Любовь меняет людей. А что насчёт клоунов?

— Только тронь, и я откушу тебе руку! — злобный возглас заставил Самару замереть. Она так и застыла с вытянутой рукой, тянущейся к "проплывающему" мимо телу мёртвого ребёнка.       В этом элементе декора девушка была заинтересована с самого первого визита в логово монстра. Утопленнице ещё не приходилось видеть нечто похожее на этот вечный медленный танец человеческих тел. Конечно, у неё в лесу были мёртвые лошади, но они не летали. Лишь скучно лежали на берегу, изредка подталкиваемые вперед-назад слабыми порывами волн.       Сначала, только перебравшись к клоуну в "дом", девушка лишь наблюдала в безмолвном восхищении. Сегодня же она, наконец, решилась прикоснуться хотя бы к одному из летающих детей. Она выждала, когда Пеннивайз уйдет на охоту, чтобы монстр ничего не узнал о её замысле. Меньшее, что ей хотелось сейчас слушать — его злобные рычания и бесконечные угрозы.       Увы, в своём городе древнее зло видело всё. Клоун едва ли ступил на дорогу пустынной улицы, как почувствовал что-то неладное. Неладное, связанное с летающими детьми в его логове.       Сказать, что существо было в ярости — не сказать ничего. Ну ещё бы. Пеннивайз был чертовски голодным, что уже по умолчанию делало его раздражительным. Щекочущие запахи человеческого мяса уже били ему в нос, заставляя рот монстра наполняться слюной. Но он не мог пойти по следу. Не мог, потому что эта чертова нежить решила сунуть свой нос туда, куда ей лезть совсем не стоило. Клоун скрипнул зубами и с усилием выдохнул, пытаясь успокоиться. Мгновением позже он удивлённо тряхнул головой, дивясь собственным действиям. Успокоиться? Для чего? Разве ему не должно хотеться выместить весь свой гнев на этой чересчур любопытной кикиморе? Пожалуй, очень даже хотелось. В следующую секунду Пеннивайз щёлкнул пальцами, переместившись обратно в своё логово.       Он застал девушку на вершине башни из мусора с протянутой к пролетающему мимо ребёнку рукой. Не раздумывая, клоун злобно рявкнул о том, что откусит ей руку, если она сейчас же не уберет её от тела. Он заметил, как Самара вздрогнула от неожиданности. Заметил, как замерла на месте, стоило ей услышать знакомый озлобленный голос. Девушка медленно повернула голову в сторону Пеннивайза и тут же столкнулась с его разъяренным взглядом ярко-жёлтых глаз. Сомнений не было, монстр находился в точке кипения. Утопленнице хватило ума, чтобы не начать пререкаться. Вместо этого она немедленно растворилась в воздухе, мгновением позже оказавшись перед самим Пеннивайзом. Тому пришлось сжать кулаки, чтобы удержаться от соблазна свернуть сожительнице шею. — Прости. — внезапно, кажется, не только для клоуна, но и для самой себя произнесла Самара, заметив, как ярость на его лице сменилась мимолётным удивлением. Где-то глубоко в подсознании девушки чувство собственной гордости кричало, вопило, что так быть не должно. Она не должна была извиняться перед ним, распинаться как маленький провинившийся ребёнок, плясать под его дудку, в конце концов. Но утопленница с усилием подавила в себе это чувство. Ей вполне хватило двух раз, чтобы убедиться в том, каким жестоким может быть монстр, если его разозлить. Проверять это снова она не собиралась. К тому же, сейчас она в самом деле была виновата, нарушив одно из ранее оговоренных правил. С самого её заселения клоун ясно и чётко разъяснил, что на его территории делать можно, а чего — нельзя. Одним из пунктов был запрет на прикосновение к мёртвым детям.       