Безумие

— Возьми это, и отнести в класс, скоро начнётся урок.– учитель подал Ханю стопку тетрадей, и подросток выдохнул, принимая груз на руки. Уже прошла неделя учёбы со времени каникул, а омега все ни как не привыкнет, что нужно «входить» в рабочий режим. Учитель как всегда попросил ему помочь с некоторыми делами, и парень не долго думая, согласился. Омега всегда помогал классному, так как чувствовал долг старосты. Неожиданное молчание в учительской нарушил рингтон телефона. Учитель торопливо вытащил устройство из кармана и даже не посмотрев на контакт, который ему звонил, принял вызов, прислонив телефон к уху. — Да… Хорошо, пусть он поднимается к учительской, — говорил он, делая небольшие паузы между предложениями. Лухан почему-то не уходил, предпочитая слушать разговор учителя. В классе давно ходили слухи о переводе нового ученика из Сеула. Девчонки-омеги представляли его высоким, мускулистым, так и выделяющими тестостерон тоннами — парнем, рассчитывая на то, что он будет альфой, ну, а если омега, то хороший собеседник. Парни же ждали нового «соперника», или же хорошего товарища. Все ждали и волновались, но только не Хань. Омеге было плевать. Его больше заботила учёба, и оценки в конце четвертей, чем вся эта «фигня», поэтому, наверно, его и считали скучным занудой-омегой, что только и умеет, что зубрить уроки. — У него уже есть форма нашего учебного заведения? — вновь спросил учитель, ожидая ответа по ту сторону телефона и скорее всего получив его, улыбнулся, — хорошо, не придётся потом заморачиваться на этот счёт. — ещё немного, и учитель заканчивает разговор, смотря выжидающе на старосту. Лухан поднимает глаза на мужчину лет тридцати, смотря из-за густой русой челки. — Новый ученик? — сразу на прямую задал вопрос отличник, переминая руки под тяжестью тетрадей. — Да…– на выдохе, произнёс мужчина, и убрал телефон обратно в карман брюк. — Иди в класс, дальше я сам. Омега кивнул, и повернувшись в сторону открытой двери, что вела в шумный коридор школы, направился именно туда, продолжая переменать уже затекшие руки. Когда он почти дошёл до двери, то заметил неизвестного ему парня, что проглядывался в дверном приёме. Его блондинистые волосы, широкие плечи и высокий рост заставил омегу приостановить на нем взгляд. Школьная форма этого учебного заведения сидела на парнишке идеально. А в голове старосты пробежала мысль о том, что этот громадина, скорее всего его новый одноклассник. Взгляд новенького тоже остановился на низкорослой омеге и проследил вниз изгибам тела отличника, отчего тот невольно вздрогнул. В нос ударил едкий запах осеннего дождя, когда Лухан прошёл мимо парня. Сильный и властный. Горячий и нахальный, дерзкий альфа…

***

Русоволосый прошёл в шумный класс, что на переменах никогда не утихал. Положив тетради на небольшой стол учителя, что находился на возвышении, омега прошёл мимо шумных ребят, занимая своё место посередине класса. Лухан достал учебник и тетради, предпочитая в оставшиеся минуты перемены повторить параграф, а не жаться с каким-нибудь пресловутым альфой в конце класса, но не долго ему суждено было заниматься этим делом, громко прозвеневший звонок, заставил всех учеников вздрогнуть и вернуться на своё место, ожидая учителя. Омега встал рядом со своим местом, поправляя с ниточки выглаженную белую рубашку и серый пиджак. Тем же занялись и половина класса, предпочитая перевести себя в порядок. Дверь открывается и в притивший кабинет заходит учитель, сразу положив классный журнал на свой стол. Все выровнялись, смотря на мужчину. — Садитесь, пожалуйста.– учитель кивнул, и все находившиеся, присели за парты. Когда же возня прекратилась, мужчина по-доброму улыбнулся и продолжил, — все давно уже знают о том, что к нам переводится новенький, — протянул мужчина, получая ответную реакцию. Кто-то улыбнулся, кто-то вздохнул и даже был слышен свист с задних парт. — Не буду долго вас томить, — мужчина повернулся в сторону двери и только рукой сказал, стоящему в коридоре новенькому пройти. Все затаили дыхание, когда в класс зашёл высокий альфа, заставляя сердца омег невольно затрепетать, а низ живота в тягучем узеле сжаться, но это не чувствовал только Лухан, он продолжал обычно смотреть на блондина, не с тайным желанием оказаться с ним в одной постели. Новенький встал в начале класса, хмуро одарив новых одноклассников взглядом. — Меня зовут — О Сехун, я кореец, и теперь буду учиться с вами, позаботьтесь обо мне.– он еле уловимо поклонился, останавливая взгляд на русоволосом омеге, что сидел в середине кабинета, обыкновенно смотря на него, не как все остальные омеги. Все заохали и заахали, прокручивая в голове произнесённые грубым, слегка шепелявым голосом с акцентом. И только Лухану не было особого дела, что так привлекло нового одноклассника. — Сехун, занимай любое свободное место, и мы начинаем урок.– проговорил учитель, легонько подталкивая альфу. Тот вновь посмотрел на класс, замечая свободное место позади приглянувшегося ему паренька, что так приятно издавал запах фиалок. Он был еле уловимый, но все же О почувствовал. Пройдя до конца класса, блондин плюхнулся на стул, и урок начался.

