Безумие

— Доброе утро.– пройдя мимо сонных интернов, что дежурили в сегодняшнюю ночь, поздоровался Кёнсу. Омега быстрым шагом дошёл до лифта, по пути снимая тёмный шарф, и расстегивая дорогое пальто. На часах нет и восьми, а заведующий уже в больнице. Двери большого лифта открылись, выпуская темноволосого, что вальяжно прошёл вовнутрь нажимая третий этаж отделения общей хирургии. Он прикрыл глаза, так как не отказался, бы поспать ещё часик, но даже полномочия заведующего не дают это молодому омеге. Неожиданно в лифт заскакивает, именно заскакивает высокий альфа, пытаясь выровнять дыхание. До приоткрыл один глаз, смотря на того, кто зашёл в последнюю секунду. Брюнет поднял голову вверх так же, как и Кенсу прикрывая глаза. Знакомый запах цитрусовых ударил в нос омеги. Негромко сглотнув, заведующий хотел прикинуться кактусом и сделать вид, что его нет, но, похоже, на этот раз такое не удастся. — Так и будешь делать вид, что не замечаешь? — смотря на омегу сверху вниз, спросил Ким. Он тяжело выдохнул, поправляя тёмные волосы. — И мысли не было…– на выдохе проговорил До, даже не открыв глаза. — Кёнсу, мы должны поговорить…– продолжая смотреть на расслабление лицо омеги, проговорил альфа. Сказать по-честному, его бесило, то насколько Кёнсу умеет прятать настоящие чувства, то, что он сейчас и делает, и всегда это у омеги получается на высоте, не смотря на альфу. — Чонин, — открыв неожиданно глаза, начал Кенсу. Его пальцы рук, сильнее сжали ручку кожаного портфеля.– Мы уже наговорились.– двери лифта открылись, и До как ни в чем не бывало вышел из кабинки, исчезая в длинном коридоре. Ким громко шипит, выходя за омегой, и ещё недолго смотрит тому в след, пока заведующий не исчезает за дверью своего кабинета. — Своенравный олух…– рычит он, стягивая с шеи шарф, и движется в сторону ординаторской.

***

Сняв темно-синее пальто, омега садится, раскладывая папки по всему периметру поверхности дубового стола. Накопилось их многовато. Помещение было освещено недавно вставшем солнцем. Оно приятно греет тело Кёнсу, от чего он невольно приподнимает уголки губ, словно довольный кот. Утро начинается, как и множество прошедших, и наверняка день пройдёт так же, как и множество тех, что он уже прожил. Только омега берет в тонкие пальцы ручку, как дверь открывается и в неё влетает никто иной, как — Бён Бэкхен. Парень чуть ли не вбегает в кабинет, хлопнув деревянной дверью. Кёнсу наблюдает за тем, как Бён разделывается с длинным шарфом, и пальто, вешая их на вешалку. В глаза До сразу бросилось то, что волосы омеги были перекрашены в чёрный цвет, и слегка подстрижены, а чёлка слегка закруженная вовнутрь, элегантно свисала на лоб. Так же парень был одет в слишком обтягивающие брюки и белоснежную рубашку, что была частично заправлена.  — Новый стиль? — подняв взгляд на друга, спросил До, оценивающе бегая глазами по омеге. Бэкхён на секунду остановился, с вопросом смотря на Кёнсу, но сразу же опомнился, довольно улыбнувшись. — А ты всё-таки не слепой дедулька. — шутливо проговорил тёмноволосый, кладя на стол заведующего несколько бумаг из своего кожаного портфеля. — У тебя появился альфа? — проигнорировав слова друга, продолжил Кёнсу. — Надеюсь, это была шутка…– недовольно прошипел Бен. Омега, конечно, пользовался популярностью среди альф, но иногда эта популярность была не очень-то и «радужная», так как темноволосый предпочитал жить свободно, не зависеть от какого-нибудь альфоча, взамен чтобы тот его трахал день и ночь. Можно сказать, что Бэкхен не верит в любовь и все, что с ней связанно. Быть свободным, значит — жить. Кёнсу улыбнулся, продолжая работать. Он быстрыми видениями руки и ручки заполнял документы. — Хэй, работничек! Ты забыл об обходе? — тыкая в До ручкой, подал голос Бэк. — У нас ещё есть час.– направив взгляд на часы, выдохнул омега.

