Альтернатива

Ее привели в большую комнату, тоже абсолютно белую. Девочка безразлично обвела ее взглядом. Как и ожидалось, абсолютно белые стены и потолок, ничего лишнего. Только посередине комнаты стояло в ряд пять кресел. Ее подвели к одному из них и усадили на жесткое сиденье. Белые оковы сомкнулись на щиколотках, запястьях, поясе и шее. Девочка даже не дернулась. Кукла свисала из плотно сжатого детского кулачка. Взрослый в белом исчез, но вскоре появился вновь. На этот раз девочка повернула голову и округлила глаза. «Удивительно… Да, это называется удивление…» — подумала девочка, смотря на ребенка. Его привел тот же дядька, он тоже выглядел измученным и его взгляд так же не выражал никаких эмоций. Его приковали к соседнему креслу. Девочка отвернулась. Ее когда-то неуемное любопытство, теперь исчезло. Остальные кресла вскоре заняли другие дети. Когда последнего приковали, девочка почувствовала удар током. Она даже не дернулась, за то время, что ее пытали, чувства притупились, и боль стала обыденной вещью. Стена перед ними пошла волнами, заискрила и зарябила. Девочка услышала тихий шелест, а потом голос в голове. Голос был неприятный, скрипучий и резкий, он врезался в мозг, как тупое сверло. — Здравствуйте, детки. Мы рады приветствовать вас в Академии Совета. Вы — наша собственность, которую мы хотим использовать по полной. Каждый из вас, детки, послужит на благо Совета и Фиора. С этого момента вы — солдаты. А как нам известно, солдат надо тренировать, да, детки? Вы уже прошли отборочный экзамен. Вы выжили, а значит не бракованы. Теперь, детки, пора приступить к вашему обучению. Для начала, вас избавят от остатков воспоминаний и вживят чип. Потом, детки, вас заклеймят. После этой процедуры, вам отведут час, на ознакомление с вашей комнатой и заживление клейма. Вас проведут на ваш первый урок в нашем первом классе. Хорошего вам дня, детки! Голос противно заперхал, закашлялся, и заклокотал. Его обладатель смеялся над своей остроумной шуткой. На стене продолжали мелькать вспышки и волны. К девочке подошли двое в белом. Они достали присоски с маленькой иголочкой в центре, и прикрепили их на ее висках. Девочка продолжала безучастно смотреть в одну точку. Из-под присоски вытекла тонкая струйка крови и человек в белом прижал ее сильнее. Он что-то шепнул, и голову девочки прошил электрический разряд. Хрипло заорав, сорванным от постоянных криков, голосом, девочка забилась в конвульсиях. Разряды выжигали то немногое, что еще осталось от Люси. Девочка хрипела, выгибаясь, ее кулак крепко сжимал тряпичную куклу. — Почему она ее не выпустит? — спрашивает один из людей. — Понятия не имею. Прибор не может стереть эту дрянь из ее памяти. — А что именно она помнит? — Что это ее друг. Вот тупая, а? — Ага. Может ну ее, все равно ничего такого, что могло бы помешать уже нет. Все стерлось. — Да, думаю ты прав. Давай следующего. Дядька вытащил иголочки из головы девочки и вместе с напарником перешел к следующему ребенку. Из двух проколов сочилась кровь, заливая грудь и живот девочки. Ее глаза закатились под веки, пальцы все еще конвульсивно дергались. Она пришла в себя под истошные вопли кого-то. Она приоткрыла глаза. «Больно… Кричат… И ему больно… Кто кричит? Я… А кто я… Я… Что я? Где… Друг. Он тут.» — девочка крепко сжимает кулак с куклой. Она медленно поворачивает голову. Через два кресла бьется в агонии ребенок. Он истошно вопит, но вдруг вытягивается в струнку и замирает. Его глаза вылезают из орбит, рот открыт до предела. Тут глазное яблоко лопается и грязная масса расплескивается вокруг. Из дыры в черепе вытекает красная жидкость. «Что это? Неважно. Это нормально.» — девочка видит, как