Love week

***

      Утренний ранний ветер зацепился за плотную штору и проскользнул вместе с ней по белоснежному подоконнику, после чего пробрался в тихую спальную комнату, что будто застыла в преддверие первых солнечных лучей, которые почему-то все никак не желали пробиваться сквозь темно-серые облака, затянувшие голубое небо над городом Магнолия. Погода с каждым днем становилась все прохладнее, что говорило о том, что теплые и солнечные летние деньки вскоре навсегда промерзнут под тоненьким сизым налетом ранних холодов, пасмурной осени и все ближе становящейся у порога зимы. Лето заканчивалось в середине октября.       В дом к заклинательнице духов также пробрались холода. Через приоткрытые окна, через трещинки в стенах к ней во все комнаты по-хозяйски вошел сизый холод, что чаще всего по ночам — за последнее время — все пуще и пуще холодил продрогшее и съежившееся под одеяльцем хрупкое тельце. А Люси мерзла потому, что некому было ее согревать.       Сонное ленивое утро, когда не хотелось вставать с уютной прогретой кроватки, когда хотелось плотно сомкнуть веки и досмотреть тот самый прекрасный сон, который ты по неосторожности сгубил, когда открыл глаза, словно что-то почуяв или же просто позабыв о том, что сегодня никуда было не нужно. А сон так и остается незаконченным, и Люси, что ворочалась в ворохе пухлого одеяла с пуховыми подкладками в виде забавных квадратиков и все пыталась в голове додумать желанное продолжение, тяжело вздохнула встрепенувшись от дуновения пробирающегося под кожу шалопая-ветра, что заглянул к ней в спальню через щелку открытого окна. С хрустом тонких, отдохнувших ночью косточек шейных позвонков, блондинка сладко потянулась без особой радости оглядев пустующую и тихую комнату, в которой она уже больше двух недель чувствует себя такой одинокой и покинутой.       Вот уже больше двух недель Нацу ушел на задание вместе с Гилдартсом. Не успел один из сильнейших волшебников Гильдии вернуться домой и повидаться с любимой дочерью, как тут же уходит в очередное долгое путешествие, в которой, по воле случая были втянуты и несколько других волшебников помимо Нацу Драгнила. Мужчины дружно назвали это «чисто мужским заданием», и поэтому ту же Скарлетт они и близко не подпустили к листку со сложнейшим заданием S-класса.       От них не было вестей, не было ни весточки ни хоть малейшего знака, который говорил о том, что с этими дураками все в порядке.       Разумеется никто не стал отговаривать от совместного задания раззадоренных магов «Хвоста Феи», все закончилось все той же «проводильной» попойкой с разрушением одной из стен здания и не хилой дракой на пол Магнолии.       Никто не ругался и не злился. Кроме Люси.       Ох, как же она потом больше часа потрошила огненному волшебнику мозги, начиная с того, что это опасно и совсем не нужно, и заканчивая хрусталиками слез в шоколадных глазах и тихими всхлипами о том, что девушка итак боится за бестолкового напарника — который уже больше полугода вместе с ней перепрыгнул эту черту и запрыгнул на другую, более тесную и близкую ступеньку отношений между ним и его звездной феей — а теперь она еще больше будет по нему переживать и… скучать…       Закончился их разговор ближе к трем часам ночи, в постели, с теплыми поцелуями и сдавливающими кости объятиями.       Люси знала, как Драгнил был падок на приключения и прочие дурманящие голову опасности. Да и, чего греха таить, девушке тоже безумно нравилось выполнять с ним задания, путешествовать и сражаться с ним плечом к плечу, однако у Хартфилии мозгов слегка побольше будет, к тому же не зря говорят о том, что девочки растут быстрее мальчиков. Вот и здесь сработало точно также. Пускай и оба напарника выросли, пускай их отношения изменились, однако все равно — Люси остается все той же странной, глупой, заботливой и с улыбкой на губах Люси, а Нацу остается тем же Нацу, которого все знали таким, каким он был — великовозрастным дитенком его, конечно, так теперь не назовешь, однако и хмурым серьезным мужчиной он пока не был. Было что-то среднее. Были и те же улыбки с подначивающим задором, были и хмурые мыслительные взгляды, была и сталь и сила в его словах, было веселье и ребяческий настрой в его глазах. Нацу остался Нацу, только вырос немного, вот и все.       Спустя кучу обещаний «скорее вернуться», и успокаивающих объятий и поцелуев, что в ту ночь посыпались на светлую макушку девушки в трехкратном размере, Люси все же смогла его отпустить, хотя и чувствовала тяжелый камень на сердце и горечь тоски, что сжало в колючих цепях ее горло и легкие, отбирая возможность нормально вдохнуть.       