***

Накинув белый халат, Лухан поправил непослушные пряди волос, и вышел из пустовавшей ординаторской. Недавний вызов заведующего Кёнсу заставил омегу быстрее собраться и подоспеть к указанному месту. В руках Лухана находилось две папки, которые врач должен был передать До. — Врач Лухан, подойдите пожалуйста к регистратуре.– через громкоговоритель послышался уже знакомый голос заведующего До. Русоволосый нахмурился, и ускорил шаг, обращая внимание на свои белые кроссовки. Неожиданно папки летят вверх, а сам омега от столкновения с чьим-то телом падает на пол, не удерживая предательское равновесие. Задница неприятно болит от удара о холодный пол, а мысли состоят только из трёхэтажных матов. Лухан наконец-то открывает глаза, поднимая их вверх, и в упор смотря на того, кто в этот момент протягивал ему руку, чтобы было легче встать. Блондина в белом халате, Лухан узнал сразу же, от чего сердце вновь зашлось в быстром темпе. «Прекрати, прекрати так громко биться!» — М-м… Позвольте я вам помогу. — теня за руку омегу на себя, поднял парня Сехун. Он еле заметно улыбался, смотря на Лухана. Они простояли так ровно минуту, тихо смотря, или же сверля друг друга. «Он точно меня узнал. Точно.» Лухан негромко сглотнул, отводя взгляд в сторону и как раз замечая раскиданные в двух сторонах от самого себя — папки. Молодой альфа проследил за взглядом русоволосого, и первым опомнился подобрать их. Резко нагнувшись, он сгреб их, положив друг на друга. Перед глазами до сих пор стоял силуэт омеги. Почему он напоминает Сехуну об одном человеке, которого он уже не рассчитывал встретить в своей жизни? Ему множество раз казалось, что та омега и была его, тот запах, тот взгляд, те тонкие пальцы, впалый, но в то же время невообразимо сексуальный живот. От таких мыслей альфа возбуждался сильнее, вновь и вновь хотя вернуть те моменты, чтобы, как и тогда, овладеть омегой полностью, испить до дна. От этого же не пахнет, совершенно. Именно сейчас. За то свой запах, альфа чувствовал, сильный и едкий, тот, что сбивается в нос, и его уже никогда не сможешь забыть. Запах осеннего дождя будет преследовать тебя по всюду, напоминая. Лухан не задумываясь, присел на корточки перед Сехуном, беря из его больших ладоней папки. Омега заметил то, как задумался О, уходя глубоко в себя. Русоволосый поспешил дернуть папки на себя, в надежде, что Сехун отпустит их, дав возможность омеге спокойно уйти, но нет, О держал их крепко, насколько мог, сжимая в руках до побеления костяшек. Лухан запаниковал. — Хэй…– неожиданно проговорил Сехун, поднимая взгляд на взволнованного Лухана, чей запах фиалок от волнения стал давать о себе знать. Глаза испуганно бегали из стороны в сторону, только бы не встречаться ими с темными глазами О. — Извините, мне пора идти.– Лухан сам для себя неожиданно вырывает папки, поднимается с корточек, и слегка нервной и сбивчивой походкой направляется в сторону регистратуры. Дыхание сбито, и грудь от волнения нереально быстро вздымается. Лухану страшно. Почему? Альфа не сможет больше так легко нагнуть омегу, и вытрахать из него все живое. Лухан стал сильней, и не даст себя в обиду, если конечно, не растеряется в самый нужный момент. Он не хочет, чтобы альфа вспомнил его, чтобы все то, что было далеко в прошлом, продолжилось здесь — в настоящем. Он волнуется и переживает, думает об этом чаще, чем требуется. О Сехун заполнил его мысли и разум, постоянно напоминая о себе, даже тогда, когда он был за тысячу километров от омеги. Неожиданно быстро идущего парня хватают чуть выше локтя, рывком поворачивая к себе. Лухан и подумать не успел, как увидел те самые тёмные глаза, что смотрели на него, бегая по лицу. Крылья носа альфы заметно расширялись, и он громко вдохнул запах фиалок, слегка улыбаясь. Сердце перестало пропускать удары, и будто бы вообще провалилось до уровня пяток. Так страшно омеге не