Безумие

Лухан неторопливо заваривал чай в заварнике. Солнце пригревало молочную кожу сквозь ткань белого халата и рубашки. В ординаторской было пусто и тихо, что так нравилось омеге. Хоть утро и не задалось, пуская по телу множество неприятных мурашек, русоволосый решил пропустить этот отрезок дня, и сосредоточился на дневной кружке чая в перерыв. Ещё десять минут назад он оперировал альфу в годах с раком пищеварительных путей. Оперировал сам, как в старые добрые времена, только уже знакомый ему интерн, помогал под боком, подавая нужные предметы. Сехуна так и не было видно, хоть и говорили, что он на рабочем месте, тот за все утро не вышел из кабинета. Губы Лухана горели, и не от кипятка, что стремительно мчится по организму, приятно согревая, а от утреннего поцелуя. Невольно омега поймал себя на мысли, что в какой-то степени эти действия со стороны альфы были приятны, но как только он об этом подумал, сразу мысленно дал себе пощечину. Не хватало того, что омега влюбится. Нет, нет. Это же взаимная ненависть? И любовь тут вовсе не причём. Люди влюбляются чисто из-за гормонов. Норэпинефрин — заставляет сердце биться быстрее. Дофамин — приносит чувство радости. Фенилэтиламин — стимулирует желание интимности. Окситоцин — ощущение близости. А срок годности этих гормонов — не более трёх лет. Любви нет, это просто условный рефлекс, который есть у всех живых организмов. Желание воспроизводить потомство. Сделав последние глотки, и поставив кружку обратно, омега вышел из ординаторской, направляясь вдоль коридора. Время обеда, поэтому врачей практически не видно. — Доктор Хань! — окликнули омегу, и тот обернулся, с вопросом смотря на приближающегося заведующего. Странно, но с ним не было помощника Бена, что всегда таскался за своим начальником. — Вы уже обедали? — спросил он, когда подошёл. — Время поджимает, надо ещё кучу всего сделать, поэтому только кружкой крепко заваренного чая. — улыбнулся русоволосый. — Составьте мне компанию на обеденный перерыв. У меня есть, что с вами обсудить.– заведующий многозначительно посмотрел на врача, и тот не смог отказать такому моральному напору. Омеги размеренным шагом шли по коридорам до лифта, когда Кенсу решил продолжить: — Лухан, вы у нас сравнительно недавно, и я многого о вас не знаю, поэтому не могу судить.– смотря вперёд, говорил заведующий, русоволосый не на шутку насторожился.– Сегодня утром из дисциплинарного комитета мне пришло письмо на ваше имя. Некий свидетель утверждает, что доктор Лухан нанес увечья доктору О. — Кенсу посмотрел на омегу, что внимательно его слушал.– Поймите, не мне вас учить тому, что врачи лечат, а не наносят травмы. Я не знаю, какие у вас отношения с Сехуном, но после такого я вынужден принять меры. Омеги вошли в открывшийся лифт, и нажав на первый этаж больницы, кабина поехала вниз. — Я понимаю, заведующий До, и готов понести все строгости дисциплинарной комиссии. — Лухан говорил серьёзно. Кенсу улыбнулся, понимая, что и врач настроен серьёзно. — Доктор Хань, как омега я вас понимаю, и догадываюсь, что вы не один виноват в этом инциденте, но отношения выяснять нужно вне работы. — парни вышли в открывшийся двери лифта, направляясь до большой столовой. Людей здесь всегда было больше, а запах обеда, будоражил рецепторы, заставляя слюню выделяться, а желудок — неприятно скручиваться. — Заведующий До, в этом инциденте виноват целиком и полностью я, не думаю, что будет правильным наказывать невиновного человека.– голос Лухана как-то предательски дрожал, заставляя заведующего повернуться. Омеги прошли в шумное помещение, взяв подносы, и наложив себе нужное количество еды, сели за отдаленный столик у панорамного окна. Шум машин был прекрасно слышен, и те на большой скорости разрезали дороги столицы. Сделав глоток апельсинового сока, Лухан все не решался начать трапезу, чувствуя не законченность этого разговора. В отличии от русоволосого заведующий До, положил в рот лист салата, и продолжил прорезать небольшой кусок мяса. — Лухан, — привёл в чувства врача заведующий, откладывая столовый прибор на тарелку, — на первый раз, мне придется сделать вам выговор. — на выдохе продолжил До. Лухан, уже ожидавший худшего, встрепенулся, и удивленным взглядом уставился на заведующего, что просто продолжил свою трапезу. — Что-то не так? — заметив на себе взгляд, спросил Кенсу, вопросительно изогнув густые брови. — Нет, нет, просто, я думал уже о отстранении…– часто заморгав, и отпустив взгляд в полную еды тарелку, Лухан пытался переварить сказанное. Кенсу прыснул смехом в кулак, собираясь что-то сказать, но его взгляд застыл где-то за омегой. Лухан заметил, как До сжал палочки в руке, нервно закусив губу. Омега поспешил обернуться, и увидел двух альф, а именно Чонина и Сехуна. — Приятного аппетита, Хань.