Любовь меняет людей. А что насчёт клоунов?

      Самара осторожно приподнялась с кресла, внимательно и чуть настороженно смотря на спящего Пеннивайза. Если, конечно, состояние, в котором он находился, можно было назвать сном. Клоун просто лежал на протёртом диване, сложив руки на груди и не двигаясь. Но больше всего девушку напрягали его открытые, ярко-жёлтые глаза, смотрящие в никуда. И пусть взгляд монстра был пустым и затуманенным, утопленнице всё казалось, что узкие зрачки вот-вот сдвинутся с места и остановятся на девушке, прожигая её насквозь.       Но ничего не происходило. Клоун всё так и лежал, без единого движения. Не двигалась даже грудная клетка, в очередной раз напоминая Самаре о том, что её "сосед" не имеет ничего общего с человеком и существами, ему подобными. Утопленница уже смелее поднялась со своего места и тут же испуганно дёрнулась, когда старые пружины в её кресле предательски заскрипели. Девушка с опаской посмотрела на дремлющего монстра, однако тот, к счастью, всё так же не пошевелился. Облегчённо вздохнув, она осторожной поступью двинулась в сторону горы из мусора и детских игрушек. Нет, утопленница не собиралась возобновлять попытки дотронуться до мёртвых летающих детей. Одного предупреждения от Пеннивайза ей было вполне достаточно, да и чувство того, что клоун видит всё даже во время сна её не покидало. Именно поэтому Самара решила сделать что-то более безобидное, за что ей не придется отчитываться перед хозяином жилища утром — заглянуть за кулисы "цирка", что находился практически в основе той самой горы из детских вещей. Пеннивайз как-то говорил, что ему почти что никогда не приходилось использовать эту деталь своего логова. В большинстве случаев дети попадали в его жилище уже мёртвыми или близкими к такому состоянию, поэтому причин устраивать представление для большего запугивания не было. Однако убирать подобие цирка из своего жилища клоун не желал, считая, что это добавляет его логову "особой изюминки", как он сказал утопленнице. С того момента она и пропиталась интересом к этому необычному строению, занимающему столь большое место. Самара уже давно горела желанием заглянуть внутрь, однако смелости набралась лишь сейчас. Да, на удивление только сейчас, после того как выбралась в чужой город, где (не полностью) вспомнила что-то странное и пугающее, навевающее неприятные чувства и размытые воспоминания. Утопленница старалась забыть об этом, но отбросить жуткие мысли на слишком долгое время не получалось. Вот и пришла идея занять себя чем-то другим в надежде на забвение.       Девушка уже практически дошла до своей цели, как вдруг в темноте кто-то окликнул её по имени. Голос был чужой, и в то же время до боли знакомый. Женский. Подобное ощущение утопленница испытывала на мосту, когда кто-то так же нашёптывал её имя. "Самара..." — голос звучал тихо, однако темноволосая отчетливо его слышала. Она замерла на месте, чувствуя, как страх разливается по её мёртвому телу. Будь она жива, сердце бы сейчас колотилось как бешеное. Мысленно Самара прокляла себя за излишние эмоции. Она же и так мертва! Она уже монстр! Чего и кого такое существо как она может бояться?       И всё же чувство страха не отпускало. Она стояла на месте, боясь пошевелиться, и напряжённо вглядывалась в темноту. В какой-то момент она увидела силуэт. Некто стоял метрах в пятидесяти от неё, пристально сверля взглядом. Затем силуэт неизвестного дёрнулся, сорвался с места и скрылся за горой мусора. Послышался тихий смешок, от которого у обычного человека заледенела бы кровь. "Самара..." — голос прозвучал громче. Источник звука явно находился там, где секунду назад скрылся таинственный силуэт. Самару явно подзывали подойти ближе. Девушка нервно сглотнула, всё ещё не двигаясь с места. — Кто здесь? — громко произнесла она, стараясь унять дрожь в голосе. Утопленница хотела, чтобы её слова прозвучали грозно и вызывающе, однако на деле всё вышло совершенно не так. И, что удивительно, ответа долго ждать не пришлось. "Твой старый знакомый...Разве ты меня не помнишь?" — произнёс тихий и тоненький голос, прозвучав разочарованно на последнем предложении. Всё это заставило Самару впасть в лёгкий ступор. Она не ожидала, что ей ответят. — Можно быть точнее? — осмелев, всё так же громко произнесла девушка, делая решительный шаг вперед. Её собеседник не являлся человеком, это уже было ясно. А это означало, что показывать свои слабости — не самый лучший вариант. Вопрос о том, что забыло такое существо на территории древнего зла в голове Самары, почему-то, не возник.       