было ещё никогда. «Нет…нет…нет!» На секунду Лухан заметил ту самую ужасающую улыбку альфы, как тогда, восемь лет назад. Сехун до боли закусил нижнюю губу, продолжая сжимать руку испуганного омеги. Он вспомнил. В голове, будто яркой искрой вновь зажегся тот фитиль. Этот запах пробуждает в О внутреннего зверя, что так долго предпочитал притворяться мертвым. Эти испуганные глаза, тонкие пальцы, и часто вздымающаяся грудь омеги, вновь и вновь пробуждают в Сехуне затухнувшие чувства восьмилетней давности. Как он мог забыть его? Сехун потянулся к гладкой щеке молочного цвета омеги, вновь вдыхая этот аромат фиалок. Он чувствовал, что заметно возбудился, но больница — не самое подходящее место, хотя он так же думал и про пустовавший кабинет, но тогда его это не остановило. Лухан замер, он будто попал в прострацию, находясь между небом и землёй. Тело альфы издает ощутимый жар, а запах дождя сжал омегу в тисках, из которых, скорее всего, он не сможет вырваться. Рука дрожали, а ноги были ватными. — Оленёнок…– этот слегка шепелявый бас, заставил Лухана вздрогнуть, коснувшись щекой щеки О. Она была по-прежнему шершавой и грубой. Сехун положил горячую ладонь на поясницу омеги, с силой надавив, и тем самым заставив выгнуться к тому на встречу, с тихим рычанием.– Я молился на то, чтобы мы встретились… Скучал? Лухан молча, стоял, заметно сжавшись. Сехун понимал, какое это «фееричное выступление». Ему даже льстило то, что омега так ощутимо задрожал от его томного баса, горячего дыхания, что обжигало ушную раковину. Русоволосый молился, чтобы все это закончилось быстрей, но Сехун совсем не спешил заканчивать, скорее всего, он только начал. Блондин опустился до уровня шеи омеги. Из-под двух верхних расстегнутых пуговиц рубашки, можно было завидеть тонкие острые ключицы, что заметно выделялись, подчеркивая худобу парня. Он совсем не изменился, даже черты лица с годами не огрубели. Кожа по-прежнему мягкая и бледная, волосы шелковистые, а запах сильный и требовательный, особенно сейчас, когда они оба настолько близки к друг другу. — Оленёнок, ответь на мой вопрос.– уже настойчивее проговорил Сехун. Блондин смотрел в глаза омеги, а у того сердце в пятки. Больно, ему больно опять вспоминать те дни. Он хочет убежать, спрятаться, но только бы больше не видеть этого альфу. — Я даже прощу тебе этот шрам…– ухмыльнулся О, показывая на рассеченную бровь. Лухан кинул беглый взгляд на небольшой порез, и отчего-то внутри него стало теплей, будто смелость дала о себе знать, что она до сих пор тут, и не сбежала, а тихо и мирно ждёт своего шанса. Отпустив взгляд, Лухан почему-то ухмыльнулся. Он сможет, он сможет его ударить, дать сдачи. Он сделает ему так же больно, как и Сехун сделал ему когда-то. — Омежка моя, ты уснул что ли? — альфа не переставал улыбаться. Если он ещё немного простоит тут, рядом с Луханом, то сдерживать себя станет куда сложней. Неожиданно последовавший удар со стороны Лухана, никак не ожидал альфа. Причем удар был именно в нос, от чего Сехун отпрянул, хватаясь за место удара. — Ты…– не успел договорить блондин, как омега его наглым образом перебил: — Кровь будет идти не долго, если что обращайтесь — осмотрю.– он смотрел на альфу через плечо, потирая слегка содранные костяшки пальцев. Он сделал несколько шагов, после чего вновь остановился, оборачиваясь к О. На светлом линолеуме, были видны капли алой крови, а сам блондин держался за нос. — И да…– продолжил омега, засовывая руки в карманы больничного халата, — в следующий раз не нужно подходить ко мне настолько близко, все-таки мы коллеги, а люди могут что-нибудь не то подумать.– заключил он, и развернувшись на пятках, продолжил идти. Его руки в карманах трястись, а посередине горла встал неприятный комок. Ноги ломило, а голова была просто переполнена разными мыслями. «Нужно казаться невозмутимым, нужно держаться за "роль"».

