Яблоко раздора. Осколки войны.

Проснулась от детского крика. Приподнявшись на кровати, с трудом села и огляделась. Зрение было мутным, а тело вялым. Не успела ничего произнести, как к губам прислонили чашку и пришлось пить. Варево было наипротивнейшее. Соленое, сладкое, горькое, слизкое, тянущееся… беее. — Терпи. Это поможет твоему очагу очнутся. Все же, питать троих детей и твое тело ему было тяжело. — услышала я добрый голос, полный тепла и света. Внутренняя жаба взвыла и начала душить, визжать и… кажется я сошла с ума. Зачем мне этот Узумаки?! Подумаешь, голос божественный... пф. Не успела родить, а уже на мужиков заглядываюсь. Помахав головой, со стоном повалилась на кровать и едва слышно застонала. Помимо боли в голове, появилась боль в горле. — Тшш. Успокойся. Я едва твоих деток спать уложил. Кстати, очень здоровые дети. И громкие. Ну, не суть. Я приготовил лекарства и мази. Передал их вашей сопровождающей, которая будет ухаживать за вами. К несчастью, ваше тело отрицает любую чакру, да и ваша чакросистема сильно повреждена. Хоть вы и дальний родственник клану Узумаки, но такого быть не должно. Гены нашего клана…кхм-кхм… это лишнее. Простите. В общем, вы уже три дня без сознания находитесь. Молоко малышам хватает, но я бы все же посоветовал вам обильно питаться и привести себя в форму, так как дети высосали из вас все, что можно и нельзя. Я вообще удивлен наличию молока. Но пропасть оно не должно. Ваш организм сам себя регенерирует, но тут главное, чтобы было из чего. Да. Последнее. Вы уж простите, но из-за грубого вмешательства в родовой процесс, вам противопоказано беременеть в ближайшие два года. Организм я вам чуть подлатал, а дальше дело за вами. Глаза вылечил. Ибо моя вина… кхм. Я не слышу. — Вырезайте. Матку. Я не хочу больше того ужаса… — прохрипела я. — Эм. Налицо послеродовая депрессия. Это норма. Все будет хорошо. У вас будут еще много много детей. У вас сильное, здоровое тело, хорошие гены, сильный очаг чакры…- продолжал он. А меня все сильнее охватывал ужас. Нафиг! — Нет! Не надо! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста вырежете мне там все лишнее…ааа??? Канючила я, сев в кровати. Аж голова прошла и в глазах прояснилось! Вот что страх делает… Мужчина был очень молодым. На вид лет 16 — 17. А в глазах были мудрость, смех, ирония и снисходительность. — Это нормально. Был в моей практики случай, когда одна мамочка, после родов, жаждала отрезать мужу все лишнее… и отрезала-таки! А мне пришива…кхе-кхе…лечить. вот. Так что это нормально. Почти все обещают больше ни-ни и развестись, убить мужа, и прочие страхи. А у вас этот страх еще и увеличен. Ладно, меня уже ждут. Выздоравливайте. — и сбежал. Рыдая, повалилась на подушки, проклиная весь мужской род. И этого рыжего пройдоху в частности. Так и уснула. Проснулась от тормошения Мины, одной из взрослых женщин из повозки. — Время кормить. — прошептала она и протянула мне сверток с младенцем. Припустив рубашку, приложила младенца к груди и с улыбкой посмотрела на его сосредоточенное, хмурое личико. Ути-пути! Какие мы серьезные… — умилилась я. — Это Ичи. Старшенький, прошептала Мина, садясь рядом. — У него хохолок белый, прямо как у вас! А глаза карие. Видимо в отца. Ваши синие. Я кивнула и безрадостно вспомнила, что об отце малышей не знаю ничего. Иначе бы была бы великая ЦЕЛЬ в моей короткой и печальной жизни. Найти кобеля и оторвать ему яйца! — чем не великая цель? А как плодить детей по трое за раз, это нормально?! Вот. Не открывая глаз малыш уснул, приоткрыв ротик. Хихикнув, приложила второго малыша к другой груди, так как та была уже пуста. Второй малыш зачмокал усердно, сосредоточенно и зыркал на меня темно-синим глазиком. Утя, сладенький мой…ня! — Саске. Чернявый красавец! Ваша копия. Даже глаза ваши. А волосики черные, как уголь. Капризный малыш и