Эксельсиор

Тема Плахутты — тема в композиции, заключающаяся в том, что белые жертвой фигуры на критическом поле вызывают взаимное перекрывание двух дальнобойных равноходящих чёрных фигур.

— Гарри! Гарри! Очнись! — кто-то настойчиво тряс его за плечи, и Гарри пришлось открыть глаза. К горлу мгновенно подкатила тошнота. Он резко выдохнул, прижав дрожащую ладонь ко рту, другой рукой пытаясь надеть повисшие на одной дужке очки. Невилл, Дин и Шеймус повскакивали c кроватей и ошарашенно застыли в самых нелепых позах, разглядывая его, — Гарри заметил упавшее на пол одеяло Дина и задравшуюся футболку Шеймуса. Борясь со слабостью, он запустил пальцы в волосы, и, щурясь, осмотрел спальню ещё раз — перед глазами невообразимым фейерверком вспыхивали и гасли разноцветные точки. — Что случилось? — хриплым после сна голосом спросил Рон. Гарри трясущимися руками расстегнул ворот намокшей от пота пижамы и вместо ответа посмотрел на Рона так, будто впервые видел его, затем медленно поднялся, чувствуя, как по правому боку медленно расползается тупая ноющая боль от удара о пол. — Нужно в Малфой-мэнор, — он рывком сдёрнул с себя пижамную рубашку и все ещё не совсем осознанно огляделся в поисках одежды. — Зачем? — Рон даже побледнел от удивления. — Там Вольдеморт. Он хочет убить Снейпа. Рон несколько мучительных секунд смотрел на Гарри, уже натягивающего свитер, не в силах произнести и слова, будто тот объявил, что намеревается спуститься в Тайную комнату на чашечку чая с василиском. — Подожди, я ничего не понимаю. Ты что, всерьёз собрался туда? Один? Спасать Сней… — на последнем слоге воздуха не хватило, и голос скатился в сип. — Он невиновен, Рон! Он всю жизнь служил Дамблдору… — Гарри, ты в своём уме? — Рон в последний момент выхватил мантию-невидимку из рук друга. — Ты хочешь отправиться прямиком к нему в логово! Безумие! Если это действительно нужно, давай пойдём к МакГонагалл, давай соберём Орден… — Нет времени. Рон устало глянул на Гарри. — Тогда я только переоденусь… — Нет, — Гарри вытащил палочку. — Отдай мне мантию. Рон в недоумении замер, мысленно прикидывая, как быстро он сможет отскочить назад и схватить свою волшебную палочку, лежащую на прикроватной тумбочке. — Одного мы тебя не пустим! — неожиданно выступил вперёд Невилл. Гарри с досадой обернулся на звук его голоса — он и забыл, что за этой сценой наблюдают однокурсники. — Невилл, ты не понимаешь… — Нет, это ты не понимаешь! — взревел Рон. — Ты! Это опасно! Помнишь, чем закончилось твоё прошлое геройство? Или забыл, из-за чего погиб Сириус? Сердце в груди болезненно сжалось, и Гарри сморщился, как от пощёчины. Он помнил, да и вряд ли когда-нибудь сможет вычеркнуть из памяти удивлённое лицо крёстного, падающего в арку. — Но с помощью этой связи я спас твоего отца! — парировал он. На секунду Рон опешил, не зная, что сказать. Этого мгновения Гарри хватило, чтобы вырвать у него из рук мантию, накинуть на себя и пригнуться. Обезоруживающее заклятье Невилла пролетело в каком-то сантиметре. Гарри почувствовал, как ощутимо дрогнула волшебная палочка в руке, но смог удержать её. Он выпрямился, изо всех сил прыгнул в сторону и, перекатившись через кровать Шеймуса, выскочил из спальни. Не оборачиваясь, Гарри миновал портретный проём и побежал вниз из башни, а затем к выходу из замка. Остановился он только тогда, когда свежий предрассветный воздух обжёг горло холодом. Последние звёзды уже едва различались на светлеющем сине-зелёном небе, по которому неслись тёмные изорванные силуэты облаков. У горизонта желтела тонкая полоска зари. Гарри и сам не