Особняк

Тихо причитали служанки, которые многие годы верой и правдой служили молодому господину, метавшемуся по гостиной и не находившему себе места. В главные двери особняка пробивалась безумная толпа бедняков, винивших в своих бедах и хворях молодого аристократа, чьи родители недавно скончались от неизвестной лекарям болезни. Кто-то сказал обезумевшей толпе, что он колдун, владеющий магией, которую направил против мирного населения в силу своей жестокости. И теперь никто не сможет образумить огромное оголтелое стадо, что пришло сюда за его кровью, за его смертью. Крики людей были практически звериным воем, угрозы расправы можно было услышать, кажется, в каждом уголке дома. Толпа гудела, толпа бесновалась, толпа орала и рычала, выплёскивая бездумную ярость на стены особняка. Голос разума здесь абсолютно бессилен, никто не сможет донести тёмному невежественному разуму, что Причуда — не магия. Но больше мужчину интересовало лишь то, кто направил сюда всех этих людей и кто выдал им его секрет. Кто его предал и обрёк на смерть от рук беснующейся черни? Блики огня за окном, тихие всхлипы девушек, мысли о скорой кончине не так занимали молодого господина, как волнение о том, как спасти своих маленьких мальчишек, что сейчас мирно играли на втором этаже, в спальне господина, и ничего не знали о случившемся. Маленькие мальчики… Один — сын конюха и экономки, а другой — отпрыск знатного, но несуществующего ныне рода, которого приютил у себя недавно господин. Их троих не связывало ничего, кроме небольшого рисунка на предплечье в виде трёхлистного клевера, обозначающего, что они были созданы друг для друга. Но разница в двадцать три года была колоссальной… Мужчина закусил губу и тяжело задумался. Он давно экспериментировал со своей Причудой, читал старинные манускрипты дедов и прадедов, он точно знал, что может спасти своих мальчишек, но дорогой ценой, которую он при любых обстоятельствах обязательно заплатит сегодня. Никто не знал об их связи, никто не подозревал, что мальчишки были ему дороже всего на свете, в том числе собственной жизни. Грустная улыбка исказила молодое лицо в обрамлении светлых волос. Вопрос был почти решён. Зубы сжались до скрипа, мысли безостановочно метались в голове, собирая воедино наспех придуманный план, на проработку которого катастрофически не хватало времени. Резкий поворот лицом к замершим служанкам, взметнувшиеся полы длинного плаща, абсолютно серьёзное спокойное лицо, не выражающее невыносимого смятения души. — Готовы ли вы защищать этот дом до тех пор, пока это будет необходимо? — стальные нотки в голосе заставили вздрогнуть всех присутствующих. Робкие кивки вразнобой стали ему ответом, заставившим уголки губ немного приподняться в сдержанной холодной улыбке, хотя в глазах полыхал первобытный огонь. Холёные ладони мужчины прижались к начищенному до блеска полу особняка, высвобождая Силу, ощутимой вибрацией разнесшуюся по дому. Даже шум на улице на секунду стал чуть тише и беспокойней, но затем возрос с новой силой. — Оставайтесь здесь. Это приказ. Быстрые уверенные шаги, звонко отдававшиеся от вычурных стен, и темнота за окном, опускавшаяся на небольшой город…