голосистый. Хмыкнув, вспомнила про другого Саске, которого очень обожала в прошлой жизни. Анимешного. Но он был таким… ммм… и судьбы наши похожи были. Оба мы остались без клана. И оба мечтали убить старшего брата. Взгрустнула и потрепала чубик на голове у малыша. Какая лапочка… Малышу молока было мало, о чем он и возвестил, недовольно и голосисто заплакав. А голова у меня одна. И та, явно не в порядке… Мина поспешила унести ребенка, сказав, что Сакуру они сами покормят. Успела иронично усмехнуться, улечься поудобнее и тут же уснула. В городе Узумаки Тао пробыл три месяца, пока его не позвали обратно в клан. Женщины, которые помогли мне добраться до города, вернулись в свою деревеньку: научили меня пеленать младенцев и ухаживать за ними. Тао по меркам своего клана был очень молод. Ему было 27. А второе совершеннолетие наступало в 30. Мне повезло, что подросток оказался добрым, наивным и хорошим малым. Он за несколько часов построил мне двухэтажный домик и многочисленными хозяйскими пристройками, уплотнил крышу, сделал хороший каменный подвал, хранилище, перепроверил мои бумажки с запечатанным содержимым и, что надо, восстановил. Сделал мне настоящую огромную кухню по самому максимуму обеспечив мне комфорт с помощью печатей, поэтому кухня была самая лучшая и приближенная к современному, в моем прошлом мире. По своей инициативе вывел во дворе родничок, построил баню и сделал колодец. Староста города добродушно подписал бумаги на мое хозяйство, из уважения к Узумаки. А еще, парень стоически вынес мои психи и скулеж первые две недели, пока моя сцч избавлялась от остатков враждебной моему очагу чакры Учих. Так же он помог мне добраться до ближайшего порта и прикупить различную живность в хозяйство и много чего еще. А также научил торговаться. Низкий ему поклон. Моя жаба уже подумывала заполучить в свое полное пользование раба парня Тао, но тот сбежал, едва успев попрощаться. Я горючими слезами проводила его, пожалев, что такого мужчину из семьи отпускаю. И это при том, что мы даже не поцеловались ни разу… увы. Дети тоже плохо отреагировали на уход несостоявшейся няньки и взялись за волчат всерьез. Посмотрев на мучения ни в чем не повинной животинки, я прикинула, что можно сделать, и ничего не придумала. Оказаться на месте волчат не хотелось. Хаку и Мио, в один голос утверждающие, что дети — зло, тем не менее помогали мне с ними. Совладать с малышами можно лишь разделив их, в чем я убедилась на своем опыте. Так можно было их и успокоить, и спать уложить, и накормить, и искупать. Иначе никто ничего не хотел, хором орали, дергали за волосы и дрались. Ага! И это им еще и года нету! Поэтому я исследовала город на предмет одиноких старушек, дедушек, или просто людей, за еду и крышу согласных на рабство заниматься с маленькими демонами детьми. Увы, таких идиотов людей не нашлось. К четвертому месяцу детки уже активно пользовали и чесали зубки обо все поверхности. А волчата научились убегать по воде и залазить на деревья. А потом волчата все же додумались убегать днем в лес, якобы на охоту. Я им сочувствовала от всей души. Не раз оттаскивала Сакуру от бедных волчат, которым она пыталась залезть в пасть и пересчитать все зубы. К несчастью, один из волчат был мальчиком, а дети любителями дергать все, за что можно хватать… в общем, потому и научились по воде бегать, что сбежать им было НАДО… Я жалела умных и преданных животинок, но уследить за детьми не всегда могла. Зато детки, жаждущие добраться до своих игрушек друзей научились на мою беду ползать по всем поверхностям… И быть беде, если бы однажды волчат не спас их Ицуги. Волк из клана Инузука. Пошлепал, помотал, повалял детишек, причем сумел справится со всеми тремя! Чем заслужил мое восхищение и любовь, и, выбив из них лишнюю энергию, уложил спать. Потом долго занимался волчатами, но те, хоть и устали, засыпали в одной