Эксельсиор

Он перебирал маленькими детскими ладошками длинные светлые волосы, мягко спадающие на такие родные плечи. Их обладательница, тепло улыбаясь, несла его на руках. Драко не знал, куда они идут, да и не хотел знать. Он смотрел на маму влюблёнными глазами, одной рукой держась за воротник её мантии, а другой осторожно играя с прохладными прядями. Кажется, Нарцисса смеялась. Кажется, от старых стен Малфой-мэнора шло едва уловимое тепло. У него самая лучшая на свете мама, самая любящая и самая красивая. Но что-то было не так. Слишком яркое дневное солнце слепило глаза, неприятно жгло чувствительную детскую кожу, всё вокруг плыло в дрожащем воздухе, нагретом за день. Драко испуганно вслушивался в окружающий мир, предчувствуя беду. В этом воспоминании всё должно было быть хорошо, и от охватившего его смутного чувства тревоги Драко стало ещё страшнее. Он расплакался. Нарцисса безуспешно пыталась успокоить сына, но тот продолжал плакать, крепче сжимая светло-бежевый, прохладный на ощупь муар в маленьких кулачках. Всё потемнело, картинка сменилась. Прошло много лет. Нарцисса постарела, проступившая в высокой причёске седина придавала волосам ещё более светлый, мерцающий оттенок, Драко же так и остался маленьким мальчиком, ребёнком, нуждавшимся в утешении матери. И ему было всё так же страшно и плохо, нет, ещё хуже. …Только вот она не может его успокоить, она лежит на полу, голова безвольно склонилась на бок, из страшной раны у виска медленно сочится кровь, алыми дорожками стекая по щекам, шее, впитываясь в тёмную ткань мантии. Маленький Драко подбегает к матери, тянет за одежду, трясёт, зовёт, плачет. — Мама! Очнись, пожалуйста! Мама, мне страшно! «Ты спас моего сына от смерти, теперь пришла моя очередь. Возможно, это будет стоить мне жизни…» Это он виноват во всём. Он один. Гарри больше не мог этого вынести. Он отодвинул тяжёлый полог, отгораживавший его от остального мира, и, спустив босые ноги на ледяной пол, огляделся. В больничном крыле царил холод и неуют, было что-то зловещее в многочисленных рядах пустых одинаковых кроватей. Он сразу же заметил ещё одну ширму и догадался, что именно там и лежит Малфой, разбудивший его своими слабыми стонами. Сначала Гарри пытался не обращать на них внимания, просто лежать, смотря в потолок. Какое-то время ему это удавалось, но потом Малфой — а это был точно он — жалобно всхлипнув, прошептал, нет, закричал, просто сил у него было так мало, что с губ сорвался лишь отчаянный, надрывный шёпот: — Мама, мне страшно… Гарри прошлёпал к его кровати. Сам он чувствовал себя вполне сносно, только в голове гудело, и ещё он понимал, что пока не осознал всего, что произошло вчера. Дамблдор мёртв. Снейп, убивший его, тоже мёртв. Ох, только бы с Малфоем всё было в порядке. Гарри решительно отодвинул полог, посмотрел на Драко и тут же отвернулся, борясь с подступившей к горлу тошнотой. Малфой лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, в неудобной позе, потому что от правой лопатки до самой поясницы наискосок шла неглубокая, но большая рана. Бинты перевязи, неприятного буро-ржавого цвета, в некоторых местах пропитались свежей кровью. Сам Драко был ещё бледнее обычного, кожа по тону напоминала дорогой мрамор, светящийся изнутри странной, мертвенной белизной. Гарри заставил себя посмотреть на него ещё раз. Приглядевшись, он заметил, что рана почти полностью покрыта тоненькой кожицей, и, несмотря на свою бледность, Малфой в целом выглядит не так уж и плохо, его дыхание было почти ровным. В этот момент с губ Драко сорвался ещё один тихий стон, и Гарри, повинуясь непонятному желанию защитить, успокоить, осторожно положил ладонь на плечо спящему. Малфой, судорожно вздохнув, затих, мышцы на спине расслабились. Гарри не знал, что Драко сейчас отчаянно вслушивается в это тёплое прикосновение, моля про себя неизвестного благодетеля, выдернувшего его из кошмара, не убирать руку. Не помогло. Где-то стукнула дверь, и ладонь мгновенно исчезла. — А, вы уже проснулись, мистер Поттер? — Да, — раздался знакомый голос где-то совсем рядом с Драко, тот даже не удивился. — Как себя чувствуете? — Нормально. — Хорошо, тогда займёмся ещё одним больным. Лежите, мистер Малфой. — Драко в это время попытался встать. — Режущие заклятья — неприятная вещь. Посмотрим, посмотрим… Мадам Помфри лёгким взмахом палочки сняла окровавленные бинты и, отправив их в мусорную корзину, склонилась над Драко. — Да, бадьян — чудо, а не растение! Всё затянулось. Я принесла вам Укрепляющего зелья из запасов профессора Снейпа. Боюсь, заклинание левитации может повредить… — пробормотала она себе под нос. — Мистер Поттер, ну-ка помогите мне! Переверните мистера Малфоя на спину, я должна дать ему снадобье! Только очень осторожно, — всё щебетала и щебетала мадам Помфри. Драко почувствовал, как его бережно коснулись уже знакомые руки, приподняли, поддерживая, помогли повернуться. Он сел в кровати и, прищурившись, так как глаза ещё не привыкли к свету, огляделся. Прямо перед носом