлялась на встречу, мыслями о прелом запахе залежалых листьев и сырой земли в их Клубном Доме в Пустоши, мыслями о ребятах, приехавших в Дерри на летние каникулы и вынужденных противостоять непонятному, но ужасающему Злу. Ещё она думает о себе самой и о том, что оставаться одной сейчас не хочет. Она знает, что оставаться одной нельзя.       — Пойдешь в Пустошь? — спрашивает она после продолжительного молчания, и Уилл качает головой. Он выглядит огорченным своим ответом, но больше ничего не добавляет, и Бев в какой-то степени его жаль.       Наверное, он хотел бы пойти, но что-то не пускает его — удерживает какой-то мыслью, до которой она дотягивается с большим трудом. И она хотела бы расспросить его об этом, может, задать несколько наводящих вопросов, но она этого не делает, внезапно даже для самой себя понимая, почему Уилл не идет с ней — дотянулась до ответа, схватила его кончиками пальцев. Он попросту не может. Им всем нужно держаться вместе, — она, Билл Денбро и Уилл Байерс это знают и понимают, — но сейчас каждый из них в одиночку и никто не хочет торопиться это исправлять. Хотя, почти под самый конец их разговора Беверли охватывают сомнений насчет Уилла — возможно, тот из последних сил старается не оставлять в одиночестве никого из друзей, возможно, что…       — Ты видишься с кем-то из ребят? — вдруг спрашивает её Уилл, и Беверли качает головой — в её планах было увидеться с Биллом, пока отец на работе, может быть навестить Бена по пути домой и узнать, как он себя чувствует, но теперь ничего из этого ей не хочется. У неё будто бы пропало всё желание вообще двигаться, и тяжесть навалилась на плечи, придавливая её к земле. Она словно обессилила.       — Может быть, завтра, — говорит она, помедлив. Она хочет спросить про Ричи, узнать, как тот себя чувствует, но не успевает и слова сказать, когда взгляд её привлекает резко вильнувший вправо красный мустанг у противоположной улицы со стороны Сент-Криспин Лэйн.       Бев ощущает, как к уже плотно обосновавшейся в груди и на плечах тяжести прибавляется ещё и привычный страх, который возникает каждый раз, стоит ей заметить банду Генри Бауэрса неподалеку. Он оседает в ней и сейчас, потому что она помнит, как Майк Хэнлон рассказал ей про то, что Генри со своими дружками отравили его пса. Она помнит, как Вики Лорн рассказывала про холодильник Патрика Хокстеттера с животными, которых он там запирал и наблюдал, как те медленно умирают. Она помнит, как Генри поклялся убить их всех после битвы камнями. И она прекрасно понимает, что сейчас, заметь он их с Уиллом, невредимыми им не уйти.       Захлопывая спешно альбом и зажимая его подмышкой, Бев пристально глядит туда, в сторону машины Генри, и склоняется к Уиллу, надеясь, что тот послушает её без лишних объяснений.       — Идем, нужно уходить, — она сжимает крепко его руку и тянет за собой прочь к разросшимся кустарникам у Центральной улицы, бросив велосипеды так и лежать неподалеку от скамейки.       — Что случилось? Что ты увидела? — Уилл не крутит лихорадочно головой, как это начал бы делать Ричи, будь он сейчас рядом, и он не поднимает панику, как непременно сделал бы Эдди, и Бев безмерно благодарна ему за это, когда они достигают, наконец, густых кустарников и скрываются в их кустистых ветвях.       — Это Оно? — шепчет Байерс, легонько дергая её за руку, чтобы она уже обратила на него свое внимание. — Ты увидела клоуна?       — Нет, но… — она прикусывает губу. — Будет лучше, если мы не будем показываться на глаза им какое-то время.       