Конечно, Самаре было неприятно произносить слова извинения. Казалось, её язык только что обожгло от произнесённого вслух слова. Тем не менее, ей удалось слегка остудить пыл клоуна. Слегка.       Пеннивайз положил тяжёлую руку ей на плечо, вцепившись когтями в посиневшую кожу. Девушка неприятно поморщилась от острой боли. Напомните, почему она терпит всё это? Клоун наклонился к ней так, что их лица находились друг напротив друга. Он делал это уже несколько раз, когда говорил ей что-то серьёзное. Но сейчас он просто был зол. Был зол, и хотел, чтобы утопленница его услышала, потому что он не шутил. Не собирался шутить. — Если ты ещё раз хотя бы задумаешься над тем, чтобы дотронуться до одного из летающих детей... — он замолчал, пристально всматриваясь во взгляд Самары. Она смотрела на него сердито и даже немного грустно, но ничуть не виновато. Слишком горда, чтобы чувствовать вину, подумал он. — ...Я найду способ заново склеить ту чёртову каменную крышку и снова запру тебя в колодце. — он вновь сделал паузу, чувствуя, как утопленница напряглась. Оказывается, разговоры о закрытии в собственном доме пугали её гораздо больше, чем злобные угрозы. Пеннивайз возьмёт это на заметку. — Поэтому постарайся держать своё любопытство при себе, хорошо? — клоун разжал хватку, отпустив, кажется, посиневшее ещё больше плечо. Самара едва слышно фыркнула, посмотрев на разорванную кожу. Будь она живым человеком, из раны сейчас бы во всю хлестала алая кровь. Но девушка уже давно была мертва, и совсем скоро её кожа восстановится, не оставив на себе никаких воспоминаний об острых когтях монстра. — Раздирать мне плечо было обязательно? — наконец, произнесла утопленница, потирая пострадавший участок тела. — Знаешь ли, моя возможность слышать никак не перекликается с испытыванием боли. — она всё же не смогла до конца удержать язык за зубами. Ей было неприятно держать в себе то, что она хотела высказать. К тому же злоба Пеннивайза, как ей показалось, уже успела улетучиться. Клоун вдруг улыбнулся. Это выглядело скорее страшно, чем дружелюбно, однако Самара почему-то расслабилась. Всё же лучше, чем смотреть на его серьёзную или, что ещё хуже, озлобленную мину. — Так останется шанс, что ты запомнишь хоть что-то из этого разговора. — он противно хихикнул, сменив злобу привычной маской сумасшествия, смешанного с весельем. Иногда утопленница задавалась вопросом, испытывает ли он все эти эмоции на самом деле. — В любом случае, я надеюсь, что нашу договорённость от невмешательстве в мою охоту ты не нарушишь. Иначе мне придется сожрать на обед тебя! — он коснулся указательным пальцем кончика её носа и оглушительно засмеялся. От неожиданности Самара дёрнулась, резко отстранившись. Она подняла на клоуна взгляд, в котором ясно читалось смешанное с раздражением смятение. Но Пеннивайз не собирался объясняться в своих действиях. Сделав низкий поклон, он просто исчез, и его громкий смех оборвался.       Самара, поморщившись, потёрла уши. В них всё ещё отдавался неприятный звон клоунского хохотания, не торопясь исчезать. Затем девушка, зависнув на несколько мгновений, внезапно прикоснулась к кончику носа. Потом осторожно положила ладонь на разодранное плечо. Странно, но ощущения были совершенно разные. И вовсе не из-за того, что рана отдавала неприятной болью, нет. Причина была в чём-то другом, чего утопленница на данный момент понять не могла. Она лишь встряхнула головой, произнеся фразу, которая в последнии дни всплывала в её мыслях несколько сотен раз: — Чертов клоун...