забрызганные кровью люди беспристрастно снимают присоски и переходят к следующему ребенку. Кресло с трупом проваливается под пол. Она вновь смотрит прямо перед собой. Кукла с ней. Ее единственный друг. Когда все оставшиеся в живых пришли в себя, двое в белом вновь подошли к девочке. Один из них грубо повернул ее голову вбок, а второй что-то засунул в шприц с непривычно толстой иглой. Шприц проколол кожу за ухом, чуть ниже. Девочка почувствовала инородный предмет у себя под кожей и прикрыла глаза. «Что это… Боль… Боль — нормально… Боль — хорошо… Мне хорошо… Приятно…» — девочка почувствовала как игла выходит из-под кожи, оставляя в ранке что-то круглое. Ранку грубо протирают и она щиплет. Девочка снова прикрывает глаза от наслаждения. Но долго пребывать в покое ей не дали. Она внезапно почувствовала, что свободна. Оковы вновь спрятались в кресле. Она встала, пошатываясь, и попыталась сделать хоть шаг. Бесполезно. Ее схватили за руку и потянули. Потом куда-то положили. Снова оковы на шее, кистях и поясе. Она почувствовала, что голова проваливается в дырку. Тут же оковы легли на лоб, фиксируя затылок в отверстии. Сначала ничего не происходило, потом девочка почувствовала жар на затылке. Спустя секунду она уловила запах чего-то сладковатого, сытного и вкусного. Потом жар в затылке сменился на адскую боль. Она скривилась одновременно от боли и наслаждения. Ее отпустили через насколько секунд. На затылке дымилось свежее клеймо. «ЛюКл» и номер: «7-й н. 113». Девочку отвели по коридору в большую и, конечно, белую комнату. Вдоль стены выстроились четыре кровати, у противоположной — один низкий стол и два шкафа. Девочку усадили на крайнюю кровать и дали жесткую подушку и одеяло. Девочка отстраненно переложила подушку в изголовье кровати, и посадила на нее куклу. Скоро в комнату ввели остальных троих выживших. Кто-то уснул, кто-то просто бродил по комнате. У каждого на затылке краснели клейма, различались буквы и номера, но девочку это ничуть не волновало. Через час в комнату зашел дядька в белом. Он приказал им идти за ним. Выйдя через дверь, дети оказались в большой комнате. Сейчас она была абсолютно пуста. Их положили на пол, знакомые оковы сомкнулись на теле. Девочка снова увидела цветовые вспышки, и снова в голове затрещало. Она против воли впитывала информацию, которую давал этот голос. — Здравствуйте, детки. Меня зовут Антимат. Я директор этой академии. Вы — покорные солдаты, которые лишены прошлого. Я ваш отец, мать, король и Бог. Вы подчиняетесь только мне и моим людям — Полжам. Любой ваш проступок будет жестоко караться. Вам недозволительно иметь собственную личность. Право на личность получают только лучшие, только наша элита. Поэтому, детки, если вы хотите узнать ответ на вопрос: «Кто я?» — вы должны стать лучшими. Вам выдадут форму нашей академии и с каждым проведут отдельную беседу, заложат в вас, детки, базовую штамповку, ибо такими овощами вы нас не устраиваете. Вы разделены по группам. Ваша группа — бета, низший ранг, пушечное мясо. Дальше идет Омега, средний ранг, подопытные. И наконец, Альфа, элита, высший ранг, бойцы. Чем выше ваш ранг, тем больше льгот. Поэтому постарайтесь, детки, дожить хотя бы до омеги. На этом я с вами прощаюсь. Теперь с вами будут мои Полжамы. До свиданья, солдатики! Из головы пропал тот назойливый голос и появился другой. Девочка увидела перед собой лицо красивой девушки. Ее волосы имели странный, льдисто-голубой оттенок. В душе девочки что-то кольнуло, но она не обратила на это внимания. На нее презрительно смотрели черные, бездонные глаза. Девушка, судя по всему Полжам, не открывала рот, но в голове девочки звучал ее холодный