Growing Up A Loser

Им 17 лет. С момента прошлогоднего «инцидента» Стэну стало в разы лучше и он начал возвращаться к жизни. Никто из них никогда не говорит об этом; это такой тёмный негласный секрет, разделяемый только между Биллом, Стэном, Ричи и Эдди. Майк и Бен никогда в полной мере не осознавали серьёзности депрессии Стэна, хотя они и знали о том, что он был сам не свой. Они и не подозревали, насколько он был близок к самому пределу того, с чем мог справиться. И теперь, когда он восстанавливается, благодаря всеобщей любви и поддержке, и преданности себе своим ближайшим друзьям, они едва могут вспомнить то, что когда-то Стэн был несчастлив. Лузеры никогда не видели его таким мотивированным, довольным и, в целом, радостным мелочам жизни. Полным энтузиазма к жизни. И Стэн, хотя и не говорит об этом сам, потому что он очень редко бывает открытым и честным в своих чувствах, постоянно напоминает им, маленькими неясными способами, как он невероятно благодарен троим людям, которые спасли ему жизнь. Он часто приносит Ричи ярчайшие и пестрейшие рубашки, которые он находит на благотворительных мероприятиях, которые Стэн посещает вместе с Майком, и на тех, которые устраиваются в Синагоге. Он даже купил Ричи новую пару очков, когда тот сломал свои третий раз за месяц. Он также, обычно, первый, кто потворствует ненасытной потребности Ричи в «отместке», когда тот в очередной раз делает оскорбительную шуточку или комментарий, Стэн постоянно отвечает ему тем же, остроумной шуткой и лёгкими оскорблениями, которые, кажется, даются ему слишком легко. Еще Стэн до безобразия саркастичен и у него такое тёмное сухое чувство юмора, что идеально балансирует с непрекращающимся ребячеством Ричи. И Тозиеру это ЧЕРТОВСКИ НРАВИТСЯ! Ему пиздецки нравится перешучиваться со Стэном, потому что тот находится на том же интеллектуальном уровне, что и Ричи и, что ещё важнее, такой же наглый, и Стэн никогда не обижается или не расстраивается на насмешки Ричи, потому что они очень хорошо знают друг друга, буквально лучшие друзья. Стэн почти никогда не смеётся ни над шуточками Ричи, ни над своими; он такой человек, который может сказать что-то абсурдно смешное с совершенно серьёзным лицом, но Ричи видит этот озорной блеск в его тёмных глазах и знает, что Стэну это тоже нравится. Стэн и Эдди стали ближе, чем когда-либо, благодаря, в немалой степени, их способности понимать друг друга в той манере, в которой остальные Лузеры просто не смогут их понять. Хотя ОКР Стэна и мизофобия с ипохондрией Эдди совершенно разные проблемы, они часто пересекаются в паре-тройке симптомах, такие как чрезмерное мытье рук, отвращение к грязи и неряшливости, чрезмерная взволнованность перед лицом беспорядка. Это одна из причин, по которой Эдди и Стэн сидят вместе за обедом, потому что Стэн всегда чистит стол перед тем, как сесть, дезинфицирует столовые приборы Эдди, прежде чем он их использует и, обычно, защищает его от дурной привычки Ричи бросаться едой в людей. Это что-то, что обычно кончается вмешательством Билла и их битвой приправ, что спускает Эдди и Стэна с прицела Ричи. Ещё Стэн принимает антидепрессанты, о чём они все знают, но о которых он говорит только с Эдди, потому что тот знает многое о медицине. Не говоря уже о том, что Эдди принимает похожие медикаменты, только те для его тревожности; Стэн думает, что это единственные таблетки, в которых Эдди действительно нуждается, но он никогда не говорит ему об этом, потому что, насколько Стэн может судить, всё, что облегчает ужасные последствия психических заболеваний, даже незначительно— благословение, плацебо это или нет. Они часто делятся своими страхами и опасениями, а также копинг-стратегиями. Эдди говорит, что многим своим идеям обязан Ричи, который с серьёзным случаем недиагностированного Синдрома Дефицита Внимания и Гиперактивности легко забывается и нуждается в постоянном отвлечении от огромного количества мыслей в голове из-за его бешено работающего мозга. Его любимая копинг-стратегия— это использовать резиновые браслеты, кольца и жвачки, вещи, которые Эдди никогда не носит с собой, но у Ричи их в изобилии. На его запястьях так много разноцветных резинок и браслетов, что он едва может носить рубашки с длинными рукавами, а ещё у него несметное количество колец на тощих длинных пальцах и у него всегда больше, чем одна упаковка жвачек. Обычно это клубничная, потому что это любимый вкус у Ричи, и обязательно одна мятная, потому что это любимый вкус Эдди. Плюс, иногда, Эдди не хочет целовать его, пока, хотя бы, его дыхание не