кучке с малышами явно счастливые. Я наблюдала за всем с крыши дома и боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть счастье и строила в голове великие планы по завоеванию волка. Хоть тот и был крупнее быка. И не заметила, как сама стала предметом слежки. — Ну, милочка, и зачем ты так разбаловала своих щенят? Не жалко бедных животинок? — Ааа… скатилась я с крыши, но была поймана за шиворот. — Все ясно. Пошли в дом, там поговорим. Краткий миг полета, меня поставили на ноги. Оглянулась, увидела немолодую женщину, с красными отметинами на лице. Женщина была одета по мужски и ноги были перебинтованы до коленей и обуты в сланцы. Обычная одежда шиноби. Так же на поясе и через грудь были перекинуты ремни с подсумками. Порычав с большим волком, она стала напротив меня, скрестила руки на груди и внимательно оглядела меня. Я стушевалась. Сцепила руки за спиной и широко улыбнулась. Широкие мужские штаны, безразмерная рубаха и пару ремней…мдя. подзапустила я себя. — Ладно. Я поживу пока у тебя, займусь воспитанием твоих щенят, а за это ты меня кормишь, поишь и даешь крышу над головой. И да. Если кто придет мимо из моего клана, тоже приютишь. Так же стираешь и штопаешь мои вещи. Договорились? — ДА!!! — восторженно закричала я, кинулась обнимать великую женщину потом подтолкнула ее к дверям. Женщина вначале опешила, потом хмыкнула и подчинилась. Я ей и комнату с большим окном выделила, и в баньке попарила, и все плохо зажившие раны поштопала и сняла вросшие швы на некоторых шрамах. И мясо приготовила с кровью. И спать уложила. Женщина, вначале отнесшаяся ко всему недоверчиво и со скепсисом, под конец была просто счастлива. Вечером из леса вернулся ее напарник, неся в зубах мою розоволосую малышку. Следом за ним шли мои волчата и Хаку с Юми. Грязные, поцарапанные, но счастливые… Выкупать и переодеть малышню пару делов. Искупанных малышей большая волчица обнюхала, вылизала и потащила к сеновалу. Я не переживала и пустила все на самотек. Так и пошли деньки. Неделю Ицуна отлеживалась, отъедалась и залечивала раны. А ее напарница, оказавшаяся волчицей Ицуга воспитывала моих деток. Даже Саске, самый капризный и драчливый из моих детей, стал шелковым и послушным ребенком. Когда Ицуна сообщила, что уходит, я не на шутку испугалась и кинулась ей в ноги со слезами и просьбами остаться. Она долго молчала. — Милочка, ты из одного из сильнейших кланов в нашем мире умоляешь меня? Встань с колен! И приведи себя в порядок! Встала, смахнула слезы и посмотрела на нее. Без слез. Без истерики. Она права. Мне нельзя забывать, кто я. — Уже лучше. Итак. Кто ты такая и как оказалась здесь, в стране горячих источников? — Я жена Буцумы Сенджу. После его смерти правила кланом от его лица, под его личиной. Похищена кланом Учих. Сбежала. Прячусь. — Вот как… Буцума … Буцума… Сенджу не тебя ли ищут… даже забыли про Учих, которых почти перебили, отомстив за смерть матери главы клана, Ха… Хаш… как его там.- произнесла она, задумавшись. — Хаширама?! Стал главой клана?! — неподдельно удивилась я. — Да. Так тебя они ищут? ТЫ сбежала из клана, чтобы спасти детей? — Я точно не помню. Я мама Хаширамы, но не помню, как меня зовут, помню, что притворялась Буцума Сенджу и дети в конце концов это узнали. И больше ничего, Вообще ничего не помню, кроме лиц своих детей. Очнулась я уже в могиле. Меня закопали… к счастью, не полностью и когда пошел дождь и размягчил землю, я и пришла в себя. Полгода скиталась по болотам и лесам, не помня кто я и что я. А потом набрела на рыбацкую деревеньку. — Вот как. Рассказывай. Я зла не причиню. Садись. Я кивнула и села на дощатый пол. — Нравы в рыбацкой деревеньки были очень… непростыми, и в сезон дождей я оказалась на улице с семьей, приютившей меня. Выжили. Дети Хаку и Юми очень помогли не сойти с ума. Зверье попряталось, рыба на дно ушла, но выжили. — И