you believe in fairy tales?

       У каждого человека есть право на ошибку, но не каждый сразу её допускает, тратя этот момент впустую. Пользуясь своим первым и единственным шансом, Тэхен ждет того момента, когда всё это закончится. Сам за собой он начал замечать странности где-то неделю назад, но понял свою ошибку и старается себя оправдать только сейчас. Оправдать ли? Может быть, отсрочить эту тему с угнетением самого себя? Но любить ведь не запрещено законом, тогда почему его что-то сильно тяготит? Почему есть такое ощущение, словно ему срочно нужно заканчивать всё?        Тэхен изо всех сил старается быть сильным, быть примером для подражания, но мысли не дают думать, сшибая голову. Он не может работать и содержать даже самого себя, что уж говорить о Бланш.        В один из вечеров, которые он обычно проводит у озера, Тэхен решил выбраться в город и начать общаться с людьми. Попутным пинком его занесло в паб и каково было его удивление, когда какой-то парень прямо на входе схватил его под локоть и повел к столику. — Я Сокджин, приятно познакомиться, — незнакомец протягивает ладонь и улыбается дружелюбно. Тэхен сначала ничего не понимает, но потом протягивает свою и крепко сжимает, держа их так с минуту. — Ты можешь отпустить, если что, — смеется Джин, а Тэхен отдергивает руку, пряча вспотевшие ладони под коленками. — Я не знаю этикета, прости. — Откуда ты родом? — Джин отпивает немного пива и протягивает бокал второму, но тот отказывается. — Я... — Тэхен мнется полминуты, пока новоиспечённый знакомый не хлопает его по плечу, говоря о спокойствии на корейском. Ким вскидывает бровь, а Сокджин сверкает глазками. — Японец корейского происхождения — так нас называли там, откуда я родом. Это странно, что я сейчас нахожусь здесь, разговариваю с тобой, а не сижу в заточении, как один из подданных Его Величества.        Японец залпом допивает оставшееся пиво, после чего выводит Тэхена из паба, ведя за руку в неизвестном направлении. Они идут в горы, туда, где расположен замок короля и королевы. Тэхен всю дорогу оглядывается по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Здесь все выглядит совершенно иначе, слишком дорого и вычурно, но это и понятно — замок королевской семьи.        На одном из перекрестков, Джин ведет его к самой крайней, самой высокой башне. Тэхен думает, что это лишь из-за вида, открывающегося на город, но на вопрос об этом ему отвечают отказом. Однако вид действительно стоящий. Теперь все моменты, которые Ким не видел с озера, открываются ему с высоты. Этим хочется восхищаться, об этом хочется писать, и это хочется рисовать. Но из всего перечисленного, Тэхен умел только первое, поэтому сидит сейчас на верхушке, рядом с колокольней, и рассматривает окрестности. — Красиво тут, да? — Есть такое, — хмыкает Тэхен и поворачивается лицом к Сокджину. — Но ты ведь не о красоте хочешь поговорить, правда? — Любишь сказки? — получив в ответ известие о том, что Ким никогда их не слышал, Сокджин переходит к рассказу. — Давным-давно существовало на Земле такое государство, о котором мало что знали, и ходили слухи о нем не совсем реалистичные. Поговаривали, что там были пятеро принцев, двое из которых были обычными людьми, а трем другим досталась странная судьба. Король негодовал, отчего страдал народ, а сменить его не позволял факт того, что даже самый старший наследник был очень мал для трона. Три брата были от роду вместе, и даже самые жестокие войны они переживали в одном убежище, делясь хлебом поровну. В те времена такие вещи настолько остро воспринимали, что пришлось их разделить — одного отправили в Японию, другого оставили при дворе, а третьего сослали к Золотой Орде. Разрыв не был пережит, а со временем дети усохли и умерли в ожидании любимых братьев. После этого здесь часто видят мальчика, что гуляет по замку и осматривает окрестности. Некоторые его не замечают, а остальные пугаются его бледности и худощавости. Он сидит здесь, на верхушке замка, или наблюдает все снизу, с маленького островка посреди озера       Тэхен негодует, поскольку все описанное Сокджином оказывается слишком знакомым. Тот самый островок, скрытый густым туманом, и это место. Он пытается уложить в голове пазл, но тот пока не складывается, а получается какая-то каша из новостей. — Тебе не кажется это знакомым? Я долго наблюдаю за тобой и слишком часто вижу тебя там, — он показывает пальцем в сторону озера.