оказался стаканчик. Зелье было почти безвкусным, с едва уловимым мятным запахом, после него Драко мгновенно почувствовал себя лучше. Ладони, неизвестно зачем так и оставшиеся лежать у него на плечах, теперь не мешали, а согревали, только почему-то снова захотелось спать. Внезапно помутневшим взором Малфой оглядел больничное крыло. Кажется, не один Снейп был любителем добавлять Умиротворяющий бальзам во всё подряд. Выпив зелье, Малфой почти сразу обмяк в его руках. Гарри осторожно уложил Драко обратно, убрал упавшие ему на лицо волосы, поправил одеяло. — Не хотите стать лекарем, мистер Поттер? Он совсем забыл о мадам Помфри. — Нет, спасибо, — Гарри, краснея, отвернулся. — А у вас бы получилось… От необходимости отвечать его спасла МакГонагалл, бесшумно вошедшая в больничное крыло. За ночь она постарела на несколько лет. Гарри с горечью смотрел на синие круги под глазами, безмерно уставшее лицо, перевязанную кисть и царапину на щеке. Только сейчас он понял, как подставил всех остальных. — Тебе лучше, Гарри? — тихо спросила она. — Да, но скажите… как вы… что вы… как все остальные? В порядке? — нахлынувшие вопросы перекрывали один другой, Гарри так и не удалось спросить ничего связного, но декан поняла. — Да. Он облегчённо выдохнул. — Только… только, — слегка припухшие и покрасневшие глаза МакГонагалл наполнились слезами. Она глубоко вздохнула и взяла себя в руки. — Ремус погиб. По голове словно ударили чем-то тяжёлым. Гарри ошарашенно посмотрел ей в глаза. МакГонагалл вытирала лицо грязным, уже давно промокшим носовым платком. — Кто-нибудь ещё? — прошептал он. — Да, но про профессора Снейпа ты знаешь. Больше из Ордена Феникса никто. Гарри почувствовал, что МакГонагалл выбрала именно такую формулировку, чтобы обойти неприятное место. — А не из Ордена? — требовательно и чуть громче, чем позволяли приличия, спросил он. — Люциус Малфой. Кажется, он сражался на нашей стороне, но практически ничего нельзя было разобрать, — Минерва МакГонагалл осторожно присела на край соседней кровати. — Да, он боролся с Вольдемортом, — подтвердил Гарри. — И его жена тоже. — Нарциссу в последний момент успел спасти Кингсли, но её серьёзно ранили, поэтому мы сразу же доставили миссис Малфой в клинику Святого Мунго. Её положили в палату к Алисе Долгопупс и приставили нескольких авроров для защиты. — А Вольдеморт? — Мы не знаем. Скорее всего, остался в поместье Малфоев. Нас слишком мало, чтобы одолеть Пожирателей, главной целью было спасти тебя. — Простите, — Гарри отвернулся к окну, чтобы никто не видел навернувшихся на глаза слёз. — Профессор МакГонагалл, если Снейп… профессор Снейп мёртв, значит, больше никто не знает Тайны дома на площади Гриммо? — Думаю, да. Теперь у нас есть неопровержимые доказательства, что Северус верно служил Ордену. Гарри не стал спрашивать, откуда ей это известно. — Значит, я могу туда вернуться и жить там? Можно снова сделать этот дом штаб-квартирой Ордена? — Думаю, это отличная идея, Гарри. — А как Тонкс? — без всякого перехода спросил он. — Ничего, держится молодцом. Она сейчас с Гермионой и Джинни, — декан сдержанно высморкалась в платок. — Кстати, это мы отняли у Алекто, — она протянула Гарри его мантию-невидимку. — Спасибо, — благодарно кивнул он, повернувшись обратно к МакГонагалл. Его взгляд упал на спокойно спящего Драко. — Малфою теперь тоже придётся скрываться, ведь так? — Да, и податься ему некуда. Если мы действительно вернём Ордену полноценную штаб-квартиру на площади Гриммо, я бы предложила мистеру Малфою пожить там. Среди членов Ордена он будет в безопасности. Но без разрешения владельца, разумеется, мы не… — Я был бы рад помочь. Он мне жизнь спас. — Хорошо. Но это всё позже. Сейчас все мы слишком измотаны. Нужно ещё подготовиться к похоронам, — МакГонагалл устало вздохнула и, попрощавшись, вышла из больничного крыла. Только тогда Гарри позволил себе окончательно расплакаться. Он всхлипывал, размазывал слёзы по щекам, а тяжёлый обруч, сдавивший грудь, не ослаблял своей железной хватки. Как он будет смотреть в глаза им всем? Чем искупить вину перед Тонкс, лишившейся любимого человека? Как рассказать Драко, что из-за него погиб его отец? Как объяснить друзьям, почему он вёл себя как последний дурак, подвергая их всех смертельной опасности? Как сказать спасибо тому, кто уже умер? Сжавшись в комок на кровати напротив Драко, он, обнимая себя руками, думал о том, что больше не даст Вольдеморту убивать людей, маглов ли, волшебников, — неважно. Никогда. Малфой снова вздрогнул во сне и тихо пробормотал что-то. Чувство вины неподъёмным грузом давило на Гарри, так мучительно хотелось помочь хоть кому-нибудь, хоть кому-то сделать легче, чтобы не думать, чтобы забыться, чтобы спасти себя. Как же много смертей за один день… Их кровати стояли совсем близко, поэтому он, улёгшись и накрывшись одеялом, просто вытянул руку и сжал ладонь Драко в своей. Не думая, что это Малфой. Просто в едва уловимом тепле чувствовалась чья-то жизнь, бесценная и уцелевшая одним лишь чудом.