знал, что с ним происходит, внутри что-то неприятно саднило, мешая дышать. Он чувствовал, что секунда промедления может стоить Снейпу жизни, и совсем не был уверен, что сможет хоть кого-нибудь спасти. Просто хотелось кричать, расколотить что-нибудь ценное, устроить погром, бежать, бежать бездумно, совершить очередную глупость, испортить всё… и умереть, чтобы больше никогда не думать об этом, больше никогда не чувствовать. Ещё несколько часов назад Гарри воспринял бы очередную смерть как факт, слегка пожав плечами, думая, что он должен бороться дальше и не должен терять голову, но сейчас подобные мысли отдавались ноющей болью где-то в грудной клетке. Гарри по-прежнему ненавидел Снейпа, но теперь он не мог позволить ему умереть… или хотя бы — умереть раньше себя. Было в этой ситуации что-то схожее с тем злополучным матчем на первом курсе, когда Квиррелл пытался сбросить его с метлы, а зельевар бормотал себе под нос защитное заклятие. Ненавидя, нехотя, но спасал. Теперь Гарри оставалось как можно быстрее попасть в Малфой-мэнор, только вот как? Трансгрессировать опасно, где находится поместье, он понятия не имел. Гарри на секунду пожалел, что рядом с ним нет Гермионы, она уж точно придумала бы что-нибудь! Нужен хоть кто-то, кто знает дорогу. В голове промелькнул смутный образ. Точно! Фестралы! Гарри поспешил к темнеющим на фоне рассветного неба кронам Запретного леса. Кроссовки мигом промокли от выступившей на траве росы, вода неприятно холодила ноги, но Гарри, похоже, совсем не замечал этого. * * * — Гермиона! Гермиона! — Рон, не совсем понимая, что делает, успел ступенек на шесть подняться по лестнице, ведущей в спальню девочек, прежде чем та, изогнувшись, скинула его обратно в гостиную. Больно приземлившись на пол, он чертыхнулся про себя. Гермиона, видимо, не спала. Не прошло и нескольких секунд, как из дверного проёма появилась её маленькая фигурка в ночной сорочке. — Что случилось? Ты всех так перебудишь! — подбежав к Рону, зашептала она, вцепившись мёртвой хваткой ему в руку. — Гарри сбежал в Малфой-мэнор. К Вольдеморту! — уже тише ответил Рон, не заметив, что произнёс имя Того-Кого-Нельзя-Называть. Положение было отчаянным. — Зачем? — выдохнула она, не совсем понимая, в чём дело. — Спасать Снейпа. — Снейпа? — Гермиона растерялась, но, мгновенно взяв себя в руки, попыталась найти логику в поступке Гарри. — Может, он знает что-то жизненно важное? Хватит самодеятельности, — вдруг решила она. — Мы идём к МакГонагалл. Она, должно быть, в кабинете Дамблдора. Рон кивнул, и оба поспешили к выходу из гостиной. — Куда это вы направились? — настороженно поинтересовалась Полная Дама, но никто ей не ответил. В это время Гарри, вцепившись окоченевшими пальцами в гриву фестрала, уже летел над Запретным лесом. Холодный ветер пробирал до костей, и Гарри старался как можно сильнее пригнуться к спине этого странного животного. Тонкая кожа не могла скрыть проступающего скелета, и было крайне неприятно видеть, как монотонно и размеренно двигаются кости с каждым новым взмахом крыльев. На горизонте появилась узкая песчаная полоска берега, значит, они наверняка уже покинули территорию школы. Гарри вдруг понял — все его старания напрасны. Он не знал, где находится поместье Малфоев, но явно не в окрестностях Хогвартса. Фестрал может лететь без устали очень долго, но дело во времени. В прошлый раз его ждали, в прошлый раз его намеренно заманили в ловушку в Министерстве, но сейчас Вольдеморт раскрыл предателя, и ему нет смысла медлить с убийством. Что если это уже произошло? Нет, Гарри бы почувствовал. — Мне