И сейчас, когда с окном было покончено и холодный осенний воздух больше к ней в дом не проберется, Люси вновь поджала к груди острые коленки, свернувшись клубочком под пуховым одеялом. Просторная, явно большая ей на два размера майка, вдоль и поперек пропиталась запахом Нацу. Лежа укрытой по самую макушку теплым одеялом, заклинательница приподняла ворот грязно-серой футболки с черными рукавами, полной грудью втягивая родной, так сильно полюбившийся запах. Он не был каким-то особенным, он никак не выделялся на фоне ярких запахов дорогих мужских одеколонов и дезодорантов, он был особенным только для Люси, что знала этот запах лучше, чем свой собственный.       И дать какое-то определенное название этому запаху она не могла даже в силу своего мастерства писательства. Просто когда она вновь вдохнула мужской аромат носом, целая рябь знакомых мурашек прошлась у нее по плечам и осела тягучим теплом у нее в легких. Это был тот запах, которым девушке хотелось дышать круглогодично. В нем была та смесь приятных ароматов, что содержал в себе сам Нацу. И огонь, и терпкий запах дыма, немного пота и какого-то шампуня, что смешался вместе с пряными косточками апельсина, который именно в этой футболке ел Драгнил.       Невольно вновь затянув носом воздух, Люси вновь содрогнулась от прошившей ее тело приятной волны тепла. В этой майке блондинке казалось, что Нацу рядом, будто вот он — здесь, у нее за спиной, крепко-накрепко сжимает в своих сильных рука ее талию и плечи, спросонья зарываясь носом в ее макушку и касаясь сухими губами ее виска. Ох, как же давно она не ощущала его тепла рядом с собой…       От осознания, что розоволосого юноши так долго не было рядом, на карие глаза снова навернулись бисеринки соленых слез, что тут же скатились вниз по горбинке носа, впитавшись в наволочку перьевой подушки. Отпустив ворот любимой футболки, Люси потерлась щекой о настрадавшуюся за эти пару дней мягкую подушку, которая уже давно должна была пойти комьями из-за большого количества влаги, впитываемой каждый вечер и половину ночи.       Сердце в груди так тяжело и отчаянно билось, что казалось еще пара мгновений и оно от волнений просто-напросто остановиться.       Как же тревожно ей было за любимого…       Где он? Что с ним? Что делает и вообще проснулся он сегодняшним утром?       Девушки всегда остаются девушками, и их встревоженный мозг может подкидывать им немало вариантов развития событий, начиная от радостных объятий и слез от долгожданного возвращения, и заканчивая самым худшим из вариантов, где хладное тело Драгнила она оплакивает на каменной могиле. От таких неутешительных прогнозов воспаленного недосыпом и стрессом мозга Люси была готова и вовсе на стенку вешаться.       Она прекрасно знала, как Нацу был силен и уж просто так какому-нибудь негодяю не удастся вот так просто сломить непобедимого Саламандра. Однако вдруг им попадутся чертовски сильные соперники и они не смогут с ними справиться? Но ведь они волшебники «Хвоста Феи», как они могут проиграть хоть кому-то?!       Помотав головой и раскрыв голову, Люси попыталась куда подальше отогнать губительные мысли, которые вызывают лишь новую порцию слез.       Обхватив свои плечи обеими руками, девушка заерзала ногами по гладкой поверхности, ощущая, как нагретое от ее собственного тепла одеяло, приятно скользит по холодным щиколоткам. Растирая ладонями свои плечи, кареглазая лишь еще сильнее сжалась в комок, вдруг ощутив странно-тянущий прилив чего-то знакомого и одновременно немного позабытого за такой короткий промежуток времени. Перевернувшись обратно на спину, блондинка посмотрела в окно, что было плотно задернуто бежевыми шторами, которые пропускали свет однако не давали увидеть все то, что творилось в комнате.       Зажав пуховое одеяло между ног, Люси брезгливо помотала головой, когда в очередной раз в ее мысли пролез еще один поцелуй, взгляд или прикосновение ее личного дракона. Тоскуя по его рукам, что были с огрубевшей кожей, со шрамами и царапинами от тяжелых сражений, обтянутые загорелой кожей и которые в любое время будь-то день или ночь, будь-то зима или лето дарили ей прогревающее сердце тепло и знание того, что в этой необъятной вселенной она была далеко не одинока.       Но сейчас этих рук рядом не было, а только витающий рядом с кроватью запах, что впитался в девичью кожу и волосы, который она сама вновь стала вдыхать в себя, как обезумевшая.       Прекрасно помня жар его поцелуев на своих губах, Хартфилия потянулась ладонью ко рту, пальцами нажимая на отчего-то вдруг загоревшиеся кровью алые губы. Несколько раз сжав их пальцами, будто вновь почувствовав то, как парень властно смял их своим ртом, девушка шумно выдохнула, слегка зарумянившись.       