детей не скинула. Сильна. Все же сразу трое. Понятно. Отомстила? — Да. Убила всех. И детей. — ответила, скривившись. — Ага. Ясно. В принципе, я бы тоже так сделала. Это правильно. Хотя щенят и жалко. Но гнилая кровь жить не должна. Как в городе оказалась? — Ножками. Взяла деток в охапку и поползла, хоть живот уже на нос лез. На своем горбу еду несла. Боязно было. И права оказалась. В город добраться помогли. Ками не оставил. Медик помог разродиться и осесть, отстроил дом мне и детям. — И правильно. Почему детьми не занимаешься? Почему передо мной колени склоняешь? Почему в клан не вернешься? — Я ничего не помню. И где искать клан тоже. Ты очень помогла. Не хочу… снова одной остаться. Тяжело. И клан далеко. Женщина надолго задумалась. — - Хаширама ищет тебя. С Тобирамой. Наши кланы союзники и мы пошли по следам. Выяснили, что ты напала на клан Учих. Вырезала всех детей. И ушла. Но недалеко. Была поймана. Ранена. Мы даже нашли твою могилу. В которой тебя не было. Сенджу, поняв, кто виновен в гибели детей Учих, поняли свою ошибку и взяли остатки клана под свою опеку. Из взрослых клана остались немногие подростки и две женщины и девочки. От великого клана осталось не больше 15 человек. Хаширама собирает под свое крыло кланы, которые на это соглашаются и мы одни из них. Нашим отдан приказ, найти тебя. Так как Тобирама, твой второй сын, чувствует твою чакру. Точнее почувствовал год спустя, как тебя объявили мертвой. Скажи, ты точно не помнишь, что было? Может… гендзюцу? — Нет. Не помню. Но знаешь… подожди! — сказала я и убежала. Ну, Цунаде… ну сволочь сисястая… Вернувшись в комнату протянула платок с рисунком клизмы женщине. — Это было на моем лице, когда меня похоронили. Оно и спасло меня, иначе я бы захлебнулась в земле и грязи. Очень уж было неожиданно пробуждение. Взяв платок, женщина долго его обнюхивала. — Да. Схож запах с твоим средним щенком. Ладно, я тебе верю. Что делать будем? Я пожала плечами. — Я не знаю. Все что я помню, это как вылезаю из ямы и пытаюсь выжить. Все, что до этого пустота. Хотя нет. Помню, как на моих руках умирал мой ребенок и мне сказали, что… там еще Хаширама был. Он считал, что я его отец. Да. И все. — Ясно. Я тебе зла не желаю. Видно твоя крыша совсем…эээ… ну, после потери щенка ты видно ушла мстить. И отомстила, выведя боевую мощь клана из строя. И как только сил хватило? Ну, от потери щенка, любая мать может головой тронуться… только не стоило детей трогать. Ты же их всех уничтожила. На месте их смерти оставались лишь обрывки подгоревших волос и лужицы крови… ладно, безумию матери, потерявших своего ребенка можно многое спустить. Я сама так детей потеряла. И отомстила… Помогу тебе. Пустим слух, что Буцума Сенджу отомстил и погиб, лишившись сил. Дальше им знать не обязательно. А судя по тому, что отцы твоих детей разные, то и не надо. Возвращаться будешь? Или сделаем вид, что я тебя не видела? — с усмешкой спросила она. Я задумалась. — А почему мой сын только через год почуял мою ауру? — А, ну да. Ты же забыла. Скажи, а ты когда беременна была, не замечала за собой нечто… эм… необычное? Или одержимости какой-то идеей? Я задумалась. — Я не знала, что беременна. Я через болото шла. Не свернула, а как баран, прямо. И когда убивала детей, ничего не чувствовала. Да и голова была, как в тумане. Боролась и шла до конца. Даже когда хотелось тихо лечь и сдохнуть, все равно шла. Сейчас этой упертости и в помине нет. Да и много чего было. Так сразу и не скажешь, что мое, а что нет. А что? — Кровь Учих очень сильная. Странно, что ты не сошла с ума. — Хаку и Юми не дали. — улыбнулась я. — Хм. А за них глотки никому не рвала? — Ну, если только деревенским, выкинувшим их с бабусей на улицу. Да я и сейчас готова за них горы свернуть. И за своих детей тоже. Женщина торжествующе улыбнулась и сказала, что это оно самое! Влияние крови. Я