Она кивает на красный мустанг и четырех парней в нем. Банда Генри Бауэрса. Она полушепотом рассказывает Уиллу о них то, что ей известно; о сломанном носе Эдди, о собаке Майка, о шраме на животе Бена. Она рассказывает о пенале с дохлыми мухами Патрика Хокстеттера и о Рыгало Хаггинсе. Она советует не ходить по Дерри одному, потому что Патрик — чокнутый, а Генри — озлобленный говнюк. Она так его и называет, пока достаёт смятую пачку Лаки Страйк из заднего кармана шорт, и Уилл неловко улыбается. В Хокинс у него нет друзей, которые были бы девочками, но Беверли кажется совсем другой в сравнении с девчонками в Индиане. Наверное, она могла бы понравиться Джойс, познакомь он их. Наверное, она нравится и ему чуть больше, чем обычно нравятся друзья, но это Беверли и кажется, что она нравится абсолютно всем в их компании.       — Он что-то тебе сделал? — спрашивает, чуть помедлив Байерс, но Бев качает головой.       Он мог бы, если бы когда-нибудь поймал её, но этого не случилось. Наверное, запас её удачи просто огромный, раз и сейчас Бауэрс со своими дружками, загнав какого-то бедолагу младше их вглубь Бесси-парка, чтобы поиздеваться, исчезает из поля зрения.       — Идём, — выводя Уилла за собой и возвращаясь к велосипедам, небрежно оставленным у скамьи, Беверли ощущает прилив сил. Это не то чувство, с каким она выходила сегодня из дома, но оно тоже неплохое, оно словно заряжает её. — Ты пойдёшь домой?       Уилл задумывается на мгновение, сжимая пальцами руль своего велосипеда, и Бев кажется, что тот сам до сих пор не знает, куда он пойдёт. Но мальчик с какой-то небывалой уверенностью говорит, что ему надо встретить Дастина и Ричи у кинотеатра Алладин, а потом на перекрёстке с Уитчем-стрит встретиться с Майком.       — Он пошёл к Эдди, — почёсывая висок, произносит Уилл, и Беверли хмурится — ей казалось, что Соня Каспбрак настрого запретила им всем, а Ричи и Майку в особенности, подходить к сыну. И Байерс замечает этот её взгляд и слабо улыбается. — Майк надеется, что ему повезёт, и миссис Каспбрак будет в более хорошем расположении духа. Ну, или её просто не будет дома.       — Почему ты не с ним?       Беверли кажется, что это именно тот вопрос, который она должна была задать сразу, но который приходит к ней только сейчас. И ответ на который она уже знала, едва подсев к Уиллу. Они все разбились, они все раскрошились. Они напоминают друг другу о самом плохом и о самом хорошем.       — Я хотел побыть один какое-то время, — подтверждает её догадки Байерс, но тут же улыбается, — но я рад, что встретил тебя.       Она улыбается ему в ответ, выкатывая свой велосипед на главную улицу и спускаясь вниз, к дому. Наверное, она хотела бы ещё провести с ним время, потому что оставаться одной не так уж сильно и хочется, но Уилл торопится к кинотеатру, и Беверли его отпускает. Ей кажется, что она видит одну из пестрых рубашек Ричи у входа в Алладин, что там мелькает бейсболка Дастина, но она не уверена, что это не обман зрения. Она не уверена теперь ни в чём, словно преследуемая призраком сладковатого запаха попкорна и голосами в сливе раковины.       Заворачивая, она седлает свой велосипед и спускается вниз по улице, ощущая кожей тёплые летние порывы ветра и горячие прилипчивые лучи солнца. Её мысли скачут хаотично от Эдди с его сломанной рукой, только вчера выписанного из больницы, и Майка Уилера, решившего навестить его, к Уиллу, мягко улыбающемуся ей и коротающему вечер в компании кузена его лучшего друга. Это успокаивает её — они все ещё стараются держаться вместе, не все, но стараются, и это хорошо, это означает, что Оно не достанет их так просто.