будет казаться свежим, особенно после курения. Эдди любит играть с браслетами Ричи, когда нервничает. Если они в школе или на публике, Ричи снимает часть и отдает их ему, и Эдди начинает аккуратно собирать тонкие браслеты вместе или пересчитывать бусинки на других. Если же они наедине или в компании других Лузеров, Эдди держит руку Ричи в своей и играет с его украшениями, которые всё ещё на нём, переставляет браслеты в цветовых комбинациях, постоянно проверяя, аккуратно ли всё и сочетаются ли они. Сам Ричи предпочитает снимать один из резиновых браслетов с руки и растягивать его или же многократно натягивать и отпускать их, ударяя резину о стол или стену, или о человека, если он чувствует себя особенно нервным и хочет выпустить пар, подравшись. И Ричи часто дерётся. Эдди после ругает его, но он всегда обеззараживает его порезы и приводит его волосы в порядок, и нежно целует его синяки. К несчастью, это побуждает Ричи вступать в драки чаще. Что касается Билла, кому Стэн чувствует себя больше всего обязанным, он оставляет ему цветы со стеблем, аккуратно привязанным к замку на шкафчике Билла, каждый божий день, не забывая, и делал это безупречно уже в течение тридцати девяти дней, если быть точным. Причина, по которой Билл знает это, потому что он каждый день тщательно отвязывает цветок и кладет его меж страниц своего блокнота, закрепляя его небольшим кусочком скотча и рисуя его. Каждый день цветы меняются, и каждый день вместе с цветком он находит записку в нижней части металлической дверцы, где написано название цветка и его значение. Билл никогда раньше не знал, что у каждого цветка есть своё значение, до того пока не встретил Стэна. Альстрёмерия— Дружба, Амариллис— Больше чем Красота, Астра—Терпение и так далее в алфавитном порядке в течение всего учебного года, и это одна из причин, по которой Билл точно знает, что это Стэн. Это и ещё элегантный курсивный почерк в записках, который Билл узнает всегда и везде. На данный момент они остановились на Лилии, красивом нежном и замысловатого фиолетового цвета цветке. Билл открывает шкафчик и читает записку: « Лилия— Первая Любовь». Его сердце бешено стучит, желая вырваться из его груди. Мысли в голове сменяются со скоростью света. Это не может быть просто дружеской вещью, не может, потому что Билл знает, что Стэн заботливый и щедрый по отношению к друзьям, но это что-то совершенно другое, что-то большее. Это должно быть так. И они никогда не говорят об этом; никогда не упоминают цветов, но когда они смотрят друг на друга, Билл чувствует себя настолько ошеломлённым красотой глаз Стэна, чувствует такую колющую боль глубоко в сердце, и он думает, что если он сам так себя чувствует, значит и Стэн тоже должен чувствовать что-то наподобие. Но Стэн первым разрывает зрительный контакт, и сердце Билла уходит глубоко в пятки, в такие моменты он чувствует, что может быть это просто сильная безответная влюблённость, и он не знает, как справиться с этим, если это окажется правдой, потому что об этом даже думать больно. Остальные Лузеры настолько разочарованы Биллом и Стэном, устали смотреть на их бесконечные робкие заигрывания, которые, кажется, ни к чему не приводят. Так устали смотреть на то, как они тоскливо пялятся друг на друга, и ни один из них не делает первого шага. Устали от их постоянной любовной суеты, которая так очевидна всем остальным, но абстрагированная для самих Стэна и Билла. Они все ставят на Билла, потому что они уверены, что когда это произойдёт, то Билл первым осмелится сделать первый шаг, но он так сильно боится нарушить новообретённый баланс Стэна или же поставить под угрозу их близкую дружбу, которую они строили на протяжении многих лет, что Билл не хочет сдвигаться с мёртвой точки в их отношениях. Ричи, конечно же, отчаянно пытается вмешаться, но после нескольких суровых разговоров с Эдди и Майком, он соглашается на том, что лучше оставить их самих разбираться в их «отношениях». Поэтому они продолжают ждать. Майк и Бен, хоть и не настолько близки со Стэном, как остальные трое, и хотя они не знают о его попытке покончить с собой, всё равно помогают ему своими различными способами. Бен по-прежнему заядлый бегун; остальные Лузеры продолжают поддерживать его, но теперь играют менее активную роль, поскольку они разделились, чтобы сосредоточиться на своих собственных хобби и увлечениях. Стэн, однако, стал бегать вместе с Беном, в стремлении следовать более здоровому и активному образу жизни. Стэн, в целом, не питает особого интереса к спорту, хотя и посещает все бейсбольные игры