Эксельсиор

Внезапное нападение Пожирателей, Чёрная Метка над Хогвартсом… как это могло произойти? Гарри на секунду показалось, что он разучился дышать. Он неуклюже плюхнулся на траву перед изломанным телом, замершим в неестественной позе, не в силах отвести глаз от бледного лица Дамблдора. — У нас тут заминка, Северус, — прозвучали в голове слова Амикуса. Произошедшее секундами позже выглядело так нелепо, так абсурдно. Для Гарри весь волшебный мир был неразрывно связан с Хогвартсом и его главой. Теперь директора нет, значит, и прежнего Хогвартса уже не будет никогда. Да, в школе иногда происходили страшные вещи, да, он не раз рисковал жизнью именно в стенах замка, но даже тогда чувствовал, что волшебный мир в безопасности. Потому что был Дамблдор, мудрый и сильный Дамблдор, который может найти выход из любой ситуации, может одним взмахом палочки исправить всё. В траве что-то блеснуло. Гарри осторожно поднял с земли разбитые очки-половинки и почувствовал, как защипало в глазах. В ту ночь никто не спал. Гарри лежал на кровати, бездумно уставившись в потолок. Если бы не тихая песня феникса, пронзительная до боли, льющаяся откуда-то сверху, он давно бы сошёл с ума от страшной тишины, царящей в замке. Возможно, это всё-таки произошло, потому что Гарри в какой-то момент показалось, что Фоукс зовёт его, отчаянно, надрывно. Он встал с кровати и, проигнорировав недоумённый взгляд Рона, вышел из спальни. Ноги сами привели его к горгулье. Пароля он не знал, но каменная статуя, смерив Гарри внимательным взглядом, без слов освободила проход. Комната казалась непривычно пустой. Едва слышно жужжали неисправные вредноскопы за стеклянной дверцей шкафа. Покинутые картины — все их обитатели куда-то разбрелись — безжизненно висели на стенах. Фоукс был тут. Гарри подошёл к величественной птице, замершей на спинке директорского кресла, осторожно провёл пальцами по мягким перьям. В ответ феникс склонил голову и, вспорхнув на стол, положил лапу на запечатанный конверт рядом с чернильницей. Гарри лихорадочно схватил его, сорвал сургуч и вытащил письмо. «Гарри, прежде всего я хотел бы попросить прощения, что так долго скрывал от тебя некоторые вещи, ведь ты столько раз доказывал, что имеешь полное право обладать этим знанием. Если ты читаешь это письмо, значит, мне пришлось умереть чуть раньше, чем хотелось бы. Я намерен поделиться с тобой ещё одним воспоминанием. Пожалуйста, возьми из шкафа Омут памяти и вылей в него содержимое флакона, который даст тебе Фоукс, а потом дочитай письмо». Гарри, не задумываясь, сделал всё так, как велел директор, надеясь, что в воспоминаниях содержится что-то, что объясняет нелепую смерть Дамблдора, что-то, что поможет выиграть эту войну. Он ошибался. Несколько минут чужих воспоминаний перевернули всю его жизнь. Вернувшись из Омута памяти, Гарри беспомощно рухнул в кресло. Значит, Снейп всё время защищал его. Значит, он не только знал это злосчастное пророчество, но и работал на Дамблдора только из-за Гарри. Всю жизнь Снейпу приходилось рисковать, шпионить, водить за нос того, кого никому не удалось обмануть, получая в награду лишь ненависть, презрение и едкие смешки, только чтобы он, Гарри, был в безопасности, чтобы жертва Лили не оказалась напрасной. Всю жизнь Снейп любил его мать, а после её смерти берёг сына злейшего врага. Гарри судорожно сглотнул. Теперь он понимал, почему профессор его ненавидел. Ему стало стыдно за отца и за Сириуса, и от этого мучительного чувства было ещё больнее. А чем он лучше их? Раз за разом Гарри прокручивал в голове события сегодняшнего вечера. Он вспомнил, как гнался за Снейпом — тому приходилось отбивать его заклятья, следя, чтобы кто-нибудь из Пожирателей ненароком не прихлопнул Гарри в пылу сражения. Снейп спас его и сейчас, получив в благодарность лишь ненависть. «Так убей меня! Убей, как убил Дамблдора, ты, трусливый…» Внутренне содрогнувшись, Гарри снова взял пергамент в руки. «Каждый из нас выбирает свой путь, Гарри». … И всё? Он перечитал фразу ещё несколько раз, надеясь найти в ней скрытый смысл, раздражённо перевернул лист, проверяя, не написано ли что-нибудь с другой стороны, пробормотал проявляющее заклинание. Безрезультатно. И это всё? Всё, что пожелал сказать ему Дамблдор? Решил в очередной раз отделаться философской фразочкой? Гарри захлестнула ненависть, от горечи утраты не осталось и следа. Он раздражённо смял листок и, швырнув его в стену, вышел из кабинета. В гостиной его дожидались Рон и Гермиона. — Ты где был? — сердито спросила она. — Мы волновались! Гарри лишь покачал головой в ответ и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью. Как можно быстрее он разделся и задёрнул полог кровати, чтобы Рону не пришло в голову задавать вопросы. * * * Снейп, крепко держа Драко за руку, трансгрессировал в поместье Малфоев. Мысли путались, было очень сложно сосредоточиться, и в какой-то момент он почувствовал, как выскальзывает из пальцев ослабевшая ладонь Драко, но всё обошлось. Снейпу удалось перенести их прямо к подъездной дорожке, ведущей к главным