– пробурчал заведующий До, встав из-за стола. — И да, зайдите на пятый этаж в дисциплинарный центр, и заберите написанную на вас докладную…– продолжил До. Лухан успел только коротко кивнуть, прежде чем заведующий развернется, покидая помещение. Омега проследил взглядом за брюнетом, что быстро покинул заполненную людьми — столовую. Альфы прошли дальше, сев за небольшой стол, и будто продолжая делать вид, что не заинтересованы. Лухан многого не понимал, в частности то, что происходит в этой больнице. Конечно, омегам и альфам работать вместе очень сложно, поэтому висевшая постоянно тяжёлая атмосфера не становилась лучше. Омеге не хотелось есть, поэтому встав из-за стола, врач удалился из столовой, погруженный с головой в свои мысли. Его радовало то, что за такое поведение ему всего лишь сделали выговор, но и мысль о том, что заведующий слишком лоялен по отношению к нему, тоже не уходили. Совесть? Скорее всего, да. Но кто мог написать комиссии о таком инциденте? Обычный свидетель? Но как помнит парень, никого рядом не было, и коридор полностью пустовал. Омега направлялся по коридору, хмуря от раздумий тёмные брови. Все это было и правильно и странно одновременно, что заставляло врача задуматься. Еще и в голову постоянно норовит «залезть» О Сехун. Омега не понимал, почему в последнее время слишком много думает о альфе. А от воспоминаний о сегодняшнем утро, на щеках выступил румянец, а губы налились кровью, горя. Из столь смущающих нутро омеги — мыслей, вывела вибрация телефона в кармане тёмных брюк. Парень уже успел подумать на интерна, что опять звонит, чтобы проконсультироваться, или напомнить о чем-нибудь, но контакт высветившийся на экране был совершенно не Ли Тена. — Тао? Чего вдруг звонишь посередине рабочего дня? — с некой улыбкой ответил на вызов русоволосый, он был рад, что старый друг не забывает о нем даже сейчас, когда они далеко друг от друга и могут общаться, или видеть друг друга с помощью новейших технологий человечества. — Где ты сейчас? — странный вопрос Цзы, заставил омегу врасплох, но он все же решил ответить на него: — В больнице, иду по холлу, к больным на осмотр. К чему такие вопросы? Ты меня пугаешь… На другом конце звонка послышались странное хихиканье. — Подними глаза. Лухан не сразу понял, что от него хотят, но все же поднял взгляд, замечая примерно, в пяти метрах от себя знакомую высокую фигуру китайца. Омега был удивлён такой внезапности, слегка приоткрывая рот. Парень напротив широко улыбался, направляясь прямо на омегу. — Хэй, какого ты тут делаешь? — улыбался Лухан, чувствуя крепкие объятья друга. Высокий омега прекратил «сдавливать» Ханя, отпустив голову вниз, и смотря на макушку друга, что пытался вдохнуть. — Ты не рад меня видеть? Я обиделся…– своенравная омега резко отпустила русоволосого, складывая руки на уровне груди, и показушно надувая щеки. — Я не об этом! — по-дружески хлопнув Тао чуть выше бедра, оправдывался Лухан.– Почему ты вдруг приехал, даже не предупредил, и вообще, почему тебя одного отпустил Ифань? Куда он смотрел? Потерял хватку? — в шутку продолжал омега. Лухан прекрасно знал, что друг не мог бросить своего альфу одного в пыльном и задымленном Шанхае, он точно сейчас припарковывал машину, и скоро появится на гарнизоне. Ведь Ву Ифань — альфа Тао, настоящий собственник, и иногда в голове омеги не укладывались, как друг «справляется» с этим. — Фань не знает о том, что я в Корее.– каким-то подрагивающимся голосом говорил Цзы. — Это срочная конференция, поэтому я не успел предупредить его. Лухан на секунду застыл, представляя, что будет, когда альфа узнает об этом. — Цзы, я конечно знал, что ты бывает сильно тупишь, но сейчас ты побил все рекорды…– на выдохе произнёс омега, устало потирая переносицу, — если он тебя найдёт, я не при делах. — Да сам знаю! — выкрикнул блондин так, что половина людей, что сидели в холле, или же проходили мимо, от неожиданности обернулись. — Не кричи.– Лухан взял друга за руку, и потянул в неизвестном направлении, — пошли хоть, покажу тебе, где я работаю.– атмосфера вновь приобрела обычное состояние, и омеги направились вдоль коридора, исчезая за дверьми больничного лифта.