голос, который морозил ее сознание. — Я Полжам, твоя командирша. Зовут меня Яку Ти Айсори. Я боец Альфы, второго дивизиона, Девятая, 2 набора. Ты обязана мне подчинятся беспрекословно, так как твоя жизнь зависит исключительно от меня. А теперь слушай внимательно и запоминай. Ты — мясо, расходный материал, бета. Таких — десятки. Ты можешь стать бойцом Альфы, как я. Но для этого придется трудиться как проклятой. У тебя нет имени. Только номер: «Сто тринадцатая, седьмого набора». Ясно? Отвечать! — Да. — Надо говорить: «Так точно, госпожа» — Так точно госпожа. — Хорошо. Теперь насчет твоего будущего. Есть три основных варианта развития твоей жизни. Первый — ты останешься бетой и сдохнешь на каком-нибудь этапе обучения. Либо сдохнешь во благо старших рангов. Второй — доживешь до Омеги. В этом случае ты сдохнешь на каком-нибудь опыте, либо тебя убьют за ненадобностью. И последний, самый приемлемый для тебя — выслужится в Альфу. Тут есть шанс дожить до сорока лет и дольше. Выйти замуж за Альфу и родить новых бойцов, автоматически перейдя в Мелу. Либо погибнуть на задании. Во всяком случае, Альфы живут в отдельных комнатах, нормально едят и их выпускают из Академии в Фиор. Так что, решать тебе. А сейчас живо подняла свою тощую задницу с пола! Девочка, хотя теперь она узнала что она — Сто тринадцатая, встала с пола. Ее глаза находились на уровне пояса Яку. Она стояла ровно, а Айсори что-то искала в чемоданчике. Наконец она достала короткие шорты белого цвета. Когда Сто тринадцатая их надела, Яку обмотала вокруг ее груди бинт и крепко затянула узел. Потом приказала девочке обмотать кисти и ладони рук. Ту же процедуру Сто тринадцатая проделала с ступнями и лодыжками. — Ну вот, Сто тринадцатая, это твоя форма. И еще, волосы, когда отрастут, надо будет обрезать по мочку уха. Длиннее — нельзя. Все понятно? — Так точно, госпожа. — Угу. И Сто тринадцатая, у тебя слишком длинный номер. Будешь Тройкой, как моя третья подчиненная. — Так точно, госпожа. — Теперь марш к себе в комнату. Я приду на первую тренировку. Тройка вышла за дверь, в жилую комнату. Там уже сидел какой-то ребенок. Тройка подошла и села на свою кровать. Кукла все так же сидела на подушке. — Кто ты? — раздался тихий голос со стороны. — Сто тринадцатая, седьмого набора. Или Тройка. А ты? — Тройка повернулась к ребенку, который сидел на соседней кровати. У него тоже не было волос на голове, брови и ресницы также отсутствовали. Его глаза были фиолетового цвета, а по сложению он был еще хрупче, чем Тройка. — Сто пятнадцатая, седьмого набора. Или Фи. Меня так господин Минь Чи Вуль назвал. — А меня Яку Ти Айсори. А почему ты в такой странной одежде? — Господин сказал, что одежда соответствует тренировке, которую бета будет проходить. Я буду дистанционным магом. — сказала Фи, оглядывая свой балохон без рукавов и длинные перчатки. — А ты скорее всего будешь разноплановым бойцом. Повезло. — Почему? — Больше шансов стать Альфой и не погибнуть. — пожала плечами Фи. — Как странно… А как это связанно? — Боец на дистанции фактически беспомощен на небольших расстояниях, а уж тем более при контакте. А вот разноплановый хорош как в дальнем, так и в ближнем бою. Я думала, тебе сказали. — Тебе думать не положено! — прямо сзади Тройки стоял мальчик. Он был бы красивым, если бы не исхудавшее тело, проплешины на голове и ожоги. — Мы не имеем права думать. Нам приказали ждать, значит сидеть и ждать. Он развернулся и сел на соседнюю кровать. Его кисти и ступни были перемотаны, а шорты слегка болтались на худых бедрах. — Ты тоже дистанционник? Какой твой номер? — Да. Сотый, седьмого набора. — Сотый? Интересно… — Ничего интересного. Мы не должны ничем