скептически улыбнулась, но кивнула. Ну их. У беременных и так башню сносит. Это не зависит от крови малыша. В общем, поговорив еще о моих приключениях, мы разошлись по своим комнатам, думать. А я вспомнила про печати. И решила молчать. Интуиция подсказала. Через неделю Ицуна ушла по делам клана. Оставив волка пока у нас. Ага. Видела я эти дела. Имеющие ярко голубые глаза и синеватую шевелюру. Побежала за ним, аж попой виляла! Пф. Ну, любви все возрасты покорны. Я однозначно ответила ей, что возвращаться не собираюсь. Да и отсюда придется уезжать, хотя налаженное хозяйство жалко бросать. Частенько бродила по городу и искала возможность заработать. Много и быстро. И нашла! Я ведь хорошо готовлю. А одна из бабушек очень многому меня научила. Поэтому, договорившись с горшечником и стеклодувом, начала свой маленький бизнес из разносолов, закруток и домашней тушенки. В мире постоянно происходили стычки и войны, поэтому такая тушенка была очень востребована. Так же приютила у себя молодую семейную пару, божественно готовящих рамен и одну из пристроек переделали под забегаловку. Рамен пользовался большим спросом, как и горячие пирожки с разнообразной начинкой. Городок стоял на перепутье разных торговых путей, поэтому отбоя от клиентов не было. Год пролетел в хлопотах и беготне. В банке открыла на себя счет, куда активно уходили денежки, хозяйство расширялась, несколько пристроек превратились в пансионы, дети уже не отрывались от своих подросших четвероногих друзей. Помимо прочего разродилась и Уцуми, побив мой рекорд и бросив на меня свой выводок и своих бабушек, ушла в закат, на очередную войну. К счастью, оставив Уцуги нам. У местных представителей клана Инузуки было по двое партнеров разных полов. Вот и оставила нам свою волчицу, ничего не опасаясь. Помимо прочего у нас в доме появился приют. Я принимала к себе маленьких детей, по воле судьбы оказавшихся без родителей и на улице. Две древних бабушек были только рады. Их четвероногие партнеры давно погибли, и бабушкам было откровенно скучно. А четыре блондина с красными полосками на лице не давали им вздохнуть спокойно, уже в месяц от роду убегая от них в разные стороны. Приютила я и несколько других старых развалин, которые мои дети притащили домой и объявив своими дедушками. Уж лучше бы кошек принесли. Или мышей. Или крыс… эх. Детки подросли и их обучали быть шиноби. Даже я, взяв себя в руки, обучала их основам тайного искусства клана своего родного дедушки. Остановилась лишь к двухлетию моих драгоценностей. Уже были подобраны помощники, бизнес процветал, ширился, и за небольшую уступку в ценах, многие шиноби колесили по стране, а после, слали мне письма с описанием местности. Да, я собиралась переезжать. Появились конкуренты, привлеченные легкими деньгами. Для своих деток я приготовила настоящий праздник и целый ПЛАН по их воспитанию. Отметили праздник с размахом и, когда детки уснули, собрала вещи, запечатанные в еде свитки и на первой крейсерской умотала в страну льда и снега. Начинается новая жизнь. А управляющие разберутся. Даже сделала сама себе праздник перед днем рождением малышей, отловив Узумаки (того самого), и отлюбив до потери сознания. Хе-хе. Я коварная, ага. Жаря на огне, который поддерживала силой воли, маринованное мясо, я позвала детей. Проснувшись, мои котятки огляделись и удивились. — Итак. Юные Чио Грансы, с сегодняшнего дня, я научу вас, всем тонкостям становления в шиноби… — начала я, но была прервана завопившими от радости детьми. Которые кинулись меня обнимать и тырить мясо. Вздохнув, я протянула им по кусочку и, рассадив полукругом, встала. — Я решила, что вы готовы впитать в себя науку, которую кровью и потом выжжены в сердцах и генах нашего клана. Наш клан воистину уникален. Им нет равных… — Да? Что-то я не слышал о клане Чио Грансов. Это кто такие? Чем они славятся? Каким