— И незнакомца твоего вижу часто. Как его зовут. — Гукду. — Неправильный ответ, Тэхен-а. По истории того парня звали Пак Чимин, младшего брата Ким Тэхен, а старшего Ким Сокджин.       Тэхен давится слюной прогибает спину, почти падая вниз, вовремя подхваченный Джином. Как такое могло случиться? Какая чертовщина может твориться в его жизни ещё, и когда же судьба наконец наиграется с ним? — Чимин Кимом не был по причине девичьей фамилии матери, остальные же приняли сторону отца. Поэтому ему и доставалось меньше внимания, нежели остальным. Его могли держать в башне часами, не давая еды и питья, а ночью обмывали кипятком, чтобы смыть все его грехи. Единственный грех Чимина — любовь к младшему брату. Не братская любовь, нет. Это именно та — юношеская любовь, от которой мурашки по коже, а живот сводит так, что хочется согнуться пополам. Он никому не рассказывал этого, Тэхен-а. Именно поэтому он ждет тебя, хоть вы и не помните ничего, — он сжимает руку Тэ и смотрит на звездное небо. — Хотя готов поспорить, что он не просто так скрыл свое настоящее имя. Он оберегает тебя, оберегает от воспоминаний, которые делают больно ему. — То есть эти трое братьев — мы? Но как же так? — Раз в сотню лет судьба дает нам новый шанс, но с каждым разом шанс встретиться становится все меньше и меньше. Я думал, что уже не отыщу тебя, но Бланш известила меня о неизвестном парне, что приземлился чуть ли не с неба. Ты умница, Хён-и, поскольку не стал сразу все и всем рассказывать. Я горжусь тобой. А насчёт языка — это тебе привилось. Каждый раз, когда такое случается, ты помнишь все навыки из прошлого. — Тогда почему я такая тупица в боевых искусствах? — А ты думаешь, что в прошлой жизни был богом и раскидывал всех направо и налево? Наивный младший братик, — Сокджин подползает ближе и дергает Кима за щеки. — Что нам теперь делать? Я, конечно, не могу тебе сразу довериться, но если все сказанное тобой окажется правдой, то я даже понятия не имею, как же я дальше буду общаться с Гук... Чимином. Почему я ничего не помню, хён? — Тэхен хватается за волосы и чуть оттягивает концы. Все чересчур перенасыщено, а также это именно то, чего не хватает для написание какой-нибудь рукописи. — Знаешь, я ведь тоже ничего не помнил изначально. Все пришло со временем и только благодаря тому, что я каждый раз перерождаюсь именно здесь — в этом замке, где нас когда-то разлучили. Ты самый младший и это может быть причиной, поскольку ты никогда не блистал памятью. Ты даже самые короткие хокку с трудом учил, — Джин получает затрещину от младшего за выставление последнего дручаком. — Я очень сожалею, что тебе пришлось жить полтора года в неведении, но другого выхода у меня не было. Согласись, это было бы странно заявиться к тебе и начать предъявлять о том, что я твой брат. Ты и сейчас мне не веришь, что было бы тогда? — он обнимает Тэхена со спины и сдувает пух с волос. — А с Чимином все должно быть просто. Если не будет никаких трудностей, то мы сможем воссоединиться и доказать, что братская, эм, — он делает паузу и задумается, стоит ли припоминать о любви Чимина, — почти братская любовь — это сильное чувство, которое не сломить даже через многие столетия. — Получается, мы сейчас так и являемся принцами, а те король и королева, что сейчас правят — это наши родители?       Пазл почти склеился, и, если Тэхен получит ответ на свой вопрос, то картинка соберется. Останется только заставить самого себя во все поверить. — Они не помнят нас, таково проклятье. До того момента, пока нас не будет трое, мы — обычные горожане. Но проблемы начнутся после, поскольку вся история начнет повторяться. Мы все выдержим, Тэ. Ты теперь не один, запомни это. Хоть на правах обычного слуги я не могу тебя поселить с собой, но королеве ты понравишься. — Какого черта!?

***

       Они оставили его в тени, в неведении, которое глушило слух и слепило глаза. Они заставили его болтыхаться в своих проблемах самостоятельно, но никогда не задумывались о том, что его главная проблема — они. Именно с того момента Чимин осознал, что у него очень узкий круг доверия — он и его братья. Два человека, которые за все попытки воссоединения никогда не предавали его и не оставляли одного. Их предательство было бы равноправно ножевым ранениям по ребрам. Только законом доказано, что моральная боль тяжелее физической.