Билла и футбольные матчи Майка, продолжая поддерживать их, но бег— хорошая альтернатива, и это что-то, чем он может заниматься, не тревожась ни о чём и без чьего-либо досаждения. Он наслаждается пробежками с Беном; они живут в одном направлении к школе, и теперь, каждое утро, они встают пораньше, чтобы часок побегать, а после успеть принять в школе душ до начала занятий. Стэн, на удивление, быстр; он лёгок на подъем и у него длинные ноги, что даже Бен иногда затрудняется придерживаться одного темпа с ним. По дороге в школу они много говорят, и Бен делится своими беспокойствами со Стэном. О своей борьбе в обретении уверенности в себе в компании таких талантливых людей, которые ещё и обладают многочисленными удивительными качествами. И как физически неадекватно он себя чувствует, всё ещё думая о себе, как о толстеньком маленьком мальчике, которого постоянно дразнили за его полноту, рядом со своими невероятно красивыми друзьями.— Даже Ричи,— слегка усмехаясь говорит он,— худощавый раздражающий парень в несуразных очках и с большими передними зубами, вырос настолько высоким, темноволосым и необыкновенно красивым, насколько это вообще возможно! И Бен отметил про себя, что чувствует себя особенно непривлекательным рядом со Стэнли, кто, откровенно говоря, сногсшибательный. Бен говорит ему, что иногда он чувствует себя уродом. Стэн уверяет его, что красота является субъективной концепцией, что многие вещи можно считать красивыми, даже если они не имюет явной наружной привлекательности, и что физическая привлекательность гораздо менее важна, чем наличие прекрасного ума или прекрасной души. Бен говорит Стэну, что, хотя он и согласен с этим и благодарит за философские нравоучения, но всё, что он хотел— узнать, считает ли Стэн его привлекательным. Стэн не может не усмехнуться, говоря Бену, что он, лично, считает его очень привлекательным. По мере приближения к школе Стэн заметил угрюмого члена футбольной команды у ворот: — Я забираю назад то, что сказал о том, что внутренняя красота намного важнее. Этому парню нужно носить ебаный пакет на голове, чтобы спрятать своё лицо. Они приглушают свой смех, проходя мимо него, входя на территорию школы. — Это грубо,— говорит Бен, когда они наконец уверены в том, что он не услышит их. — Всё в порядке,— уверяет его Стэн, поправляя воротник своей рубашки,— он назвал меня педиком на прошлой неделе. Иронично, но Стэну уже абсолютно плевать, когда люди говорят ему «педик» или «гомик», или какие-либо другие гомофобные оскорбления, которые могут придумать, потому что ему наконец комфортно со своей ориентацией, и он окончательно принял её. Он и его родители создали еврейское ЛГБТ+ сообщество в Синагоге, чтобы помогать другим молодым евреям, которые тоже могут бороться с принятием себя и нахождением консенсуса между своей ориентацией и верой. Стэн никогда не был более гордым быть геем И евреем, и он даже организовал еврейский клуб в школе. Конечно же, ВСЕ остальные Лузеры являются членами клуба, и Стэн учит их иудаизму и даёт небольшие уроки иврита и иногда приносит блюда еврейской кухни, сделанные его матерью и им самим. Последний раз это были латексы, маленькие хрустящие оладьи из измельчённого картофеля, которые очень понравились Бену, что его даже в тот вечер его отругала мать за то, что он не доел свой ужин и не ценит её труда, а всё потому, что он съел слишком много латексов. Теперь Стэн приносит Бену латексы в качестве обеда почти каждую неделю. И Стэн теперь правая рука Майка в его благотворительной организации «Добрые дела для Дерри» и иногда играет более активную роль в её функционировании, чем сам Майк, поскольку у того много других обязанностей. Стэн ультраорганизованный, что помогает ему делать списки и перечни по спискам и перечням, он действительно хорош с цифрами; Стэн помогает держать всё в пределах бюджета и следит за тем, чтобы работа протекала гладко. Стэн и Майк посещают много подобных мероприятий за пределами школы, и остальные Лузеры обычно ходят вместе с ними, но Стэн и Майк всегда вместе, впереди всей группы, поэтому Билл не может не ревновать, так как Стэнли и Майк хорошо смотрятся вместе, бок о бок. Майк красивый мускулистый и темнокожий, а Стэн невероятно прекрасный худощавый и бледный, и контраст между ними, бесспорно, привлекательный и приятный для глаза. Больше чем единожды Билл замечал, как Стэн оглядывается на Майка, рассматривая его широкие плечи, и это постоянно заставляло Билла цепенеть на месте. Потому Билл невероятно благодарен судьбе за то, что у Стэна буквально нулевой