гендзю…- начала было Сакура, но была остановлена моей пощечиной. Да, бить детей нельзя. Но я не бью. Я воспитываю. — НИКОГДА. НЕ СМЕЙ. ПЕРЕБИВАТЬ. МЕНЯ. ЯСНО?! Атмосфера резко поменялась. Сакура заплакала и кивнула. Дети нахохлились и посмотрели на меня. — Я могу продолжать? Чудно. Продолжим. Итак, Сакура, последнее предупреждение. Ваше детство закончилось. Вы никто. Вас зовут никак. Но, если хочешь, то я извинюсь и завтра ты уже окажешься в нашем бывшем доме. С дедушками. Бабушками. С теплой кроваткой и вкусной горячей едой и будешь МЯСОМ! Недостойного имени великого клана, Чио Гранса. И да. Братьев ты больше НИКОГДА не увидишь. И меня. Согласна? — и, придавив тяжелым, немигающим взглядом ребенка. Малышка сглотнула. Собралась и кивнула. Взгляд был сосредоточенным и спокойным. «Моя солнышко!» Умилилась я, но тут же дала себе мысленную оплеуху. Не раскисать! — Пока идет ваше воспитание, как истинных Грансов, вы говорите лишь тогда, когда я позволяю. Когда я скажу: говорите. Ясно? Дети кивнули. — Я спрашиваю, ясно? Молчат. Эм… — Говорите! — Ясно. — хором. — Чудно. Продолжим. Семья Грансов существует со времен императоров. Одному из них принадлежали наши сердца, жизни и наша честь. С незапамятных времен, клан Грансов был самым сильным, почитаемым и многочисленным. Теперь, от клана Грансов, великий ниндзя убийц, остались горстки. Приставка «Чио» означает главная ветвь. Обычно, передается от матери к детям или под наблюдением и с одобрением матриарха клана и рода Грансов. О других Грансов я не знаю, я последняя. У меня есть и могут быть еще дети, но Грансов нет. Вам я даю шанс. Ведь Вы этого хотели. В подарок. Верно? — Д. Ай, больно…- хором. Откашлялась, скрыв смерть. Детки синхронно чесали макушки, и сверлили меня взглядом. А в глубине глаз плещется восторг, дикое любопытство и жажда знаний. — Говорите. — смилостивилась я. Дети начали хором, перебивая друг друга, задавать вопросы. Пришлось экзекуцию стучания палкой по голове повторить. Поняли. Молча подрались, выяснили отношения. Победил Саске. Поклонился и спросил: — Почему мы и почему сейчас. — Молодец. Коротко и по существу. Тогда, так уж и быть, отвечу. Раньше я была не готова. Моих первых детей воспитывал их отец. У меня была своя роль и я ее играла. Молчала, рожала детей, готовила еду. Таков приказ главы клана. Я ему не перечила. После глава клана умер. Умер и мой муж, приказав мне, воспитывать детей так, как воспитывал он. Я повиновалась. Воспитала. После покушения на моего младшего сына, я позабыла все заветы клана и кинулась мстить в одиночку. И проиграла. Даже умерла, оставив свое тело на поругание врагам. Но после во мне вспыхнул огонь воли и я восстала. Раненая, голодная, без вещей и одежды. Как вы понимаете, я выжила. Наследством стали вы. Я потому и не знаю, кто ваш отец. А сказки про аистов, колобка, и капусты были сказкой. Вы — наследство и напоминание, о моей слабости. Память вернулась. Но лишь то, что мне вкладывал глава рода Чио Гранс. Два года — самое оптимальное время для начало занятий. Итак. Сейчас спите. Отдыхайте. И запомните, больше своеволия во время воспитания я не позволю. Не факт, что вы станете Грансами. К этому идут годами. Чио Гранс будет наследником. Не факт, что он будет один. Я сама решу, чему вас учить. А теперь отдыхайте, говорите друг с другом и попрощайтесь со своими друзьями. Альфой и Бетти. У них будет своя программа обучения. И ушла. Дойдя до своей комнаты, я закрыла дверь и сползла по стене. Что я творю?! Зачем… Спустя пару минут собралась и полезла в кровать. Малышей я заинтересовала. Вопросов у них ОЧЕНЬ много. Но они приняли мою игру и играют по моим правилам. Поспав пару часов, я встала. Приняла душ и пошла разговаривать с хозяйкой дома. В стране зимы холод и снежные бури царили круглый год. Именно в этой стране самые зубастые убийцы и