Внезапно всё затихло. Голос больше не отвечал на вопросы утопленницы, а царившее до сего момента напряжение вокруг просто исчезло, не оставив за собой и следа. Будто кто-то наверху щёлкнул выключатель, заставив незваного гостя уйти прочь. Но девушка не успела расслабиться и вздохнуть с облегчением. В следующую секунду на её плечо легла чья-то тяжёлая рука. От неожиданности Самара вскрикнула, резко развернувшись и тут же застыв. Перед ней вновь было знакомое загримированное лицо клоуна и жёлтые, смотрящие прямо в душу яркие глаза. — Тебе нравится подкрадываться сзади и заставлять меня кричать, как маленького ребёнка? — раздражённо произнесла темноволосая, явно недовольная такими выходками со стороны своего "соседа". Она только что едва во второй раз не умерла от страха, а он со своими шуточками не унимается. — А тебе, я смотрю, нравится без причины орать во всё горло посреди ночи, а потом возмущаться, когда к тебе подходят спросить что случилось и какого чёрта ты вообще делаешь. — заспанным и сердитым голосом произнёс Пеннивайз, тоже не особо радостный тому, что его вывели из состояния "сна". — Что? — непонимающе переспросила Самара, по-глупому захлопав глазами. До неё не сразу дошло, что она в самом деле кричала во весь голос, общаясь непонятно с кем. И в то же мгновенье её будто окатили холодной водой. Она вдруг осознала ещё одну вещь, которая до этого момента почему-то не пользовалась особой важностью в её мыслях: в логово клоуна проникло неизвестное существо, а она, дрожа как осиновый лист, не смогла бы даже защититься при атаке. Потому что у неё не было её кассеты. У неё не было её видеозаписи, её единственного оружия.       Утопленница резко повернула голову, посмотрев через плечо на подножие горы из детских игрушек, где лежала видеокамера. На неё был записан лишь первый кадр всего фильма. Самара нервно сглотнула. С того момента, как она переселилась к клоуну, они напрочь забыли о восстановлении кассеты. Девушка вновь повернулась к Пеннивайзу, стараясь скрыть свою встревоженность и напряжённость. Не хотелось быть засыпанной вопросами. — Нам надо восстановить съёмки. — твёрдо произнесла она, взяв монстра за обе руки и чуть тряхнув его за них. Он, в свою очередь, одарил утопленницу удивлённым и непонимающим взглядом, вскинув одну бровь. — Съёмки моей видеозаписи! — уже громче сказала она, считая, что клоун просто напросто забыл о чём вообще идет речь. — Видеозаписи, которая хранилась на моей кассете! Которую ты сломал! Нам надо продолжить восстанавливать видеозапись! — Самара чувствовала, как внутри нарастает паника, и ей становилось всё труднее и труднее её сдерживать. — У меня всё в порядке со слухом, не надо так орать. — преспокойно произнёс Пеннивайз, потирая ухо. Он будто не замечал, что девушка находится на грани нервного срыва, продолжая вести себя как ни в чём не бывало. И пусть внешне он выглядел абсолютно равнодушным к проблемам сожительницы (как он и хотел выглядеть), внутренне он был даже заинтересован в том, что заставило её так занервничать. Клоун попытался прочитать мысли Самары, но ничего полезного кроме спутанных между собой эмоций и обрывистых воспоминаний не обнаружил. Из всего этого он сделал точно такой же вывод, что и в тот день, когда утопленница вытащила его на "прогулку" за пределы Дерри, а потом резко заявила о том, что им срочно надо вернуться обратно: Самара сама не знала, чего боится. Не знала, но определённо чувствовала приближающуюся опасность. Только вот, существовала ли эта опасность на самом деле, или же девушка боится образов из собственного воображения?       Пеннивайз слабо улыбнулся, сделав несколько шагов в сторону кучи мусора, где и лежала видеокамера. Оказавшись у подножья горы из детских игрушек, монстр взял аппарат в руки. — Со всей этой суматохой я и забыл изначальную причину твоего присутствия здесь. — хмыкнул он, с наигранным интересом рассматривая предмет. На мгновенье Самаре показалось, что клоун собирается разбить видеокамеру. Эта мысль подняла в ней новую волну страха и волнения. Однако, повертев аппарат в руках ещё недолгое время, Пеннивайз положил его на место, самодовольно взглянув на перепугавшуюся утопленницу. Соседство соседством, а страх на лицах других всегда было приятно видеть. Даже если эти "другие" — подобные тебе сущности. В несколько раз слабее и ничтожнее, конечно, но всё же. — Раз уж это тебе так важно, то завтра мы продолжим восстанавливать твой фильм. — прежде чем девушка успела облегчённо выдохнуть, произнёс монстр. Он развернулся, на этот раз направившись в сторону дивана. Сев на старый и скрипучий элемент мебели, клоун поднял жёлтые глаза на Самару, посверлив её внимательным взглядом секунд с десять. — Но только после того, как ты расскажешь, что произошло. — он жестом пригласил утопленницу сесть рядом. Та с лёгкой нерешительностью подошла к дивану, усевшись напротив монстра. Она не знала как рассказать о случившемся так, чтобы Пеннивайз не счёл её за сумасшедшую, но хотела верить, что у неё получится. Возможно, клоун даже сможет ей как-то помочь разобраться в происходящем. Если, конечно, сразу не скажет, что у неё поехала крыша. Интересно, мёртвые вообще могут сходить с ума, или такой способностью обладают лишь живые существа?       Самара села на диван рядом с Пеннивайзом, подняв на того взгляд. И на мгновенье ей показалось, возможно, только показалось, что в его глазах промелькнуло беспокойство. Так ли он равнодушен, как пытается казаться?