нужно как можно скорее, пожалуйста, — едва слышно прошептал он в холку фестралу, не надеясь, что тот поймёт его. — Пожалуйста… Что-то неуловимо изменилось в этом полёте, и зверь, описав широкий вираж, трансгрессировал. Через мгновение он уже вонзил свои когтистые лапы в гравий перед огромными воротами, за которыми высился тёмный особняк. В двух или трёх окнах горел свет. Гарри спрыгнул на землю и проверил, не сползла ли мантия-невидимка за время этого путешествия. Убедившись, что всё в порядке, он осторожно провёл по холке фестрала, прошептав в его кожистое ухо слова благодарности, и подошёл к воротам. — Это Поттер, мой Лорд, — слегка взволнованно обратился Люциус к Вольдеморту. — На нём мантия-невидимка, мой сын рассказывал мне, что у Поттера есть такая. — И он, разумеется, думает, что это даёт ему преимущество, не так ли, Северус? — Вольдеморт с усмешкой глянул на мертвенно бледного волшебника в кресле у двери. — А я ведь давно знал, что ты служишь Дамблдору. Люциус недоумённо покосился на Снейпа. — Правда, ты хорошо маскируешься, каждый день держишь сознание под контролем, бесподобно лжёшь. Если бы не одна маленькая случайность, то всё могло бы сложиться иначе. Два года назад, когда я собирал Пожирателей, здесь же, в Малфой-мэноре, Хвосту удалось подслушать, о чём ты бормочешь во сне. А уж он-то многое знал о твоём школьном прошлом и сумел сложить факты. Я ведь говорил тебе, Северус, любовь, милосердие и жалость делают человека слабым и уязвимым. А если ты слаб и уязвим, ты обязательно умрёшь. Не беспокойся, смерть Поттера наступит раньше. Люциус, все Пожиратели на своих местах? Малфой на мгновение замешкался. — Да. Да, мой Лорд, — Люциус снова посмотрел на Снейпа. Перед ним сидел сломленный, смертельно уставший человек. * * * Гермиона оказалась права. МакГонагалл тихо разговаривала с портретами в кабинете директора. Хмурясь и сжимая губы, она внимательно выслушала сбивчивый рассказ Рона. — Значит, он сейчас в поместье Малфоев? — не дожидаясь ответа, МакГонагалл подошла к камину в дальнем конце кабинета и сыпнула в него щепотку пороха. Через мгновение в пламени появилась голова Кингсли. — Как можно быстрее собирайтесь и трансгрессируйте к «Кабаньей голове», возьмите с собой всех свободных авроров. — Что случилось, Минерва? — испуганно спросил он. — Дамблдор мёртв, Гарри Поттер в Малфой-мэноре. Там же, где и Вольдеморт, — предельно коротко объяснила она. Даже сквозь рыжие языки пламени было видно, как побледнел Кингсли. — Почти все члены Ордена уже здесь. — Хорошо, я буду, — голова волшебника исчезла. — Мисс Грейнджер, вы сейчас пойдёте в больничное крыло. Там ночуют Люпин, Тонкс, мистер и миссис Уизли. Скажите, чтобы через десять минут они ждали меня у выхода из школы. Гермиона растерянно глянула на Рона, ей так не хотелось сейчас оставаться одной, но, видимо, у МакГонагалл было и для него задание. — Мистер Уизли, вы не могли бы подробней рассказать, почему Гарри вдруг решил, что Северус Снейп действовал так, как ему велел Дамблдор? — слова давались с трудом, но она прекрасно сохраняла самообладание. — Что-нибудь произошло в этот вечер? Рон растерянно покачал головой. — Омут, — раздался низкий голос откуда-то сверху. Финеас Найджелус, его обладатель, занял своё место в пустовавшей до этого раме и строго посмотрел на МакГонагалл. — Что? — переспросил Рон. — Вы совершенно не умеете разговаривать со старшими, — холодно отметил бывший директор. — Мистер Поттер вломился в кабинет несколько часов назад, прочитал адресованное ему письмо, взял воспоминания у феникса Дамблдора и заглянул