интерес к футболу. Они все посещают каждый матч Майка и конечно же сидят вместе на трибунах и подбадривают его. Он никогда не может остановить свое набухающее чувство самодовольства, когда видит, как Стэну становится скучно уже к середине первого тайма. У него возникает такое же чувство, когда он играет в бейсбол и выискивает глазами Стэна, только чтобы увидеть, как он сидит поглощённый и восторженный матчем. Билл— звёздный игрок команды. Он быстрый, ловкий и имеет невероятно гибкую и сильную верхнюю часть тела, которая помогает ему сильно замахиваться. После победы команды Дерри в последней игре сезона против школы-соперника Клуб Лузеров подарил Биллу персональную биту, специально сделанную для него, со словами «БОЛЬШОЙ БИЛЛ», написанными сбоку причудливым красным почерком. После этого все остальные в бейсбольной команде тоже стали звать его «Большой Билл». Билл теперь везде таскает эту биту. Даже когда ему не надо тренироваться, он просовывает её между лямок рюкзака, нося при себе, тем не менее Ричи частенько выкрадывает её, скорее всего для гнусных дел. В основном он использует её, чтобы угрожать людям держаться подальше от Эдди, это стало «необходимым» после того, как Эдди стал чирлидером. Это не неслыханно мальчикам становиться чирлидерами в штате Мэн, но это всё ещё довольно необычно, и небольшое количество других учеников используют это как предлог, чтобы поиздеваться над ним. К счастью, Эдди настолько хорош в чирлидинге, что ему абсолютно плевать на это. Он такой маленький, гибкий и энергичный, что кажется, будто он был рожден стать чирлидером, и он едва ли достиг 160 см, скорее всего это и есть максимальный предел его роста, что делает его одним из самых низких в команде, и они могут достаточно легко поднимать его. Однако он должен постоянно напоминать людям, в основном Ричи и Биллу, которые оба находили это безумно смешным поначалу, что он не бегает по полю в коротенькой юбочке, размахивая помпонами; это серьёзный вид спорта, который требует много энергии и атлетизма, и нужен навык, который Ричи находит самым интересным, гибкость. — Значит ли это, что ты можешь очень широко раздвигать ноги? — ЗАТКНИСЬ НАХУЙ, ТЫ, ДЕГЕНЕРАТИВНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ! Даже остальные Лузеры должны были признать, что Эдди выглядит крайне милым в своей униформе; тёмно-красная футболка с короткими руками и сочетающиеся шорты с белой окантовкой, украшенные сзади и спереди большими блестящими буквами, гласящими «ДЕРРИ». Шорты едва закрывают его бедра, но это ни для кого не сюрприз; они были бы больше удивлены, увидев Эдди в штанах. И независимо от того, сколько людей говорят Эдди, что он слишком взрослый для таких вещей или же, что часть его одежды слишком «девчачья», он не собирается останавливаться. Это только заставляет его погрузиться в гневные разглагольствования о том, что это «пиздецки тупо» делить одежду по полу, потому что у одежды вообще нет пола, и это делает его ещё более решительным, побуждая носить всё, что он хочет. И ещё, чирлидинг, похоже, помог стать ему более выносливым, и Эдди теперь не нужно вынимать свой ингалятор после пары ступенек. И если кто-то решится попробовать высмеять Эдди в школе, то он либо действительно смелый или же очень, очень глупый, потому что независимо от того, где находится Эдди, Ричи всегда рядом с ним; шесть футов в высоту в рваных джинсах и с тяжёлой деревянной бейсбольной битой, находящейся у него на плече. Все в школе знают, что Ричи Тозиер с радостью примет отстранение от занятий за сломанные коленные чашечки какого-нибудь мудака, который неправильно посмотрит в сторону Эдди Каспбрака. Ричи каждый день провожает Эдди от дома до школы. Если Эдди едет на велосипеде, то Ричи либо сядет сзади и будет ехать вместе с ним, либо будет петлять рядом с ним на скейтборде, поскольку Ричи уже давно потерял свой велосипед, а скейтбординг его новая «тема». В прошлом у Тозиера было много «тем», которые обычно представляли собой случайные увлечения или предметы, которыми он становился одержим на некоторое время, и которые за пару недель уже успевали ему наскучить. В последний раз это была розовая Фрисби с голографической детализацией, которую, все предполагали, он мог стащить с заднего двора десятилетней девочки. Он игрался им внутри школы и слишком часто попадал людям в головы, поэтому, в конце концов, Фрисби конфисковали. Они идут, и Ричи крадётся, прячась за изгородью соседнего дома, когда они приближаются к дому Эдди, слишком хорошо зная то, что миссис Каспбрак ненавидит его больше, чем кто-либо ещё, что о чём-то говорит, потому что она ненавидит практически всех. Это одна и та же рутина каждый день: Ричи прячется, пока Эдди заходит домой, а затем, когда Эдди отвлекает маму, Ричи проскальзывает сквозь садовые ворота к сарайчику, используя его в качестве отправной точки, чтобы вскарабкаться по стене к окну спальни Эдди. Каспбрак говорит, что его мама никогда не возится в саду; сарайчик забит стопками чистящих средств, купленных по купонам. — Привет, мам! Я пошёл делать домашку!