Боже. Как же она скучала по нему…       Ей не хватало ни его рук, ни его прикосновений, ни даже того, что его просто не было рядом, что уже доводило фею до крайней степени отчаяния.       Тело ломило от нехватки внимания к нему и от того, как было все же сложно справляться с тянущим низ живота желанием в одиночку.       Тонкая ручка, что все еще стыдливо пряталась под пухом легкого одеяла легла на гладкий живот, что слегка оголился из приподнятой вверх мужской футболки. Ладонь слегка погладила гладкую кожу упругого животика, как Люси сразу вспыхнула румянцем, стоило холодным пальцам провести по кружевам нижнего белья. Тут же отдернув шаловливую руку обратно к своему лицу, волшебница стремительно почувствовала, как щеки запылали багряным румянцем. Вновь попытавшись перевернуться и отогнать от себя то наваждение прикоснуться к себе и словно повторить все те же прикосновения, которые она ощущала от рук Нацу, заклинательница повернулась лицом к окну, укрывшись одеялом по самую макушку.       Сердце клокотало в груди, тревожно сжималось то ли от стыда, то ли от… нарастающего с каждой минутой предвкушения чего-то сладостного, запретного и очень-очень неловкого или даже постыдного. Прижав обе ладони к пышной груди, Люси старалась дышать глубоко и размеренно, дабы усмирить то давящее чувство, что волной тепла опустилось к низу живота и волнующими объятиями сдавило нутро.       «Как же мне его не хватает…»       Безумно тяжело тосковать по человеку, с которым вместе уже приличное время проводишь долгие часы не выбираясь из постели. Хотелось восполнить тот запас утерянной ласки и нежности, попытаться возобновить те страстные касание и несдержанные ощущения, что с головой охватывали молодую пару во время интимной близости.       Сжав плотно бедра, Люси как будто попыталась удержать то рвущееся наружу, разжигающее кровь чувство, что подобно вирусу разносящемуся по тонким венам, проникающему в каждую частичку скованного тела, заражающую ее тягучим и безумно давящим, приводящим весь женский организм в кипящее состояние.       Это было ничто иное как постепенно растущее, словно снежный ком катящийся с высокой горы, возбуждение, что выросло на почве отчаянного желания ощутить себя вновь любимой и властно зацелованной горячими губами своего мужчины. Быть согретой его сильным телом до влажной испарины, быть безоружной против его порывов и полностью оставаться в его власти все дни и ночи.       Люси до судорог в мышцах, до боли между бедер хотелось этого прямо сейчас.       К своему стыду девушка тот час же почувствовала, как слизкая влага красноречиво просочилась в ткань деликатного белья, что заставило хрупкие плечи покрыться волной мурашек, что целой гурьбой побежали вниз, к пояснице, и после проделали будоражащий каждый нерв путь до самых кончиков пальцев на ногах, которые после непонятно скрючились, изо всех сил удерживая свою хозяйку от постыдных действий.       «Нацу…»       Холодные пальцы, что слегка дрожали от нахлынувшего наваждения, прочертили дорожку от горящей огнем смущения щеки, до приоткрытых губ. Ощутив подушечками тепло своих судорожных вдохов, Люси прикрыла глаза, проведя другой рукой по шее, к затылку. Ох, она помнит, как огненный маг также властно проводил своей рукой по ее нежной коже, заводил крепкие пальцы за затылок и цеплялся за сбитые в колтуны золотистые волосы, иногда оттягивая их, чтобы девушка раскрыла губы для более пылкого и влажно-мокрого поцелуя, что все больше нравились юному мужчине, а иногда он наматывал эти самые волосы на кулак, заставляя ее прогибаться в спине, прижиматься к нему спиной и покорно отвечать на очередной поцелуй, пока он жадно сжимает сильной рукой ее грудь, вколачиваясь своими бедрами в ее.       Люси сжала плотно губы, когда повела рукой вниз, будто нарочно проводя по налившейся груди, где даже через майку стали виднеться набухшие соски. Изо рта вырвался горячий выдох, когда одна рука вновь легонько сдавила шею, а вторая нарочито медленно распаляла свою хозяйку плавными движениями на груди. Стоило сжать мягкое полушарие, как девичьи бедра вновь плотно сжались, ведь от простого прикосновения внутри все лизнуло огнем, заставляя мышцы налиться волнительным напряжением. Пульс участился, из-за чего участилось и количество вдохов, от которых нежные губы стали пересыхать.       Одеяло служило будто защитой, что укроет от чужих глаз все то, что девушка предпочла бы скрыть от всех. Даже она сама не верила в то, что собиралась делать в собственной кровати. Однако разгулявшуюся фантазию, которая сегодня была слишком уж разгоряченной, блондинка не смогла остановить.       