***

Большой кабинет был хорошо освещен, спокойно и тихо. Бэкхен не торопясь заполняли никому не нужные кроме как начальству — бумаги, пытаясь не ошибиться, но как только делал помарку, недовольно цокал, закатывая глаза. Сегодня с его внимательностью что-то не так, поэтому омеге уже третий раз приходится перезаполнять документ. Было тихо и гармонично ровно до того момента, пока дверь кабинета резко не открылась, и в помещение не залетел Кенсу, громко хлопая дверью, тем самым закрыв её. Темноволосый невольно вздрогнул, чуть не проглотив колпачок шариковой ручки, что секунду назад по привычке закусывал острыми зубами. Кенсу сжимал и разжимал пальцы рук, он так делал, когда пытался успокоиться, странная привычка, но все же. — Кенсу-я, что-то случилось? — Бэкхен говорил каким-то охрипшим голосом, совсем не похожим на обычный его звонкий. До отвлекся от своей какой-то проблемы, и кинул свирепый взгляд на лучшего друга. — Где мои таблетки? — вопросом на вопрос ответил парень, проходя ближе к столу. — Не знаю, они должны быть у тебя.– пожал плечами омега. — Кстати, куда теперь эти бумаги? — показав на приличную стопку, спросил Бён. Кенсу перевёл взгляд туда же, куда и друг, отвечая на вопрос: — Отнеси Паку, он должен их подписать. — Ча-чанелю? — заикаясь, переспросил Бэк. Он совершенно не хотел встречаться с альфой, да, и вообще видеть его. После того поцелуя они так и не заговорили более. А перед сном картинки того момента мелькали перед глазами, мешая сосредоточиться на сне. Уже второй день, второй день он не может уснуть спокойно из-за этого брюнета, вертится в кровати, как ошпаренный. Розовые губы искусаны, саднят и тянут болью. Ладошки потеют, а сердце, будто при аритмии — колотится, как бешенное. Кенсу жмурится, глотая таблетку и следом глоток воды, после чего садится на диван, откидывая голову. Все тело вибрирует от напряжения. И что только? Он просто увидел его… Все было решено давно, и омега вроде бы сказал сам себе, что все кончено, хоть это и нельзя даже назвать «начато». — Да, отнести это Чанелю, пожалуйста. — уже спокойнее проговорил До, продолжая расслабленно сидеть на диване, откинувшись на мягкую спинку. Его пальцы рук до сих пор изредка подрагивались, напоминая о том, что нервы не к черту у омеги, и нужно их все-таки поберечь на будущее. — Я не пойду…– тихо отозвался Бён, поджимая розовые губы в тонкую полоску. Его взгляд был направлен вниз, а руки безвольно опущены. Он выглядел, как провинившийся ребенок, хоть таковым и не считался. — Что? — Сам отнеси! Руки есть, ноги есть! — не выдержал омега, крикнув на друга, на что Кенсу только поморщился. В его голове звенело от голоса Бэкхена, а волна раздражения вновь накрыла с головой. — Я же попросил! — крикнул заведующий, кинув в дверь почти опустевшую пластмассовую баночку с таблетками, и та с характерным стуком, затерялась по полу кабинета. Громкий удар пришёлся по помещению, после чего вибрирующая тишина окутала омегу с головой. Бэкхен зажмурился, рефлекторно закрывая уши, после чего показушно фыркнул, словно ёж, и взяв стопку бумаг, скрылся за дверью, оставляя До одного. Ему и вправду не мешало бы побыть наедине…