— кричит Эдди матери из коридора, поднимаясь по лестнице. Ему повезло, что его мать сейчас слишком поглощена вечерними мыльными операми, чтобы беспокоить его. Он слышит короткое «Хорошо!» и знает, что он теперь в относительной безопасности на весь вечер. Добравшись до своей комнаты, он закрывает дверь на засов, который он установил собственноручно, а затем торопится открыть окно и впустить Ричи. Комната Эдди довольно маленькая, но невероятно опрятная. Его кровать застелена бледно-розовым покрывалом, у двери стоит письменный стол, который выглядит так, словно им никогда не пользовались и несколько фотографий Лузеров в рамках, собранных в аккуратный коллаж на двери гардероба. И это буквально всё, что есть в комнате Эдди, потому что он не особо любит собирать барахло; он говорит, что барахло собирает слишком много пыли, а пыль содержит паразитов, кожных клопов и много другой разной дряни, которые вызывают у Эдди рвотные позывы при одной только мысли о них. Он снимает свои абсолютно белые кроссовки, пока Ричи перелезал сквозь окно, заправляя шнурки внутрь и ставя их рядом со столом. — Обувь!— приказывает Эдди, садясь на кровать. Ричи тяжело вздыхает, наконец оказавшись в комнате, затаскивая ноги последними, выглядя как долговязый, неуклюжий жираф. — Господи, по крайней мере позволь мне сначала влезть в чёртову комнату, Эдс,— он выпрямился и тихо закрыл окно, прежде чем направиться прямиком к Эдди. — Я сказал снять обувь! Кто ты, чёртово животное, ты же заносишь всех микробов с улицы в мою комнату, я уверен, что большая часть уже расползлась по всему ковру!— он передвигает белый коврик, лежащий у кровати, остальной же пол деревянный. Ричи ворчит, драматично грохаясь на пол спиной и поднимая ноги к верху, к Эдди, который закатывает глаза, перекрещивая ноги на кровати и начинает развязывать шнурки на ботинках Ричи, уворачиваясь от подошв, слегка гримасничая. Когда он закончил, Ричи садится и Эдди моментально пихает ботинки ему в лицо, отворачиваясь от него: — Господи, забери их, они пиздецки воняют! Ричи усмехается и равнодушно бросает их на деревяный пол, они приземляются с характерным ударом, и они оба замирают на несколько напряженных секунд, прислушиваясь. Они всё ещё слышат приглушенный ропот голосов, исходящих из дерьмового телевизора, и они снова расслабляются. Ричи залезает на кровать и покрывает всего Эдди, как сыпь, что иронично, потому что Эдди считает, что сыпь у него, по крайней мере, появляется раз в неделю. Он вынужденно ложится на спину, пока Ричи устраивается меж его бёдер и пытается сразу поцеловать его, но Эдди прижимает обе ладони к нижней части лица Ричи. — Итак, твоё дыхание,— Ричи зарычал в руки Эдди,— ты пиздецки воняешь табаком. И дерьмом,— добавляет он спустя мгновение,— Серьёзно, что ты, блять, ел на ланч? Бездомного? — Да, но ему это нравилось,— отвечает Ричи, его голос приглушён. — О мой БОГ,—Эдди смеётся, но выглядит отвращённым,— сука, ты больной!—он оттягивает руки, а затем они целуются, долго, медленно, жёстко, и губы Ричи на вкус, как никотин; Эдди ненавидит это, настаивает на том, что это жжёт его язык. Ещё ощущается легкий привкус…лука. Эдди вспоминает, что на обед Ричи съел две упаковки Cheetos, и он резко отстраняется. — Так, тебе серьёзно нужна мятная жвачка или что-то типа того! — Почему ты ненавидишь веселиться?— Ричи всё равно лезет в карман джинсов, вытаскивая мятную жвачку и размахивая ей перед лицом Эдди, прежде чем положить в рот,— Может мне сначала сделать что-нибудь ещё? Может облить себя всего отбеливателем, а потом поджечь себя? — Я хочу, чтобы ты, нахуй, заткнулся, блядский умник,— проговаривает Эдди, запуская руки в волосы Ричи и притягивая его для ещё одного поцелуя. На этот раз поцелуй гораздо менее отвратительный; больше нет сторонних ноток лука, и он всё ещё может смутно ощущать привкус последней сигареты Ричи, но в основном это лишь мята. И жвачка в его рту, похоже, увеличивает количество слюны; Ричи всё равно целуется влажно и неряшливо, но теперь звуки, исходящие меж их губ, почти что