***

— Большой кабинет… Твой? — с нескрываемым смехом, выдал Тао, проходя вдоль и поперёк ординаторской. Лухан засмеялся в ответ, толкая друга в бок, показывая тем самым, что тот порит настоящую чушь. — До такого я пока не «дорос», поэтому моё рабочее место пока в ординаторской.– идя следом за блондином, говорил омега. Дойдя до стола Лухана, омеги сели, а Тао в свою очередь накинул одну ногу на другую, откидываясь на спинку мягкого стула. — Так значит это и есть твоё рабочее место…– протянул Цзы, рассматривая фотографии семьи на столе Ханя. Лухан кивнул, следя за реакцией друга. — Тао, а где ты будешь жить на время этой твоей командировки? Не помню, чтобы у тебя был дом в Сеуле. — протянул русоволосый, озадаченно смотря куда-то сквозь. Тао задумался на секунду затихнув. — Командировка всего лишь на три дня, поэтому сниму номер в отеле.– махнув рукой, протянул друг, делая вид, что эта проблема не такая существенная. — Дурак? У тебя есть я, почему сразу отель? Я живу в большой квартире, где для одной омеги слишком много места, так что без вопросов, переночуешь у меня.– твёрдо произнёс русоволосый, кивнув сам себе. — Хорошо, хорошо… Уговорил. — продолжал улыбаться Тао. Омеги ещё недолго посидели в пустующей ординаторской, выпив по чашке чая, и наболтавшись досыта. Конечно, это непрофессионально, но Лухан не мог отпустить лучшего друга просто так, а терпеть до вечера не поговорив обо всем на свете — приравнивается к смертной казни. Друзья шли по коридору, продолжая что-то обсуждать. Они часто проводили вечера, а то и дни за чашкой чая в просторной квартире Тао, где смотря на всклокоченный делами город, по организму разливался ароматный горячий напиток. — Вот ключи, если что.– подал связку Лухан. — Думаю, я приеду позже тебя, нужно ещё по многочисленным делам заехать, ну ты понимаешь…– засмеялся блондин, отодвигая руку друга. — Позвони Ифаню! Я не хочу, чтобы мою новую квартиру атаковал взбешенный монстр Ву! — смеялся омега, смотря на сразу «потухнувшего» друга. Друзья распрощались буквально через минуту, и Лухан, вспомнивший о работе с сильно бьющимся сердцем побежал до палат, на ходу звоня интерну. Встретившись у двери палаты, Лухан оперся руками о колени, согнувшись в спине. В это время Тэён, продолжал смотреть на своего сомбэ. Омега поднял вверх палец, заставляя интерна вздрогнуть и нахмурить брови, это выглядело забавно со стороны. — Так.– начал Хань, вспоминая все свои поручения этому парню, и пытаясь вновь окунуться голову в работу. Встреча с Тао расслабила врача, и заставила не на шутку отвлечься. — Ты сделал все мои поручения? –выпрямявшись, спросил омега, выжидающе смотря на молодого альфу. Парень заглянул в небольшой блокнот и кивнул. — Да, только пациентка Пак Юджин до сих пор не пришла в себя.– выдохнул альфа. Лухан нахмурился, и только жестом руки позвал интерна за собой. Зайдя в тихую палату, молодые люди прошли до койки, где лежала недавно прооперируемая омега. Её тело было перебинтованно, из-за многочисленных зашитых порезов. Лухан с комком в горле мог представить, что пережила молодая девушка. — Что с её опекунами? Нашли? — спросил Лухан, ощупывая пациентку. Достав из кармана небольшой фонарик, парень посветил на зрачок, замечая, что тот рефлекторно сужается. — У неё нет близких и родных, только альфа, и тот в срочной командировке где-то в Канаде. — хмуря густые брови, оповестил интерн. Это было нормально разузновать все о пациентах, по-другому оповестить близких о произошедшем не могли. — Продолжайте вкалывать витамины, и оповестите меня, когда она прейдет в себя.