Да и смогла бы это сейчас сделать?       — Мммм… — вырвалось смущенно-тихо из глубин груди, когда распаленная фея ощутимо сжала пышный бюст, не забыв уделить время чувствительным возбужденным горошинам, что теперь даже невооруженным взгляд можно было заметить из-под ткани грязно-серой футболки. Перевернувшись обратно на бок и зажав между ног многострадальное одеяло, Люси прижала к губам похолодевшую ладонь, пока другая, минуя оголившийся живот, нырнула под светлое кружево, сразу находя теплый, слегка пульсирующий твердый комок нервов, спрятанный между лепестками влажной плоти и отчаянно требующий к себе внимания.       Все внутри затрепетало от накатывающего восторга и удивительно-щекотного ощущения, когда девушка стала плавно водить рукой по чувствительной точке, совершая осторожные движения вверх-вниз.       Люси конвульсивно вздрогнула, зажимая стонущий рот рукой, когда стала более увереннее водить рукой под тканью стремительно мокнущих плавочек. Сжимая зубы, волшебница сжала до легкого треска простыни, уткнувшись лицом в подушку, и лишь на инстинктах продолжая комкать зажатое между бедер одеяло, пока под коленками волнительно сокращались мышцы, будто желая и не желая прекращать эти ласки, ведь было настолько хорошо, что девичье тело дрожало, как и пальцы, что описывали круги по влажной коже и все сильнее давили на слишком чувствительный клитор.       Бедра стали двигаться в такт ласкающей руке, лишь усиливая ощущения. Дыхание прерывалось, сознание и вовсе ушло на задний план, пока блондинка трогала сама себя. Раньше делать подобное ей казалось настолько постыдной вещью, что ее просто брезгливо передергивало от одной мысли о подобном. Зачем такое делать? Для чего? Зачем вообще трогать себя в таком тайном и сокровенном месте, выискивать какие-то точки, чтобы получить наслаждение? А вот теперь Люси понимала, что, как и зачем.       В такие моменты голова просто мутнеет и ты перестаешь что-либо замечать, полностью отдаваясь тем ощущениям, что волнуют кровь и опьяняют сильнее, чем самое дорогое вино или коньяк. Эти чувства дурманят и будоражат, они подчиняют тебя, делают почти таким же зависимым, как и от тех же наркотиков, которых с каждым приемом — хочется все больше.       И сейчас Люси хотелось больше. Пока напряжение росло в теле и грозилось вот-вот лопнуть, как воздушный шарик, окончательно унести ее в небеса и после безмолвно рухнуть на постель, оглушенная и безмерно удовлетворенная до кончиков пальцев. Тяга все росла и росла, с каждым движением ласкающей руки и влажных от собственной смазки пальцев. Стрелы удовольствия пронзали мышцы сладким огнем, что не оставлял ожогов, а только еще сильнее распалял, огненным шаром возрастая между тазовых косточек.       Нижнее белье полностью намокло, и теперь ощущался легкий холод на коже. Люси уткнулась лицом в подушку, постанывая и тяжело выдыхая, двигая бедрами и ерзая ногами по гладкой поверхности матраса. Золотые волосы спутались и теперь сбитыми прядями лежали на плечах, немного спадая на лицо и закрывая горящие румянцем щеки.       Кажется, от удовольствия и щекочущего внутренности чувства, даже слезы наслаждения навернулись на глаза.       Сжимая побелевшими пальцами наволочку, и всхлипывая от кружащих голову ощущений, девушка еще сильнее задвигала рукой и всем телом в придачу, ведь каждое ощущение на коже, даже простое скольжение ткани постельного белья вызывало толпы мурашек и лишь сильнее приближало хозяйку к долгожданному…       — Вот ведь черт, Люси…       Хриплый голос донесся до мутного сознания не сразу, и только когда карие глаза сфокусировались на пришельце, что стоял в дверном проеме, девушка поняла, кто стал нарушителем ее утреннего относительного спокойствия.       — Н-Нацу!.. — словно жалобно, то ли выкрикнула, то ли вновь простонала Люси, стыдливо вытащив руку из трусиков и приподнимая корпус с постели.       Но больше ей ничего не дали сделать, потому что пламенные губы впились в ее рот, а изголодавшийся по женскому телу молодой волшебник накинулся на нее, словно волк. Истосковавшийся по ней Нацу, оставил рюкзак сиротливо валяться грудой ненужных вещей на полу, пока вновь воссоединившаяся пара разрывала друг друга на слишком скрипучей кровати.       «Как же мне его не хватало…» — с придыханием думала девушка, вновь захваченная в плен могучей драконьей страсти, с жаром отвечая на жадные поцелуи, требовательные прикосновения его огненных пальцев, что теперь заменили ее собственные, крепкие, сдавливающие кости объятия и чарующие ощущения кожи к коже.       «И никогда мне его не хватит».