в Омут. После этого он был сам не свой и, кажется, бормотал что-то о профессоре Снейпе. МакГонагалл уже не слушала, она стояла, склонившись над чашей, так и оставшейся на столе, и всматривалась в сменяющие друг друга лица и декорации. Рон сгорал от любопытства, но не осмелился подойти поближе. Он не смог сдержать разочарованного вздоха, когда МакГонагалл, выпрямившись, вынула из складок мантии палочку и заставила содержимое чаши исчезнуть. Декан выглядела взволнованной и расстроенной. — Возвращайтесь в спальню, мистер Уизли, — тихо сказала она. — Нет! — запротестовал Рон. — Я пойду с вами! — Не смешите меня. Сейчас от вас больше пользы в замке. Если будете упрямиться, мне придётся парализовать вас. Он понял, что сопротивляться бесполезно и, злобно взглянув на МакГонагалл, вышел из кабинета. Теперь нужно было найти Гермиону. * * * Связанный чарами Люциуса по рукам и ногам, Гарри понял-таки, что же он натворил. Они знали, что он будет здесь. Это казалось невозможным, но его ждали и в этот раз. Знали, что Гарри один, знали, что он прячется под мантией, знали, ради кого он пришёл. Тихие слова Вольдеморта резали по живому. Второй раз он попался на одну и ту же удочку. Гарри чувствовал, что ему уже не спастись. Он спокойно посмотрел Тёмному Лорду прямо в глаза. Тот сидел в кресле у камина, в ногах свивала и развивала кольца гигантская змея. Гарри вдруг подумал, как же глупо и нелепо будет сейчас умереть. В этот раз Вольдеморт решил разделаться с ним без излишнего пафоса. В библиотеке, куда незваного, но ожидаемого гостя привели схватившие его прямо в холле Пожиратели, находились ещё Люциус, Снейп и Нарцисса, стоящая за креслом зельевара. Не было даже Беллатрисы, любимицы Вольдеморта. Гарри посмотрел на Снейпа. Тот, как и Тёмный Лорд, сидел в кресле. Только прикованный заклинанием. Вероятно, учитель почувствовал взгляд своего ученика и поднял низко опущенную голову. В глазах застыло тихое, обречённое сожаление. Ненависть, терзавшая Снейпа почти всю жизнь, вдруг покинула его, так гной вытекает из лопнувшего нарыва. Не осталось ни капли. Ни к Дамблдору, ни к Вольдеморту, ни к Джеймсу Поттеру и его сыну — испортившему сейчас всё, одним поступком перечеркнув все долгие годы, на протяжении которых десятки волшебников пытались сохранить ему жизнь. Снейп просто смотрел на сжавшегося в комок Гарри, оплетённого верёвками, и думал, что у него тоже когда-то отняли Лили. «Что же ты наделал?» — словно бы говорил зельевар. «Прости меня. Я всё знаю, я не ненавижу тебя», — пытался ответить Гарри, прекрасно понимая, что Снейпу не нужна ни его любовь, ни его уважение. Такие раны не заживают, только покрываются тонкой плёнкой, чтобы от малейшего неосторожного движения снова начать кровоточить, заставляя мечтать, чтобы это всё кончилось. Заметив, как две его жертвы смотрят друг на друга, Вольдеморт рассмеялся и прошептал: — Пора заканчивать с этим. Змея бесшумно сползла с колен своего хозяина, позволяя ему встать. Гарри почувствовал липкую волну страха и попытался успокоиться, нужно было встретить смерть достойно, глядя в глаза противнику. Северус отрешённо смотрел, как Тёмный Лорд медленно поднимается, наслаждаясь моментом, нацеливает на Поттера волшебную палочку. В это время над его ухом раздался едва слышный шёпот: — Ты спас моего сына от смерти, теперь пришла моя очередь. Я помогу тебе спасти мальчика, он тебе очень дорог, я знаю. Возможно, это будет стоить мне жизни, но я... В тот же миг Снейп почувствовал, как сковывающие его чары исчезли. Он вскочил на ноги, выхватил палочку из рук Нарциссы и успел