– Лухан поправил трубку капельницы, пока интерн записал поручение. Неожиданно дверь кабинета открылась, и из-за неё вышел О Сехун. Руки омеги невольно вздрогнули. — Что вы тут делаете, врач О? — вскинув брови, спросил русоволосый, выходя вперёд. Альфа вальяжно прошёл вглубь палаты. — И вам добрый день, врач Лу.– кивнул Сехун, пронося вопрос омеги мимо ушей. Он подошёл к девушке, что лежала на кровати, укрытая толстым одеялом, и оценивающе посмотрел на неё, после чего достал фонарик и так же, как и Лухан, посветил им на зрачок омеги. Та за все время не шелохнулась. Нахмурив брови, альфа надавил на палец, принимая сигнал нервной системы — палец невольно отдернулся от внезапной слабой боли. — Я задам вопрос ещё раз, что вы тут делаете? — уже более тверже переспросил Лухан, сжимая пальцы в кулаках. — Ровно то же, что и вы, коллега. Проверяю свою пациентку. — спокойно произнёс врач, осматривая перебинтованные порезы. Лухан внутри загорелся новой волной ненависти к блондину, и только одним движением руки, разрешил интерну пойти выполнять его поручения. — Это моя пациентка, можете не беспокоиться и идти.– продолжая бороть в себе желание кинуть в Сехуна чем-нибудь острым, проговорил омега, на что только получил кривую ухмылку. — Она и моя пациентка тоже, попрошу вас вспомнить то, что оперировали омегу — мы вместе.– сокращая расстояние между собой и Ханем, спокойно говорил О, что не скажешь о русоволосом. Тот явно нервничал, сжимая руки в кулаки и поджимая губы в тонкую полоску. — И все же, прошу оставить пациентку на меня, мы слишком часто с вами пересекаемся, коллега, что наводит меня на мысль о том, что вы следите за мной, или ещё что похуже.– пытаясь отстоять свою точку зрения, не переставал омега. — Я не разрешаю, ведь ведущий врач — я.– уже более нервно выдал Сехун. Обстановка накаливалась с каждым мгновением, сейчас вновь набегут между парнями густые тучи и разразился зигзагом яркая молния. Лухан чертыхнулся от услышанного. — И почему же вы — ведущий врач? Кто вас им «назначил»? Не помню чтобы это оговаривалось, прошу вас заметить, мы с вами на одном уровне, так и будьте добры, обращаться ко мне и разговаривать со мной подобающе. — ноздри омеги расширялись и сужались от гнева, который он держит в себе и все никак не может выплеснуть, или не хочет? — Палата больного — не лучшее место для дискуссий, поэтому я займусь работой, нежели буду тратить своё время на такого, как вы, О Сехун.