вульгарны. Ричи быстро устает от жвачки, потому что она мешает ему использовать свой язык в полной мере, поэтому он отстраняется выплюнуть её себе на ладонь, прикрепляя её к прикроватном столику Эдди. Эдди начинает хмурить брови, как он обычно делает это, перед тем как психануть, и он только открывает рот, чтобы начать ругаться, как Ричи затыкает его очередным поцелуем, просовывая язык меж открытых губ Эдди, сильно удивляясь тому, что это действительно сработало, потому что Эдди моментально покоряется, теряясь во вкусе, запахе и в ощущении близости Ричи. И Эдди никогда-никогда не признает этого, но Ричи чертовски хорош в поцелуях; всё, связанное с поцелуями Ричи— горячо, мокро и грязно. А он терпеть не может быть грязным, типа вообще-вообще, просто пиздец как ненавидит. Но иногда думать о том, что Ричи делает его грязным, заставляет его голову идти кругом, заполняя её животной похотью, которую он никогда не испытывал. Первый сексуальный опыт Эдди был с Ричи, и под этим он не подразумевает первый сексуальный опыт с другим человеком, а вообще свой самый первый сексуальный опыт, даже первее, чем с самим собой. По крайней мере он был настоящим и правильным. И всё, потому что Эдди никогда не было комфортно изучать своё тело. Он помнит, сколько раз мама говорила ему, что секс омерзительный и прикасаться к себе неправильно и грязно. Он помнит, как она рассказывала ему, сколько болезней и инфекций можно подхватить, в целом, насколько человеческое тело грязное. И поэтому Эдди было стыдно, когда он впервые почувствовал свои желания, как будто он делал что-то непристойное, просто испытывая сексуальное возбуждение. Он никогда не думал по-другому, пока это не было упомянуто в беседе с друзьями; разговор, скорее всего, начатый Ричи, который считает, что шутки про мастурбацию— ёбан ый запретный плод. И Эдди просто молча и неловко сидел там, пока все смеялись, чувствуя, как кожа начинает сильно зудеть, словно ему нужно было принять душ. Смыть с себя грязь. Когда Ричи обернулся на него, замечая его необычайное отвращение к разговору, Эдди не мог молчать: — Это неправильно,—сказал он прямо,— Вы можете заразиться какой-нибудь дрянью или подхватить инфекцию…и знаете ли вы, как много микробов на той части вашего тела? Он никогда не забудет того, как они все смотрели на него: шокировано, запутанно и…жалобно. — Э-это не г-грязно, Эд,— пробормотал Билл, румянец слегка проступил на его щеках,— все делают это. И наконец-то, спустя почти три или четыре года, у него снова состоялась беседа с его пятью ближайшими друзьями, некоторые из которых выглядели смущёнными, Билл и Бен в особенности, но которые были полны решимости убедить Эдди в том, что секс не грязен и не отвратителен, как и он сам. Несколько дней спустя, после тяжелой поцелуйной сессии с Ричи в его комнате, парень ушёл, и Эдди чувствовал себя так же, как и всегда осле такого времяпрепровождения с ним, возбуждённым и смущенным. Он пытался прикоснуться к самому себе, он действительно пытался, но всякий раз, когда он начинал чувствовать себя хорошо, он вспоминал о микробах, и чувство возбуждённости ускользало. Он был так разочарован, что плакал в подушку, пока не заснул. Следующим вечером он снова был с Ричи, и он точно ощутил напряжённость в поведении Эдди, заставляя того выплеснуть правду, и, о да, он рассказал. Он прижался к груди Ричи, начиная всхлипывать, и рассказал ему обо всём, и тот поглаживал ему спину и проводил своими длинными пальцами по его волосам, целуя макушку, пока Эдди не прекратил плакать. Затем Ричи поцелуями спустился к вискам, к заплаканным щекам, к веснушкам на его носу, которые, казалось, были поцелованы солнцем, и затем к губам, целуя его снова и снова, и снова, пока Эдди практически не растаял, опираясь о него. А затем Эдди почувствовал, как руки Ричи проскользнули между ними и остановились в промежутке между его ногами. Он нащупал это и стал поглаживать, и надрачивать ему, пока Эдди едва мог дышать. И впервые в своей астматической жизни он узнал, что быть бездыханным в некоторых случаях чертовски приятно. И на этот раз хорошее чувство никуда не исчезло, потому что у него не было возможности думать ни о чём другом, кроме как о Ричи, и о том, насколько же он был тёплым, и о том, как внезапно этот затхлый запах сигарет оказался не таким уж и плохим, и как удивительно приятно чувствовались руки Ричи. И Эдди впервые в жизни испытал настоящий оргазм, лучший в его жизни; он понял, что несколько мокрых снов, и их последствия даже рядом не стоят, особенно с тем, что он испытал