произнести заклинание раньше, чем Вольдеморт. Северус сам не знал, почему он выбрал именно Сектумсемпру, но это сработало, слабый зелёный луч непростительного заклятья отлетел к потолку. Тёмный Лорд ахнул, на его безжизненном лице отразилась гримаса боли. В это же время бедро Снейпа ожгло огнём, ноги мгновенно отказались слушаться, и он повалился на пол, выронив чужую палочку. Его тело обвила раздражённо шипящая Нагайна. Узкая треугольная морда змеи нависла над его лицом, через мгновение зельевар почувствовал ещё один ожог, на этот раз змея впилась прямо в шею. Снейп понял, что жить ему осталось не больше минуты. В этот момент заклинание небывалой силы отшвырнуло от него Нагайну, это Нарцисса подняла свою палочку и вступила в дуэль с Вольдемортом. Тёмный Лорд отрывисто произносил заклинание за заклинанием, она не поспевала за ним. Гарри с ужасом наблюдал за происходящим. Нарцисса едва увернулась от очередного проклятья, и Люциус, до этого растерянно наблюдавший за женой, не выдержал. Он швырнул Гарри его палочку, а сам присоединился к битве, исход которой был давно предрешён, ведь он, как и Нарцисса, почувствовал, что Вольдеморт призвал остальных Пожирателей на помощь. Ощутив, что он снова в состоянии двигаться, Гарри метнулся к неподвижно лежавшему на полу Снейпу. Он сам не понимал, что делает. Пачкаясь в чужой крови, Гарри одной рукой осторожно приподнял голову учителя, а другой обхватил его за плечи. Снейп смотрел прямо на него, тёмные глаза уже заволокла пелена. Гарри, не в силах вынести это, отвернулся. — Смотри на меня, — услышал он слабый, едва различимый шепот, и тёплая, мягкая рука коснулась его колена. Гарри вздрогнул и снова повернулся к Снейпу. — Так лучше, — беззвучно ответил тот, пытаясь неимоверными усилиями растянуть губы в улыбку, но собственное тело не слушалось. Гарри он уже не видел, мир поплыл, сжался до крохотных размеров, где остались только одни глаза, глаза Лили. И так хотелось улыбнуться, утешить её, пообещать, что всё будет хорошо. А она всё смотрела на него, взглядом, полным отчаяния и тоски — по нему, как он всегда мечтал. Последним, что почувствовал Северус, были две обжигающе горячих капельки, упавшие ему на лицо. Время для Гарри замерло, остановилось вместе с сердцем лежащего на полу человека. Дрожащими пальцами он коснулся век, закрыв неподвижные глаза, затем наклонился и мягко прижался лбом к ещё тёплой щёке. * * * От такого шума ни один Умиротворяющий бальзам не спасёт! Да что тут творится? Драко рывком откинул одеяло и встал с кровати. В поместье что-то происходило. Несмотря на слабость, он наскоро оделся и осторожно выбрался из комнаты. Выглянув сверху на парадную лестницу, Драко увидел, как трое Пожирателей после недолгого сражения схватили… Поттера? Что он здесь делает? На Драко свинцовым грузом навалилось чувство вины. Это он виноват в смерти Дамблдора, он один. Но он не хотел убивать. Он только мечтал, чтобы его семью и его самого оставили в покое, чтобы мама больше не плакала ночами, чтобы отцу не приходилось сносить унижение из-за того, что сын не может выполнить порученное ему задание… Драко обессилено сполз на холодный мраморный пол. Теперь умрёт и Поттер. Наверное, он пришёл сюда отомстить за смерть Дамблдора. Догадался, куда они направились со Снейпом, а теперь Вольдеморт убьёт и его. И больше некому быть на той, правой стороне, всё потому, что Драко — трус. Тело била мелкая дрожь. Он так измучился за последние недели, неужели нельзя просто оставить его в покое… Драко судорожно вздохнул и поднялся на ноги. Обычно Тёмный Лорд устраивал свои