живут. Шифруются. Растут, матереют, натаскивают своих щенят и потом выводят в люди. Они живут убийствами. Заказами. Впрочем, как и клан моего дедушки. Я собираюсь в этом аду прожить минимум год. Потом махнем в другую страну. И так, до становления людьми моих детей. И я, буду не я, если зубы у них не будут акульими. Именно они будут моей опорой, поддержкой и ударной силой. А пока мои старшие дети строят Коноху, я буду растить будущий костяк моего собственного клана. И боже, как мне будет тяжело. Сакура… прости. Я плохая мать. Но я научу вас выживать. Договорившись о сроках и получив карту местности с обозначением кланов и жилых уголков, я передала оговоренную сумму и, поклонившись, ушла. Кланы в стране зимы между собой в быту не воюют. Даже порой помогают. Но в большом мире они конкуренты и, нередко, враги. К чужакам у них только скепсис. Большой. Размером с луну. Поэтому, я просто уверена, что от скуки и нечего делать, они будут шпионить. Пусть. Мне не жалко. Даже если украдут чего. Я в детей буду воспитывать стойкость, волю, дух. Учить я их после буду. В другом месте. Когда буду полностью уверена, что не покалечу их своей учебой. Три месяца я их крутила, вертела, растягивала…короче, пластику ставила. Заодно укрепляла психику (в позе зю особо и не попсихуешь, хотя мать и требует). И все это время мы гоняли по телу чакру, чтобы не сдохнуть от холода. Ага, сибирские -40 даже мне… дикие. Но я улыбалась, строила из себя крутую и гоняла чакру по каналам. Так же наконец удалось связаться со своим призывом и Кацую мне помогала, давала дельные советы и учила контролировать чакру. К моему ужасу, детям нравилось. И они меня опережали. Даже подыгрывали, когда я строила из себя невесть что… эмпатия Сакуры страшная сила. Чтобы не упасть в лужу, приходилось их учить языку клана, азбуке Морзе, подражанию птицам, этикету, экономике, математике, биологии (строение тела или анатомии) и рассказывать о мире. Сказки были пряником. Через полгода дети полностью поломали мне план, и после многочасовых занятий, приходилось дурачиться, оказывать знаки любви и спать в теплой, щенячьей шкурке, ибо Альфа и Бетти не хотели уходить надолго к злым нинкенам из кланов страны зимы. Да и я не могла притворяться. Гормоны, блин! — Итак, последнее испытание вашего духа! — пафосно начала я, идя к ледяному водопаду. — Смысл испытания в том, чтобы под водопадом продержаться месяц. Без еды, воды, движения, сна. Детки переглянулись, прочитали друг другу заупокойные, перекрестили и пошли. Тьфу! Язвы. Один раз пошутила над придурком, посчитавшим, что мое преподавание не логичное, а ходить по льду он умеет. Я же знала, что лед в том месте хрупкий… ну и прочитала ему заупокойную. Кто ж знал?! На льду мы тогда осваивали мерцающий шаг. Плавающий. И проверяли контроль чакры. На таком тонком льду он должен быть просто ювелирным, или бултыхаешься и сидишь на берегу и завидуешь остальным… забыли. Смотреть на детей было скучно. Вздохнула, перехватила живот поудобнее и пошла им составлять компанию. Час спустя сидеть в позе йога надоело. Кацуя сообщила, что ей холодно и сбежала. — Мам, можно говорить? Ты не запрещала. Блин. Точно! Забыла. Ладно. — Можно. Но терять концентрацию нельзя. Вмиг замерзните. — Да не. Вода теплая. Все отлично. Мой косяк. Ну да, температура воды = 1º — 0º. А воздуха снаружи = -47º. Вода горячая просто, блин!. — Мам, а тебе разве можно? Братики в животике не помрут от холода? — спросила Сакура, приоткрыв один глазик. Ага. Я это увидела закрытыми глазами. Нет, конечно. Просто дочурку знаю. — Глаз закрой. Без движений, забыла? И судя по разочарованному выдоху оказалась права. — Не замерзнут и от голода тоже не помрут. Жирок я нарастила. — Ага. Нарастила она. И все равно дети отмороженными на голову будут! Как и мама… — Я слышу, Саске! И напоминаю, что память хорошая у меня. — Я молчал! — Ты