***

Бакуго подскочил на месте, вновь окунувшись в реальность, где его окружала темнота – фонарь почему-то не горел, но робкий мечущийся свет пробивался из-за дверей обеденной залы. Чужие воспоминания анализировались с быстротой молнии, факты пытались сложиться в единую картину, но пока будто не хватало целых фрагментов, из-за чего понимание никак не наступало, мучая и дразня разум возможностью разгадки. Лишь одно он понял наверняка… Бакуго быстро поднялся, включил фонарь и направился обратно в зал, где оставались его друзья. Дверь легко поддалась напору, впуская внутрь помещения, являя взору товарищей, что отбивались от летающего в воздухе оружия, до этого мирно висевшего на стенах. Былая атмосфера спокойствия испарилась бесследно и невозвратно. Каминари загнанным зверем прижимался к стене, а Киришима и Шоджи всеми силами пытались прикрыть уже раненного в бедро друга. Кровь медленно стекала по ноге, и на полу уже виднелась небольшая лужица. Вокруг окружённых сокомандников Бакуго увидел служанок, что размахивали мечами, нанося всё новые и новые удары. Тело будто двигалось само по себе – рука вскинулась в повелительном жесте, а твёрдый, хорошо поставленный голос со стальными нотками загромыхал в приказе: — Прекратите. И больше не докучайте. Несколько слов, и призраки выронили из рук холодное оружие, обернулись к Бакуго, демонстрируя сгнившие лица, которые за мгновения изменились, приобретая прежний вид. В светловолосой голове промелькнули два имени: Мей и Мина. Молодые девушки поклонились своему господину и испарились, но, судя по напряжённым лицам парней, Бакуго понял, что видеть призраков этого дома может только он сам. Атмосфера в комнате снова стала спокойной и разряженной. Напряжённые до предела друзья смогли расслабиться и, прислонившись спинами к стене позади, сползли на вычищенный до блеска пол зала. — Всё, что здесь творится — это последствия Причуды старого хозяина этого особняка, — прошелестел Бакуго, уходя глубоко в себя, погружаясь в мысли и воспоминания. Рана Каминари была наскоро перевязана порванной курткой, но всё же с его губ вперемешку с болью сорвался вопрос, поставивший на место ещё один кусок головоломки. – Чёрт! Да что за чертовщина творится с этим домом? Кто вообще мог сотворить такое? – крик, полный негодования и отчаяния, разрезал плотную тишину комнаты. Бакуго вздрогнул, закусил губу до крови, пристально вгляделся в выхваченные лучом света портреты на стенах, старинные безделушки на каминной полке, такие полностью родные до последнего изгиба и незнакомые одновременно. Мозг пронзило острым, обжигающе болезненным осознанием, заставившим сердце сжаться в непереносимой тоске. — Это был я, — надломленный, такой непривычный для слуха друзей голос Бакуго прорезал тишину раскатом грома. На него градом посыпались расспросы недоумевающих ребят, которые всё больше и больше начинали распаляться и кричать. Они были правы в своём гневе, в своей боли, сквозящей в каждом вопросе, что бил по израненной душе. Если бы он только вспомнил раньше… Если бы не притащил сюда друзей… Всё могло бы быть хорошо и безмятежно… Бакуго хотелось выть, раздирать себе грудную клетку, выдирая болезненно ноющее сердце, крушить всё вокруг, заглушая мучения души, но он не мог себе этого позволить, он просто терпел приступ острого отчаяния, вглядываясь в выражающие непонимание глаза друзей. Кровь капала с подбородка на грудь, пачкая футболку, но обращать внимание на это было глупо – он уже весь был заляпан кровью, был испачкан. Сама его душа будто покрылась пятнами копоти, противно скрипящей теперь на плотно сжатых зубах. Но сейчас Бакуго был твёрдо уверен в том, что никто не потревожит их, что они могут сидеть здесь, дожидаясь утра, но что-то упорно тянуло его ввысь, вверх, туда, откуда доносилась лёгкая призрачная мелодия фортепиано, которую он слышал всего секунду, стоя в темноте на террасе. Необходимо было найти вход, память пыталась что-то упорно подкинуть, но неясные образы абсолютно не помогали определить местоположение тайной лестницы на второй этаж, Бакуго лишь смог уловить фрагмент воспоминания, позволивший понять, что искать нужно именно там, на чёртовой террасе, среди множества качающихся в редких отблесках света растений, маячивших сейчас за окном зловещими тенями. Часы на каминной полке показывали час ночи. Всего час ночи, а ведь выбраться им нужно с рассветом… В голове роились мысли о том, оставить остальных здесь или потянуть с собой наверх, туда, где их могут поджидать новые опасности… Тихий выдох, чуть опустившиеся под тяжестью размышлений плечи, которые всего через секунду распрямились, Бакуго резко повернулся к друзьям и твёрдым, не терпящим возражений голосом велел оставаться в этом зале и никуда не отходить. Дождавшись неуверенных, но утвердительных кивков, он развернулся лицом к террасе и шагнул во мрак.

***

Чуть качающиеся ветви высоких комнатных растений отбрасывали зловещие тени на лицо Бакуго, который сейчас ощупывал под немного блеклым светом фонарика гладкие стены и надавливал на любую шероховатость или неровность в надежде найти потайную дверь, но всё было тщетно. Изрядно устав, он привалился к большому дереву, вокруг могучего ствола была построена терраса и часть дома, посмотрел на тёмное, почти беззвёздное небо, которое теперь уже стало чистым и безмятежным, будто и не было жуткой грозы, что вихрем унеслась дальше на восток. Светлая голова со стуком ударилась о шершавую поверхность коры. В сознании Бакуго промелькнула мысль, что этот звук был слишком глухим и раскатистым, будто там, за это грубой поверхностью, нет ничего, только пустота, совершенно не мешающая жить этому зелёному гиганту. Теория оказалась верна — небольшая, прекрасно замаскированная ручка легко поддалась напору, приветливо отворяя дверь перед гостем. Светлый луч выхватил из затхлой темноты узкую крутую винтовую лестницу, уходящую наверх, туда, откуда лились завораживающие звуки фортепианной мелодии…