***

— Лухан, вы чего так долго? — завидев нового врача, Кенсу улыбнулся. Этот омега ему чем-то нравился, как человек. Он был конечно, и внешне очень симпатичным. Рядом стоящий Бэк, дружелюбно улыбнулся Лу, помахав рукой, в которой находился небольшой блокнот. — Проблема небольшая была, ничего серьёзного…– поспешил успокоить заведующего хирург, и так же улыбнулся. Они стояли у регистратуры, но Лухан и духом не чуял, зачем его позвали сюда. — Как на счёт того, чтобы сходить с нами на обход? Тем более ты наверняка, не видел ещё больницу.– поднимая глаза с карточки больного, спросил До. Лухан замялся. Он, конечно, был очень рад, но в то же время и смущён. Его приняли здесь. Дружелюбно улыбались, и предлагали помощь. Неожиданно мысли парня и улыбку прервали крики санитаров. Три врача одновременно обернулись, замечая то, как в больницу катят катушку. Лу рванул первым к человеку на каталке. Мужчина лет сорока скривленный от боли, лежал на каталке, он будто был парализован, только плотно сжатые веки, показывали то, как ему больно. — Авария.– проговорил санитар, когда Лухан подбежал к пострадавшему. — парные третье и четвертые ребра раздроблены, подозрения на повреждения нервной ткани.– омега кивнул, на ходу начиная осматривать пострадавшего. Он настойчиво ощупал ребра, после чего мужчина жалобно застонал, и в голове Лухана подозрения подтвердились. — Что на счёт кровоизлияний? — он кивнул на санитара. — Не значительное.– нахмурился паренек, и Лухан кивнул. — готовьте операционную, сначала поработаем с ребрами. Предупредите нейрохирургов, пусть готовятся.– на ходу доставая небольшой фонарик, омега при открыл веки пострадавшего, светя на зрачки. «Реагируют...» Санитары рванули с каталкой вдоль по коридору, а русоволосый остановился, убирая карманный фонарик обратно в халат. Недалеко стоял До, смотря на происходящее. Ему видеть такое в отделении общей хирургии не в первой. Лухан подбежал к заведующему. — Заведующий До…– хотел начать Лухан, но тот перебил его: — До, да, конечно, только кто будет тебе ассистировать? — Кенсу посмотрел на омегу. Тот заметно задумался. Неожиданно Кенсу выкрикнул, смотря куда-то вдаль, — Эй, О Сехун, ты сейчас не занят? По спине Лухана неприятной волной пришёлся табун мурашек. Он чувствовал проживающий взгляд сзади себя. Он всеми фибиями тела чувствовал взгляд альфы, что направлялся к ним. — Нет, а что?— Сехун подошёл к коллегам, до сих пор вытирая платком недавно покалеченный нос. — Ассистируй Лухану на операции, все равно Чонин принимает пациентов, а Чанель сам на операции.– выдохнул заведующий. — Обычно это мне ассистируют. А тут ещё и…– Сехун не успел договорить, как опять же наглым образом вмешался в разговор омега. — Это моя операция.– хмурый взгляд Лухана заставил О ухмыльнуться. Он ему казался очень милым, когда сердится. Сам Лухан знал, что выхода нет. Тем более это работа, а когда дела касаются её, омега привык все чувства хорошие и плохие отбрасывать на второй план, или вообще засовывать их далеко и на долго. Это когда-нибудь должно было случиться. Работа, есть работа. — Я не знаю насколько вы, — последнее слово высокий альфа выделил, сказав громче, — хорошо владеете всем, что увидите на операции, поэтому я не могу быть полностью уверен в том, что пациент не пострадает от ваших неопытных рук.– Сехун шипел это с такой отрешенностью, выставляя омегу полным придурком, что внутри Лухана загорелся пожар ненависти. К слову в Китае в больнице, где раньше работал омега, парень пользовался большим успехом. Он был востребован, и умен в своём деле. Различные операции всегда проходили гладко, и парня множество раз хвалили за этот «врожденный талант». Но видимо здесь ещё предстоит показать себя… — А вы хотите проверить? — заскрежетал зубами русоволосый. Он был на полном серьезе, честный бой так сказать. Он был готов поспорить на все, что угодно, он верил, что справится. — Тогда спор? Кенсу и Бэкхен молча, наблюдали за тем, как эти двое буравят в друг друге большие дыры, прожигая взглядом. Между ними была будто молния. И парни решили лучше отмолчаться в сторонке, чем быть в эпицентре приближающегося ужаса. — Окей. Операция ваша, если выигрываю я, то… вы Лухан, ассистируете мне на всех операциях, а если же вы…– альфа задумался. — То вы, О Сехун, увольняетесь из больницы.– твёрдо проговорил омега, смотря в упор на слегка удивлённое лицо напарника.