думал. — Нет! — Главу клана не обманешь! А теперь тихо, я спать хочу. Саске возмущенно запыхтел, а Ичи тихонько расхохотался. Дети стали обговаривать свои детские дела и спорить друг с другом, а я стала дремать, чутко прислушиваюсь к окружающим звукам. Сегодня нас «пасут» двое. Давние приятели и следят за нами чуть ли не с первого дня. То, что мои тренировки будут тщательно исследовать и воровать, я знала. Но не все же? Дело доходило до казуса, когда некоторые родители приводили своих детей и нас ставили в пример. Ага. Моим деткам едва пару лет, а сидят на снегу голым задом и без опаски едят снег. А их дубы в десять шуб крутятся м жалуются, что им холодно… Да даже у моих деток глаза квадратные были. Дубы, что говорить. Хоть и прожили в зиме почти всю жизнь, а им холодно, видишь ли… Так и научились троллить мои детки других, под синхронный скрежет вражеских зубов. Научила я их и на коньках кататься, прикрыв полозья иллюзией. Даже высшие пилотажи показала, хоть живот и мешал. Эта беременность была совсем неожиданной. Мало того, что я предохранялась, пила зелье, да и ночь разврата любви была не цикл, а поди же ты… я даже отдала дань паранойе и после секса окунулась в ванную с настоечкой с мухоморами и много чего сделала. А поди ж ты. Не даром о живучести Узумаки легенды складывают. Сперматозоиды их тоже, сцука, живучие! Да и сделала бы аборт, если бы хоть мысль была, об положении! Да где уж там. Это от Учихи я помирала с токсикозом. От Узумаки я гордо бегала по снегам и льдам гордая, что закаленная и о простуде знать не знаю. Даже сопли на льду застывали, а как была краснощекая, так и осталась. Глубину своей жопы положения я поняла, когда детки зашевелились. Ага. Во множественном числе. Эххх. Лучше бы это были глисты… Но, поздно пить боржоми. Так что на седьмой месяц мы переезжаем в страну песка. Даже уже договорилась о дирижабле. Месяц мы на водопаде выдержали. Детки выспались и отдохнули, на всю жизнь вперед. Переодевшись и перекусив бульоном, без фанатизма, ибо голодали. Пошли собираться. Я за это время сроднилась со своей чакрой и превысила резерв чуть ли не вдвое. Причем резервы детишек ненамного уступали моему. Шутка ли, сутки напролет гонять свою чакру по очагу и следить, чтобы ни капельки мимо не прошло. Даже жарко было. Зато Кацуя с детьми нашла общий язык и рассказывала нам всем о доблестях шиноби и о техниках Цунаде. Даже анатомию выучили! И строение чакроканалов. Акклиматизацию дети перенесли легко. Два месяца в пустыне тоже. Я и сама разницы особой не нашла. Зато дети счастливо бегали между странами, за снегом и обратно. Местные за воду отдавали свои техники. Вплоть до $ ранга. Я не тревожилась и загорала. Последние месяцы беременности спать хотелось просто постоянно. А чакру гонять я могла в любом состояние. Рефлекс. Полезный. Но и жителям деревни, которую мы опекали, мы помогали они стали нашими первыми подоп пациентами. Взамен завалили нас техниками и железом. Чакропроводящей. Лишь бы привязать к деревни. Но все же я ушла, пообещав навещать каждый год. Подходил срок. Хоть в этот раз. На этой ноте и распрощались. А вернулась я в свой домик в стране горячих источников. Пока дети оббегали управляющих проверяя дела клана, я приняла душ и успела поспать. Проснувшись, первым делом открыв дверь, и зажмурившись, вдохнула сладкий запах выпечки. Я дома. Дом, милый дом. — Мама?! — услышала я на грани слышимости шепот, полный надежды, страха и чего-то еще. Знакомый шепот. Сердце больно кольнуло. Медленно повернув голову в сторону и увидев гостя, я испуганно охнула. Живот мигом скрутило и, схватившись за живот, ощутила, как по ногам потекла вода. — Упс… кажется, я рожаю… — Мама!!! — хором. Это мои детки вернулись. Все пятеро. Переглянувшись с гостем, дети кинулись в стороны, упали, запаниковали… «Блин!» — успела подумать я, уплывая в обморок.