***

      Пеннивайза раздражало всё это. Нет, что удивительно, под "всё это" он подразумевал не Самару. Его выводило из себя собственное поведение, изменения в собственном характере. Он становится мягче. Возможно это не сильно заметно в его поведении, но вот в мыслях ещё как. Уже не в первый раз монстр пытается контролировать свой гнев. Уже не в первый раз позволяет себе завершить серьёзный разговор на весёлой ноте, вместо того, чтобы исчезнуть в обстановке напряжения. Какого вообще чёрта? Древнее зло теряет хватку?       Клоун резко встряхнул головой, с раздражением отгоняя назойливые мысли. Ничего подобного. Он всё та же безжалостная, пожирающая детей тварь, держущая в страхе, не много не мало, целый город. И никакая девчонка из колодца не сможет этого изменить.       И прежде чем в его рыжеволосую голову успели проникнуть сомнительные мысли, Пеннивайз заметил маленькую белобрысую девочку, что-то старательно вырисовывающую цветными мелками на асфальте детской площадки. Отстранённые размышления тут же исчезли, глаза клоуна сузились в две маленькие щёлки, губы расплылись в широкой улыбке, а рот наполнился слюной. Когда он видел жертву, он думал только о жертве. В первую очередь, о её страхах. Не размышляя больше ни мгновенья, монстр направился к девочке. — Привет, Элли! — дружелюбно и весело произнес он. В руке непонятно откуда появился ярко-красный воздушный шарик.       Малышка оторвалась от своего занятия, подняв недоумённый взгляд на высокого незнакомца. Кажется, она была так увлечена своим делом, что заметила клоуна только тогда, когда он назвал её по имени. Это вызвало вспышку раздражения у монстра. С каких это пор глупые рисунки перенимают у него внимание детей? Клоун машинально бросил взгляд на то, чем всё это время так увлечённо занималась белобрысая и мысленно хмыкнул. На потрескавшемся асфальте белым контуром был выведен по-доброму улыбающийся клоун. Шарик в руке и большие помпоны на костюме и ботинках девочка разукрасила красным. "Как иронично" — с усмешкой подумал Пеннивайз, вновь переводя взгляд на свой будущий завтрак. Слюна начала стекать по его алым губам, а серебристо-голубые глаза вспыхнули жёлтым огнём. Клоун едва ли сдерживался, чтобы не набросится на девчушку прямо сейчас, без всяких задабривающих разговоров и приманок. Но в этом случае он мог остаться без еды. Поэтому надо было пересилить себя. — Хочешь шарик?

***

Несколькими днями позже Вечер в логове Пеннивайза

      Самара сидела на скрипучем старом кресле (его не так давно вытащил из под гор мусора клоун, поставив рядом с таким же старым и не менее скрипучим диваном. Утопленница не просила об этом и была искренне удивлена, когда монстр сообщил, что этот элемент мебели теперь полностью в её власти. Возможно, его просто раздражало, что до этого она сидела на его диване. Надо сказать, два этих предмета смотрелись чертовски странно посреди огромного резервуара, где человеческие вещи не использовались по назначению, а были собраны в одну огромную кучу хлама, чем-то напоминавшую башню.) в позе "бабочки" и держала в руках приличной толщины и размеров книгу — историю Дерри, — которую она "позаимствовала" из коллекции местной библиотеки. Ей не составило труда высчитать промежутки лет между крупнейшими авариями и катастрофами. Не было сложным и догадаться, кто был виновником этих самых аварий. — Я смотрю, ты не привык уходить на покой без яркого упоминания о себе? — с усмешкой произнесла она, поднимая глаза на Пеннивайза, сидевшего на полу у мёртвого тела в нескольких метрах от девушки. Он не ответил. Возможно потому что не хотел. Возможно потому, что его рот был заполнен человеческой плотью. Но утопленница и не стала дожидаться. По сути своей, ей нужна была иллюзия разговора, нежели сам диалог с монстром. Она вновь опустила взгляд на пожелтевшие от старости страницы, перевернув одну из них. Между клоуном и утопленницей повисло продолжительное молчание, прерываемое лишь громким чавканьем первого. Наконец Самара вновь подала голос: — Ты столько времени проводишь в этом городе... – скучающе выдохнула она, переворачиваясь на спину. — У тебя вообще остаются минуты на посещение других городов и стран?       Пеннивайз поднял на неё недоумевающий взгляд. Неужели она считала, что ему вообще требуется пересекать границу города? Судя по её глазам, да, считала. И монстру не нравилось предчувствие того, что она могла предложить после того, как услышит ответ.