– Лухан вышел за дверь, продолжал сжимать до побеления костяшек пальцы, и сдерживаясь, чтобы не завыть от боли в груди на всю больницу. Дверь автоматически закрылась, а Сехун продолжал стоять посередине палаты, до крови искусывая собственные губы. Он уже жалеет о том, что этот «подонок» вновь появился в его жизни, и требушит стойкие нервы, которые наоборот, оказывается, совсем уж и не стойкие. Блондин недовольно зашипел, оборачиваясь на до сих пор не прешедшую в себя девушку, и поспешил покинуть палату, возвращаясь в кабинет. Как же хотелось сейчас кого-нибудь надрать, или «нажраться» до такой степени, что даже ноги перестанут держать, или подраться до смерти. Скинуть всю накопившуюся хрень, что творилось в его голове. Она последнее время сильно захламлена, поэтому альфе трудно сосредоточиться на более важных вещах. Он быстрым шагом «прорезал» наполненные людьми коридоры, но до своего кабинета ему все же сегодня не дойти, услышанное сзади себя имя, и знакомый голос заведующего, заставили парня повернуться, невольно закатывая глаза, не было желания ни с кем сейчас разговаривать. — Сехун, ты куда так бежишь? Меня чуть не сбил, идиот.– шипит До, направляясь к всклокоченному альфе. — Прости… Чего-то хотел? — громко выдыхая, спросил Сехун. Кенсу был примерно на голову ниже О, но это ему не мешало, отвесить альфе хорошего подзатыльника, хорошо, что место где они стояли не было «охвачено» людьми, тут было пусто. Сехун зашипел, потирая место удара, и с вопросом покосился на спокойного заведующего, что потёр свою руку. — Обращайся ко мне с уважением, все-таки я твой начальник, прошло время, когда ты ко мне мог обращаться на «ты». — придрался До, но это было правильно. Давно пора забыть то время и считать Кёнсу не просто старым другом, но уже и начальником. — Сехун, — начал Кёнсу все так же смотря на парня снизу вверх. — Зайдем.– До показал на дверь, у которой они стояли, и это каким-то странным образом был кабинет заведующего. Зайдя в помещение, омега прошёл до своего стола, садясь за него, а альфа сел по другую сторону. О всем сердцем не понимал, зачем Кёнсу он понадобился, но по пустякам омега не приглашал к себе, поэтому альфа терпеливо ждал. — Кхм, думаю тебе будет интересно, — произнёс Кенсу, смотря на лист перед собой, — на Лухана пришла бумажка из дисциплинарного отделения, потому что он ударил тебя. — Почему мне должно быть это интересно? — Сехун нахмурился. Хоть он и показывал холодного и не возмутительно-противного, все равно внутри что-то «ойкнуло». Кёнсу поднял тяжёлый взгляд на подчинённого, вопросительно изогнув густую бровь. — Мне, кажется, не один Хань виноват в этом, но он браво продолжал защищать тебя, сказав, что будет неправильно наказывать невиновного человека, но я то знаю тебя, и ты знаешь себя…– на одном дыхании говорил До, — я не придираюсь, поверь, но раз такое продолжится, мне придётся ужесточить дисциплину отделения, как говорится, дашь слабину и… Все пойдёт не в ту сторону. — Я понимаю.– тон альфы значительно смягчился, и он вроде бы даже успокоился, перестав внутри себя строить козни несчастному, но такому наглому омеге. — Поэтому Сехун, предупреждаю, держи своего «коня» в узде, иначе твоим родителям будет неприятно узнать о том, чем кроме работы занимается их сын. Омеги просто так не бьют, я это точно знаю.– Кёнсу не часто показывал свой характер, а если и показывал то это было в прямом и переносном смысле страшно. И вот сейчас не один мускул на его лице не дёрнулся, он продолжал стеклянным взглядом смотреть на альфу, что явно почувствовал себя не удобно, ведь от такого взгляда, было не по себе даже ему.