***

Бэкхен нервно сжимал в руках стопку бумаг, искусывая саднившие губы. Дыхание было сбивчивое, и совсем не от того, что он мог бежать по коридору. Омега шёл по пустому коридору больницы. Его грудь часто вздымалась, а сердце грозило сломать тонкие ребра. Дойдя до нужного кабинета, он не долго думая, решил побыстрее «пережить» все это, поэтому взяв себя в руки, постучал в дверь. Его решимости в этот момент не было предела, но и та начала погасать, когда омега не услышал привычного «Войдите». Было тягучее молчание, будто там никого не было или просто Пак решил игнорировать все и вся. Руки Бёна предательски дрожали, но он продолжал твёрдо стоять на ногах. Он мог сделать вид, что ничего не было, мог молча оставить бумаги на столе и так же молча уйти, но его сущность выдавало все, что только можно было выдавать. Глаза при виде Чанеля, начинали бегать, ладони потеть, а ноги становиться ватными, он и сам не знал, что с ним происходит. Пак был другом почти с пелёнок. Вместе ходили в детский сад, школа, а потом и институт, кто бы знал, что они оба хотят быть врачами. Но все же странное чувство ревности возникало, когда на глаза попадался Чанель со своей новой пассией далеко в прошлом. Сейчас же Бэкхен предпочитает хранить это чувство глубоко в себе. Бён ещё раз постучал, сжимая до побеления костяшек пальцы. Вновь тишина. Никто не собирался отвечать на стук, или же открыть наконец-то дверь. Но как видимо Пака не было в кабинете, что так на руку омеге. Брюнет недовольно выдохнул, ложа ладонь на железную ручку, и та легко повернулась, открывая дверь так, что Бэк чуть не упал, навалившись на открытую дверь. Приличная стопка бумаг чудом не разлетелись по пустому кабинету, только первые несколько документов успели приземлиться на паркетный пол. Омега зашипел, раздраженно прикрывая глаза. То ли сегодня вспышки на солнце, то ли просто вирус раздражения разошелся по людям, и те бесятся. Никто не знал. Бэкхен прошёл вглубь кабинета, приземляя на стол стопку бумаг, и вернулся обратно до оставшихся. Прогнувшись в спине, парень присел на корточки, собирая все упавшие документы. "Почему я этим занимаюсь?" "Я – врач, а занимаюсь бумажной рутинной..." "Бесит" Омега шипел, поднимая бумажки, но неожиданный стук подошвы ботинок, вывел Бёна из некого транса. Он поднял глаза вверх, встречаясь с темными паковскими глазами. Высокая фигура возвышалась над омегой, смотря в упор. Белый халат свисал с плеч вниз, первые пуговицы чёрной рубашки были расстегнуты, а обтягивающие брюки повторяли все изгибы ног, будто это вторая кожа альфы. Омега подорвался с ног, вставая в полный рост перед парнем, но все равно был слишком низок для того, чтобы смотреть прямо в глаза брюнета. Язык предательски присох к небу, или вообще онемел, не собираясь выполнять свою работу. — Что-то хотел? — решил прервать звенящую тишину Пак, проходя мимо омеги в кабинет. — Кхм, это Кенсу тебе передал на подпись…– немного погодя ответил Бэкхен, поворачиваясь к альфе, следя взглядом за тем, что тот проделывал. — Хорошо… Всё? — даже не поворачиваясь к омега, спросил Чанель, просматривая принесенные документы. — В смысле «Всё?» — повторив тон альфы, запротестовал неожиданно даже для себя, омега. Вдруг захотелось поставить все точки над «и». И все мысли о том, что избегание парня — это лучший способ, куда-то неожиданно пропали. Чанель повернулся с удивленным лицом к темноволосому, смотря на того сверху вниз. Врождённый взгляд Бэка не предвещал ничего хорошего, но Пак этого пока не знал. — В смысле всё?! — повторил омега, — больше ничего не хочешь у меня спросить? — А надо? — продолжал безэмоционально отвечать альфа. Скорее всего его поведение можно было охарактеризовать усталостью. Четыре операции подряд, и только несколько минут на перерыв, которые и то отнимает маленький омега, что-то пытаясь донести до уставшего парня. — Пак Чанель! Ты…– Бэкхен не успел договорить, как альфа резко склонился, по-собственически целуя омегу. Его тёплые губы нежно целовали искусанные губы Бёна, что даже не протестовал, а только шокировано продолжал смотреть на спокойное лицо Пака. Руки Бэкхена предательски расслабились, и все бумажки вновь упали на пол, прямо под ноги.

***

Сехун зажевывает кусок мяса, заедая его листом салата. Чонин что-то рассказывает с полным ртом курицы, но альфа его не слушает, только изредка кивает. Мысли полны омегой, он теперь знает, где парень живет, и это ему на руку. Старая «страсть» вновь зажгла его с новой силой. Все-таки он им увлечён. Как не трудно это признавать, но Сехун хочет эту омегу, словно ребёнок щенка! Хоть и странное сравнение, но это действительно так. В голове промелькнули отрывки восьмилетней давности, тот день в кабинете, проведенный с омегой. Он ничего не чувствовал тогда. Не жалел, не каялся, как будто это нормально, он просто продолжал. Молодость и нехватка мозгов. Да! Он понимал, что с того времени Лухан кардинально изменился, и теперь по-любому с лёгкостью сможет ударить, или же по-полному избить. Хоть и парень был омегой, но назвать его «хилым» не поворачивался язык даже у О, он набрал мышечной массы, хоть и все равно выглядит далеко не бойцом. — Эй, ты сегодня какой-то странный, Сех, с тобой все в порядке? — толкнув друга в плечо, спросил Ким, вопросительно вскидывая бровь. Сехун ничего не ответил, а только молча встал из-за стола, и так же молча покинул шумную столовую, услышав глухое за спиной чониновское — «Придурок!»