интересоваться. Это непозволительно. Дверь в комнату распахнулась, на пороге стояли четверо Полжамов, судя по всему Альф, и один обычный бета. Яку секунду рассматривала Тройку, а потом заорала: — Тройка, живо ко мне! — Ее черные глаза нехорошо блестели, а волосы покрылись инеем. Она была одета в топ без бретелей, короткие голубые шорты, и юбку с глубокими разрезами по сторонам бедер. На ногах — удобные мягкие сапожки без каблука. Тройка бегом подлетела к Яку и замерла, смотря в пол. — Что стоишь столбом, недоразвитая? Живо за мной! — Тройка быстро зашагала вслед за юбкой госпожи. Они пришли в огромный зал, каждый Полжам и его ученик заняли по углу. Тройка недоуменно посмотрела на Яку. Та взяла с полки деревянную модель меча. Постояв пару секунд оценивая модель, Яку внезапно сделала выпад, больно задев плечо Тройки. — Больно? Был бы настоящий — твоя рука сейчас валялась бы на полу. Хочешь жить — уклоняйся! Яку снова ударила Тройку, на этот раз по бедру. Тройка упала на пол, нога пульсировала, встать не получалось. Яку нанесла добивающий в ребра. Тройка выгнулась, хватаясь за ребра. Удары следовали один за другим, заставляя Тройку корчиться и кричать. Наконец она смогла откатиться в сторону, и встать на колени. Тут же последовал прямой в голову, но Тройка успела его отразить рукой. —Лучше! Не расслабляться! Хочешь жить — двигайся! — Яку остервенело избивала девочку, катающуюся по полу. Тройка пыталась уклонится или блокировать удары, но это было бесполезно. Да, боль стала для нее нормальным ощущением, иногда даже приятным. Но боль приносимая другим человеком была неприятной. «Унизительно… Странное слово… вроде оно значит что-то важное. Да, точно. Унижение. Недопустимо.» Люси внезапно замерла. Ее глаза широко распахнулись. — Эй, Тройка! Уклоняйся, если не хочешь подохнуть! Следующий удар по голове Тройка отбила рукой. Она подтянула колени под себя и оперлась рукой о стену. Удар, целивший ей по руке она перехватила другой. От истощения, у девочки не хватило сил остановить удар. Но она крепко вцепилась в тренировочный меч. Яку попыталась выдернуть его из рук мелкой нахалки, но та болталась на мече как рыба на крючке. Ее глаза ничего не выражали. Просто тупой взгляд в никуда. — Унижение. Недопустимо. Честь… — Что ты бормочешь?! Яку была в ярости. Она с размаху впечатала меч с болтающейся девочкой в стену. Кости пальцев и кистей девочки затрещали. На руках появились отеки, сигнализирующие о внутреннем кровотечении. Но лицо Тройки было по прежнему застывшим словно маска. Яку злобно сплюнула и нанесла удар ногой по лицу девочки. Ее голова безвольно запрокинулась и застыла на секунду в неестественном положении. Потом девочка медленно вернула ее на место. Из носа и раскроенных губ текла кровь, но выражение лица не поменялось. Она упала на колени, но продолжала сжимать меч обезображенными руками. Яку еще раз дернула меч на себя. Девочка растянулась на полу, но рук не разжала. Тогда Яку со всех сил наступила на руки девочки, и несколько раз провернула пятку. Послышался хруст, несколько костей вылезло наружу. Кровь хлынула потоком, заливая пол и пачкая обувь Яку. Та брезгливо выдернула меч и отступила от искалеченной девочки. — Честь… Пф, идиотка. У тебя не должно быть такого слова в словаре! Унижение. Ерунда! Не положено низшей по положению бросаться такими словами, дрянь! Ты должна подчиняться, и ничего более! Пусть это будет тебе уроком! Она развернулась и кинула меч в угол. Потом пнула тело девочки и вышла из комнаты. Тройка еще видела свою кровь, красную, так красиво гармонирующую с белой комнатой. Сознание плыло, глаза закатывались, ее последней мыслью было: «Кровь… Прекрасна…»