сейчас. Эдди вспоминает тот момент, целуясь с Ричи; как он всё понимает и какой терпеливый, и добрый, и…и…и он действительно не может вспомнить, что он думает о Ричи, потому что его язык вытворяет невероятные вещи с участком на его шее, прямо под ухом, что заставляет Эдди задыхаться наилучшим образом из всех возможных. И тело Ричи такое большое и широкое, и горячее, придавливающее его к матрасу, и его тупые большие руки на маленькой талии Эдди; он может почувствовать влажный жар его мокрых ладоней сквозь материал своей чирлидерской формы, и это охуеть как сводит его с ума. Говоря о жарком, Ричи— невъебенно горячий. Эдди никогда не говорил ему, что думает так, потому что он знает, что не сможет выдержать эту самодовольную ухмылку на его тупом красивом лице, но он действительно так думает. Он сильнее сжимает свои руки на нелепых сексуальных волосах Ричи, и он любит это чувство, когда его пальцы теряются в опрятных кудрях, и он слегка потягивает их, потому что знает, что Ричи нравится это, и тот рычит ему в рот, и Эдди чувствует, как он начинает нешуточно возбуждаться. Он подтягивает колени к талии Ричи, прижимая их к его рёбрам, зная, что Ричи поймет, чего он хочет, не нуждаясь в объяснениях, и он понимает, перекладывая свою ногу повыше, сжимая бёдра Эдди руками и тянет его на себя. Сука. Эдди больше не может ни о чём думать, сцепляя лодыжки вместе за спину Ричи, и его руки ослабляют хватку на волосах Ричи сами по себе, потому что Эдди даже и не замечает, когда отпускает их и смутно чувствует, как он обхватывает Ричи за шею и плечи, и их губы, должно быть, в какой-то момент разошлись, потому что Эдди может слышать своё рваное дыхание и высокий скулёж, который может принадлежать только ему, потому что у Ричи глубокий голос. Смешанные предложения, которые абсолютно не имеют смысла, продолжают литься изо рта Эдди, прежде чем он может их остановить. Он слышит, как имя Ричи проскальзывает в нескольких…и слово пожалуйста, снова и снова. И Ричи так сильно прижимается к нему, и его тело такое тяжёлое, тёплое и чертовски шикарное, и Эдди может почувствовать, как удовольствие начинает расползаться где-то там, под пупком, быстрее, чем он успевает наслаждаться им. Он чувствует густые, слегка жёсткие волосы на свёем лбу, которые явно не его, и линию гладкого пластика окантовки очков Ричи, и его глаза видны за толстенными линзами: тёмные, озорные и полные желания. — Ты уже готов кончить? Я думаю, ты можешь побить мировой рекорд, Эдс. — Что? Н-нет,— Эдди рявкает, но напряжение, сквозящее в его голосе, предаёт его. — Ты уверен?,— Ричи растягивает слова, просовывая руку в шорты Эдди, сжимая его бедро и очерчивая пальцами линии мышц, проводя ими до самого паха. Кожа там горячая и слегка липкая. — Б-Б-Блять! — Ты пародируешь Билла? Это немного портит атмосферу, знаешь ли. — ПРЕКРАТИ! Неужели даже в такой момент тебе надо быть конченным мудаком?!— Эдди чувствует, что его возбуждение начинает спадать, и это делает его чертовски злым, потому что Ричи делает это каждый, блять, раз, начинает пускать шуточки или намеренно прекращает действовать, когда Эдди уже так близок к оргазму; это худший вид издевательств. — Расслабься, Эдс,— Ричи хихикает, глядя на разочарование, нарисовавшееся меж бровей Эдди,— Я, блять, понял тебя,— он приподнимает свои бёдра, медленно и тяжело потирая их с бёдрами Эдди. Голова Эдди падает на подушку, и его спина невольно выгибается дугой, когда этот ебаный потрясающий жар мстительно возвращается к паху. Ричи смотрит на то, как глаза Эдди сильно сжаты и складка меж бровей, образовавшаяся от разочарования, теперь смягчается в удовольствии, и Ричи снова делает это, приятно и медленно, губы Эдди раскрылись в немом «О», повторяя движение губ Ричи, который восхищается им не моргая, боясь пропустить хоть секунду. И пока Эдди теряется в мимолетных экстазах, Ричи просовывает руку между их бёдер, решительно проскальзывая рукой к нему в шорты; он раньше никогда не прикасался к нему без одежды, и он просто надеется, что Эдди будет благосклонно относиться к этому в его текущем состоянии эйфории. Руки Эдди моментально схватили Ричи за запястья, сжимая их так сильно, что Ричи думает, что без синяков не обойдётся; для кого-то столь маленького, хватка Эдди, как ёбаные тиски. Но он не оттаскивает его руки назад или не кричит, или не скидывает его с кровати, как ожидает Ричи, повисает короткая пауза, а затем он заставляет продолжить, просовывая глубже, направляя, пока руки Ричи не доходят до влажного белья Эдди; длинные тонкие пальцы обволакивают твёрдую