воротам. Малфой с тихим стоном обессилено опустился на землю. Осторожно взяв его на руки, зельевар поспешил к шикарному особняку. Несколько часов Снейп провёл у постели Драко. Тот был истощён и измучен, под глазами залегли синие тени, заострившиеся черты лица делали его ещё больше похожим на Нарциссу, но ничто не представляло опасности для жизни. Северус сам не смог бы сказать, зачем ему сидеть рядом с Драко. Тот спокойно спал — смесь Укрепляющего зелья и Умиротворяющего бальзама подействовала как нельзя лучше. Близился рассвет, когда Снейп почувствовал, что Тёмный Лорд вернулся в поместье — метку ожгло огнём. Оставив Драко под присмотром Нарциссы, зельевар спустился на второй этаж, в старинную библиотеку. Собрания Пожирателей обычно проходили в гостиной на первом этаже, но именно в библиотеке Тёмный Лорд любил беседовать с узким кругом приближённых. — Я очень доволен тобой, Северус. Очень, — прошелестел тихий голос, когда Снейп, осторожно постучавшись, вошёл внутрь. Комнату освещало лишь несколько свеч на столе и пламя в камине, лениво облизывающее сухие сучья. — Благодарю, мой Лорд, — Снейп чуть склонил голову. — Могу я просить… — Да, знаю, — раздражённо бросил Вольдеморт. — Не наказывать Драко. — Мальчик просто не… Тёмный Лорд жестом приказал Снейпу замолчать. — Северус, зная твою привязанность к Драко, я, пожалуй, мог бы смягчить наказание. Но, к моему глубокому сожалению, я располагаю сведениями о твоей благосклонности к ещё одному ученику Хогвартса. Ученику, с которым у меня личные счёты. — Я не понимаю, о чём вы, мой Лорд, — Снейп почувствовал, как на спине выступили капельки холодного пота. — Ты мог привести мне Поттера. Но ты не сделал этого. — Я исполнял приказ. — О, безусловно, ты исполнял приказ, Северус, — в голосе явственно читалось угрожающее шипение. — Но не мой! Круцио! Тело пронзила острая боль, мышцы напряглись в страшной судороге. Снейпу и раньше приходилось выносить подобные пытки, но в этот раз Вольдеморт вложил в заклинание нечеловеческую силу, и зельевар, словно сквозь несколько слоёв плотной ваты, слышал, как кричит и бьется в агонии… он сам. Когда боль исчезла, он, не в состоянии подняться, с трудом встал на колени перед Тёмным Лордом, пошатываясь, держась за спинку одного из кресел, расставленных вокруг стола. — Если вы считаете, что я заслужил наказание, то я с радостью приму его, — прохрипел Снейп. — Любой, кто встанет между мной и Гарри Поттером, заслуживает мук! Круцио! Прошло не больше минуты, прежде чем Снейп потерял сознание. Он приходил в себя долго, мучительно. Сначала казалось, что он — воздух в самом центре лёгких. Вокруг что-то судорожно расширялось и сжималось, кто-то шумно прокачивал его наружу-внутрь. Потом оказалось, что у воздуха есть рёбра, рёбра вздымались и опадали, пока — неизвестно зачем, но, кажется, это называется «дышать». Несколько минут это непонятное что-то напряжённо вслушивалось в собственные вдохи и выдохи. Постепенно вернулось ощущение собственного тела. Спина, покрытая мелкими бисеринками липкого пота, рука, неудобно изогнутая, занемевшая от соприкосновения с холодным полом, голова — словно расколотая на мелкие кусочки, каждый из которых кружился в своём ритме, заставляя обладателя бороться с приступом тошноты. Какое-то время Северус позволил себе просто лежать на полу, не шевелясь, потому что вместе с сознанием пришла боль. Боль в плече, локте и голове — от удара о пол. Он открыл глаза и сморщился от хлынувшего в уши комариного звона. Вольдеморт всё ещё сидел в кресле, неотрывно глядя на него. — А теперь поднимись, Северус. Снейп кое-как справился со слабостью и тяжело упал в кресло, за которое так судорожно цеплялся совсем недавно. — Спектакль окончен, поздравляю. — Я не понимаю вас, мой Лорд, — прошептал Снейп. — А тебе и не нужно понимать, это привилегия тех, кто управляет игрой, а не пешек. Ты знаешь, что я обычно делаю с предателями? — Я с радостью приму смерть, — устало повторил зельевар, чувствуя, что на этот раз сказал чистую правду. — Знаю. Поэтому крайне неразумно было бы убить тебя сейчас, когда ты изо всех сил мечтаешь, чтобы это всё поскорее закончилось, не так ли? Ничего, за долгие годы я научился понимать своего противника — скоро здесь будет Гарри Поттер, и тогда… — Гарри Поттер? — Да, собственной персоной. Не думаешь ли ты, что я просто так затеял это всё? Мальчик только что досмотрел свой самый страшный кошмар с участием тебя в роли несчастной жертвы. Сыграл ты, кстати, просто потрясающе. Никогда не думал, что наш тихий и скрытный Северус способен так кричать. Так что, когда Поттер прибудет сюда со спасательной миссией… — Не думаю, что такое придёт ему в голову, повелитель, — несмотря на плачевность положения, Снейп почувствовал облегчение. Поттер ни за что в жизни не станет спасать учителя, предавшего Орден и убившего Дамблдора, даже с его тягой к героизму и бездумному самопожертвованию. — А я уверен, что придёт, — Вольдеморт пристально вглядывался в побледневшее лицо собеседника. — Ты зря не научил мальчика окклюменции, Северус…