Меня ведь не обманешь...

      Горячее дыхание обожгло шею, крепкие руки все еще удерживают его, а тяжелая туша придавливает к земле. Лито Мицуода крепко зажмурился, уже почти смирившись со своей участью. Болело все тело, не хотелось шевелиться, каждое лишнее движение доставляло боль. Сидящий сверху директор осторожно провел кончиком языка по ободку уха и, усмехнувшись, кусанул за мочку. Лито напряженно дернулся, однако директор резко рванул его голову назад.       — У тебя хватило мозгов мне из баллончика пшикнуть. — продолжая втягивать в рот его мочку, директор просунул руку под пижамную рубашку, заставляя Лито замотать головой. — Что, нет? Да ладно, ты же взрослый уже, хватит истерить, как девица. Ты ведь понимал, что если я тебя поймаю — пиши пропало. Ну ты и гадость, Мицуода, от тебя всегда одни неприятности.       Тот снова зажмурился, чувствуя, что уже все тело начинает затекать, а слезы уже почти высохли. Что-то невнятно промямлив, когда директор стал поглаживать уже чуть ниже спины, Мицуода впервые ощутил какую-то странную дрожь, не имевшую ничего общего со страхом или холодом, хотя лежал он мордой в землю в одной только шелковой пижаме.       — Боже, Мицуода, я хочу съесть тебя! — тяжело дыша, директор наклонился над его шеей, снова прокладывая языком дорожку к уху. — Я хочу тебя, хочу чтоб ты принадлежал мне, хочу твое тело и твою душу, хочу чтоб ты чувствовал то же, что и я…       Внезапно рука директора скользнула меж ягодиц Мицуоды, и тот принялся ерзать и визжать. Однако чем больше он сопротивлялся, тем настойчивее становились ласки. Через несколько минут, тяжело дыша, Мицуода обессиленно опустил голову, привыкая к новым для себя ощущениям. Он не мог с точностью сказать, что чувствовал. Руки директора обжигали кожу, оставляя после себя шлейф из непреодолимого наслаждения. Никто не говорил ему, что простое поглаживание даст такой эффект. Никто не говорил ему, что прикосновения другого человека могут подернуть пеленой его сознание.       — Ого! — восхищенно протянул директор. — Да ты уже полностью сдался и смирился? Ха-ха, что ж, мне не остается другого выбора. Ты такой мягкий, Лито, я прямо получаю эстетический оргазм, когда смотрю на твое податливое, тонкое тело. Ах, милашка. Твое смущенное лицо, полное надежды на продолжение? Это что, такой способ сказать «скорее войди в меня»?       Мицуода крепко сжал зубами ткань галстука, когда почувствовал, как один палец директора вдруг проник внутрь него. Взревев от смешанных чувств, Мицуода ощутил, как слезы проложили свой путь с ресниц до подбородка. Итароки усмехнулся реакции Лито, посчитав её довольно милой, продолжив медленно погружать в него палец. Какой он влажный, узкий и горячий! Если бы самообладание директора дрогнуло, то он сейчас же бы взял его, однако смотря на его лицо, Итароки хотелось подольше подразнить его.       — Ты уже даже не пытаешься сбежать, это радует. Значит ты вошел во вкус? Ну нет, еще рано, мой дорогой Лито. Ты должен в полной мере ощутить, как сильно я тебя люблю…       Эти слова заставили Мицуоду замереть — ведь ему только что признались в любви, пусть это и прозвучало несколько импульсивно, но тем не менее считалось за настоящее признание.       — Я люблю тебя, Лито… — неожиданно директор поцеловал его затылок, зарываясь носом в мягкие, светлые волосы на макушке. — И понял это только тогда, когда ты от всей души врезал мне в университете. Мне так хотелось прижать тебя к себе, увести в темный уголок и просто крепко держать в объятиях, защитить от этого мира…       Внутренний дед недовольно бухтел внутри, пока директор рассыпался в признаниях. Мицуода не мог поверить, что желает того, чтобы его руки не останавливались.       — Ты всегда так много болтаешь? — недовольно бросил он. Мицуода со смесью страха и интереса ожидал, что же будет дальше.       — А? — удивился Итароки, на мгновение не веря, что Мицуода и вправду жаждет продолжения. — Это что, была просьба? И ты полагаешь, что я тебе немедленно вставлю? Не-не-не, Мицуода. — жарко прошептал ему на ухо директор. — Не желаю, чтобы твой запах был где-то еще, кроме меня и моей постели. Ты так потрясающе пахнешь… Для меня так еще не пах ни один омега…       Вдруг директор уложил его на бок и незамедлительно сунул руку в штаны, приспущенные только на заднице. Мицуода охнул, широко раскрыв глаза. То, что Итароки вытворял там, не шло в сравнение ни с какими поглаживаниями и покусываниями. Плотно обхватив рукой хозяйство Мицуоды, Итароки стал нежными движениями сдвигать кожу вокруг. Лито покраснел и попытался вырваться, но наслаждение заставило его согнуться и задрожать. Директор только ухмыльнулся, надавив большим пальцем на вершину, вырвав из омеги протяжный стон.       — Тебе так сильно нравится? — любуясь своей работой, Итароки не ослаблял напора. Вглядываясь в сморщенное личико Мицуоды, директор не знал, что и думать. Эмоции омеги так четко и ясно прописывались на лице: удивление, отвращение, любопытство, может быть даже надежда, удовольствие и страх, что было невозможно подумать, что они не настоящие. — Ты что, никогда этим не занимался? Даже сам не делал? Нет-нет, еще рано, ты еще не готов.       Мицуода покраснел еще больше, уши горели, желание убежать медленно тонуло в желании полностью раствориться в руках директора.       — Мммнн… — простонал Мицуода, когда пальцы директора стали тереть головку, вместе с этим проникая в него. Он уже чувствовал, как что-то огромное и неизведанное медленно, но верно катится из глубины живота наружу. Мицуода, не в силах сдержать стоны, разжал зубы, и галстук с влажным шлепком сполз на пол. — А… Асуи… нет… Асуи!       — Ты точно ничего не забыла в отеле, дорогая? — молодой мужчина, говоривший с сильным английским акцентом, аккуратно прикоснулся к беременной женщине, шелестя пакетами и открывая дверь машины перед нею. — Мы же не сможем вернуться.       — Эрик, тебе не кажется, что тут чем-то пахнет? — женщина сморщила носик. В её положении запахи давались ей с особой остротой. — Как будто здесь развлекался очень сильный альфа со своим течным омегой.       — Не бери в голову ерунду, Кассандра, душа моя. Не наше дело, если кто-то захотел поразвлечься на парковке. Идем, скоро уже начнется церемония начала. — мужчина обожающе улыбнулся своей женщине, легко коснувшись её животика, прежде чем захлопнуть двери. Машина с визгом сорвалась с места и вскоре скрылась из виду.       Мицуода закричал, откидываясь назад, на сидящего на сиденье Итароки, и вцепившись в переднее сидение, но крик потонул в ладони директора.       — Вот теперь готов… — Слишком сильное наслаждение захлестнуло его разум, и тем не менее Мицуода почувствовал приглушенную боль в шее. Жар немедленно разлился по всему его телу, содрогая его в неистовой конвульсии, заставляющей все тело выгнуться навстречу сильным рукам Итароки. Директор с улыбкой разжал зубы, облизывая слегка заостренные клыки, завороженно наблюдая, как черный узор медленно расползается от кровоточащих ранок.