горячую липкую плоть. Костяшки пальцев Эдди белеют, цепляясь за подушку под его головой, пока Ричи работает рукой, как грёбаный профессионал, похотливо глядя на Эдди, на то, как он дрожит, извивается и хныкает под ним, словно его пытают, и он наслаждается этим. Обычно причёсанные и слегка приподнятые волосы Эдди теперь представляют собой беспорядок тёмных потных локонов, что так ярко контрастируют на постельной подушке, густые длинные ресницы дрожат, касаясь поверхности загорелых щёк, которые полностью покрылись румянцем, что красиво подчеркивает веснушки. Ричи думает, что никогда не видел ничего более изящного за всю свою ёбаную жизнь. Затем Эдди выгнулся и напрягся— он кончил. Ричи вытягивает свою руку, которую Эдди спешно вытирает влажной салфеткой ( у него есть пять, или около того, упаковок влажных антибактериальных салфеток в тумбочке прикроватного столика), прежде чем позволить Ричи прикоснуться к нему. А затем они оба смеются и катаются по кровати, беспорядочно целуясь до тех пор, пока Эдди не сидит сверху, оседлав талию Ричи, а тот лежит под ним на спине. Эдди выглядит полным сил, будучи слегка грязным и смущённым. — Ты хочешь закончить? — Хочу я… что?— спрашивает Ричи с небольшой ухмылкой на лице. — Ты хочешь…ну, ты знаешь…,— Эдди смущённо приподнимает брови и делает лёгкий пошлый жест руками,—…закончить. — Эдс, ты материшься больше меня, но ты серьёзно не можешь сказать слово «кончить»?— Ричи смеётся. — Нет, мне не нравится, насколько мерзко это звучит. — Как насчет «эякулировать»? — Это ещё хуже! — Оргазмировать? — Отвратительно! — Извергнуть семя? — О мой БОГ, ПРЕКРАТИ! Эдди закрывает рот Ричи рукой, а затем они снова смеются, и Эдди снимает очки с лица Ричи, надевая их на себя. Всё, что он может сейчас видеть— очень искажённые и размытые очертания Ричи, и ему становится интересно, так ли его видит Ричи без очков? Он чувствует руку Ричи у себя на бедре и опускает на неё взгляд из-под края очков, почти раздражённо думая, что руки Ричи покрывают почти половину его бёдер. Это нечестно. Поэтому все думают, что Эдди слабее, но это не так! Если бы только они могли видеть, кто на самом деле у руля, то они бы не смеялись над ним. Эдди чувствует твёрдую выпуклость в джинсах Ричи, под ним; он всё ещё болезненно твёрд, и Эдди задумывается о том, чтобы оставить всё как есть, пусть тащится домой со стояком, потому что Ричи всегда такой засранец; он определённо заслуживает этого. Но затем он чувствует, как подушечки пальцев Ричи подёргиваются на его голых ногах, едва заметно сжимаясь и разжимаясь, и он чувствует, как волны симпатии и собственничество разливаются у него в груди. Придурок Ричи Тозиер. Его придурок Ричи Тозиер. Эдди начал слегка двигаться, пока не почувствовал, как линия эрекции Ричи комфортно уперлась ему в задницу, и беспокойные руки Ричи замирают на бёдрах Эдди, когда тот начинает аккуратно тереться. Эдди представляет, как сейчас может выглядеть выражение лица Ричи, и он почти рад, что не может видеть его сквозь толстые линзы очков Ричи, потому что он не уверен, комфортно ли он себя чувствует с тем, что делает. Следом он слышит шипение Ричи, когда он решает ускориться, слышит, как он матерится, и его голос такой тяжёлый и жёсткий, что сердце Эдди почти останавливается. Он продолжает ускоряться, подстёгиваемый грязными поощрениями Ричи, и чем сильнее он прижимается вниз, тем больше он может чувствовать, насколько твёрд член Ричи между его ягодиц, и его тело внезапно пронзают боли желания почувствовать его внутри себя. Но эта мысль такая ужасающая и запредельная, он знает, что он вообще не готов обдумывать её ни сейчас, ни в ближайшем будущем, поэтому он заталкивает её глубоко назад, туда, откуда она пришла, и просто продолжает наслаждаться текущими ощущениями. Он подталкивает очки Ричи себе на макушку, желая видеть экстаз на лице Ричи, когда он «закончит», восхищаясь его видом, тем, как его глаза плотно закрыты и тем, как его нижняя губа припухла от того, что он сильно прикусил её, теряясь в удовольствии, Как только они привели себя в порядок, и Ричи получил свои очки обратно, Эдди слышит, как его мать зовет его на ужин, а это означало, что Ричи надо быстро прошмыгнуть обратно в окно. При выходе он поцеловал Эдди в щёку, нос и губы, склоняясь через оконную раму. — Увидимся позже, Джульетта,— усмехнулся Ричи, спускаясь вниз по стене, и Эдди лишь закатил глаза, улыбаясь, наблюдая за ним, пока тот не скрылся в конце улицы. Ричи засунул руки в карманы и возвращался домой в темноте, улицы пусты, но его сердце полно.