собрания в библиотеке. Встречавшиеся ему на пути Пожиратели сохраняли гробовое молчание. Драко спустился с третьего этажа на второй, прошёл по безлюдному коридору и оказался перед нужной дверью. Осторожно, чтобы никто не заметил, он приоткрыл створки и заглянул внутрь. Вольдеморт занимался своим любимым делом: читал мораль Поттеру. В комнате были его родители и Снейп, почему-то прикованный к креслу. Малфой напряг слух и замер. Услышанное повергло Драко в шок, он всеми силами старался не выдать своего присутствия. Значит, Снейп тоже был на стороне Дамблдора! И это не Снейп, а директор пытался помочь ему, зная, что Драко приказано убить его. Как наивно было верить в то, что хоть что-то от него зависит! Он оказался лишь пешкой в большой игре двух волшебников. Но у Малфоя не было времени, чтобы осмыслить это. Его чуткий слух уловил тихий шёпот матери, стоявшей совсем близко к двери. Ты спас моего сына от смерти, теперь пришла моя очередь. Возможно, это будет стоить мне жизни… Дальше случилось страшное. Драко, оцепенев, смотрел, как заклинание Снейпа бьёт точно в грудь Тёмному Лорду, как зельевара кусает Нагайна, и он сломанной куклой падает на пол, как нацеливает свою палочку на Вольдеморта его мать, как отец встаёт на её защиту. Бесполезно. Вольдеморт сильнее их обоих. — Хватит! — вдруг рявкнул Лорд, нечеловеческой силы заклинание отбросило родителей Драко к стене. Малфой, приникнув к тонкой щёлочке, наблюдал за происходящим, не замечая, как течёт кровь из прокушенной губы. Тёмный Лорд обошёл старинный стол и приблизился к Поттеру. Тот безразлично поднял на него глаза, и в тот самый момент, когда Вольдеморт ещё раз нацелил палочку, Драко понял, что нужно делать. Нет никаких «тёмных» и «светлых» сторон. Всё намного проще. Снейп любил Лили Эванс, поэтому спасал Поттера. Нарцисса любит его, поэтому жертвует собой. Люциус любит свою жену, поэтому пытается защитить её. Драко… Драко любит… Больше времени на раздумья не было. Малфой метнулся к Поттеру, и, обхватив его обеими руками, закрыл своей спиной. — Драко! — два голоса прозвучали одновременно, он чуть повернул голову и увидел бледное, испуганное лицо отца. — Драко, отойди, — властно приказал Вольдеморт. — Иначе мне придётся убить и тебя. Ну? Не испытывай моё терпение, мальчик. Повисла пауза, в которой недовольный вздох Тёмного Лорда, уставшего ждать, прозвучал набатным колоколом. — Нет? Хорошо же… — Ты не тронешь моего сына, — бесцветный голос Люциуса, многократно усиленный наступившей тишиной, эхом прокатился по фамильной библиотеке. Что произошло дальше, Драко не понял. Он только слышал грохот, чьи-то крики, треск непростительных заклятий, попадающих в стены, но всё это заглушал один-единственный звук. Стук сердца где-то совсем близко. Драко было страшно, поэтому он инстинктивно старался поплотнее прижаться к теплу чужого тела. Кто-то железной хваткой впился в его плечо, и Малфой почувствовал, как эта рука утягивает его за собой, грудь сдавило, он пытался вздохнуть, но не мог. Нет, всё-таки он на дух не выносил трансгрессию, несмотря на всю её полезность. Падение было довольно чувствительным. Там, где они оказались, шёл дождь. Рубашка мгновенно промокла, неприятные холодные капли стучали по спине. — Оба живы? — прозвучал рядом с ним голос МакГонагалл. Драко с облегчением выдохнул, едва заметно кивнул и открыл глаза, тут же встретившись взглядом с чужими, ярко-зелёными, покрасневшими, в обрамлении слипшихся мокрых ресниц. Мир поплыл цветными пятнами, боль, внезапно разлившаяся по всему телу, была невыносимой, и Малфой потерял сознание.