***

Альфа сидел в тихом и пустом кабинете, изредка кидая взгляд на тихо тикающие часы. Уже вечер, и весенний закат освещает город, все едут в тёплый дом, и ждут, когда их обнимет любимый человек, а после вкусный ужин и спокойный сон, что ещё надо для счастья? Только у блондина этого всего не было. Нет, дом, конечно, был. Большой и высокий, в два этажа, вот только без любви и тепла любимого человека. Без вкусного ужина и сна. Альфе редко удавалось уснуть и не просыпаться по пять раз за ночь. И это не кошмар, что глушит сон, и не нужда отлить, это происходит от слова «вдруг». Неожиданно, и без веских на то причин. Шлюхи на одну ночь совершенно не согревали, не будоражили фантазию. Все происходило будто на автомате. Бесчувственный перепихон, чтобы сгладить жестокие будни. Ведь работа хирурга нервная и кропотливая, как у художника, один неверный мазок и уже не так смотрится, не то представляется, преподаёт смысл.

***

Лухан шёл по белому коридору больницы. За неделю он настолько изучил больничное здание, что без разбора и раздумий поворачивал за углы, переходя из более длинного и широкого коридора, до более короткого и тусклого, где обычно нельзя было встретить пациентов. Недавний звонок Тэёна, заставил Лухана шипеть от раздражения, ведь интерн предупредил врача о том, что омегу хочет видеть О Сехун. Лухан искренне не понимал чего добивается альфа. Своим поведением он раздражает, заставляет до скрежета зубов терпеть все выходки блондина. По правде омега уже жалеет, что согласился на перевод в Корею. Уж лучше бы он остался, и не узнал новых людей, не познакомился со специалистами из его области, не перенял их опыт. Остался бы, но до конца жизни бы считал, что Сехуна не существует. Не существует именно для него. Дойдя до ненавистной двери, Лухан поборов в себе все, что только мог побороть, постучал, после чего услышал короткое — «Да». За столом сидел альфа. Парень явно работал над какими-то бумагами, и спустя только секунд пять удосужился поднять свой взгляд на вошедшего омегу. Кабинет был пропитан запахом дождя, отчего Лухан невольно поморщился. — Чего звали? — недовольно отозвался Лухан. Он не любил, когда его отвлекают от работы, а он именно этим и был занят, осматривая больных, и заполняя амбулаторные карточки. — Почему ты не сказал? — вопросом на вопрос начал альфа, встав из-за стола и пройдя до его угла, уселся на край, продолжая безотрывно смотреть на русоволосого. — Не сказал что? — смотря в упор на врача, переспросил омега. Эта ситуация была и плачевной и смешной одновременно, множество вопросов, но никто не спешит на них ответить, продолжая задавать новые вопросы. — Почему ты не сказал мне о том, что на тебя пришла докладная? — явно задолбавшись, зашипел блондин, на что Лухан только хмыкнул. «А собственно почему я должен его предупреждать?» Омега оперся о закрытую дверь, складывая руки на уровне груди, все не отводя взгляд. Он не спешил отвечать. — То, что я не ввязал в это тебя, не значит, что я что-то чувствую к тебе, олух, если ты уже успел об этом подумать…– с какой-то издевательской улыбкой, сказал Хань. Но почему если он смотрится таким непоколебимым и стойким, сердце все равно стучит быстрее обычного? От ненависти? Да. Или нет… — И долго это будет продолжаться? — не выдержал Сехун. У него изрядно измотались нервы за эту неделю. Все, что сейчас спасало так это — работа. Давно он так не выходил из себя. Ненависть вновь вернулась, и хотелось вонзить себе нож в сердце, чтобы избавиться от боли, что ныла и тянула сердце в своих тисках. Почему он стал таким? Где холодный О? Где тот вселяющий страх взгляд? И кричащий прямо в лицо вид? «Я опасен!» — Вот, что он должен кричать, а не: «Я меланхоличная тряпка, которой задели собственное достоинство» Даже смешно… Какая-то омега заступилась за сильного альфу… — Вот только я, похоже, пропустил тот момент, когда ты стал таким смелым… Делаешь вид, что не боишься, а сам скулишь от проедающего внутренности страха. Кричишь, а сам стонешь внутри себя, чтобы это все прекратилось. Чего же ты приехал? Решил поиграть в войну? — Сехун и не хотел останавливаться, если бы его не перебил Лухан, чьи ладони сильно вспотели, в горле застрял тошнотворный комок. Русоволосый был бледный, словно труп. Сехун уже стоял рядом с омегой, смотря потемневшими от ненависти глазами на Лухана. «Почему он считает меня слабой омегой? Прошло то время, когда я не мог постоять за себя!» — кричал внутри себя русоволосый, а на деле, просто смотрел проживающим взглядом на альфу. — Перестань! Ты обо мне ничего не знаешь! Ты не можешь обо мне что-то знать! — в ответ зашипел Хань. Оба были полны ненависти. Оба хотели рвать и метать. Не могли долго держать в себе эти эмоции. От них только больнее на сердце, тяжелее на душе. Лухан не выдержал первым и схватился за ворот тонкой белой рубашки Сехуна, наклоняя альфу до своего уровня. Глаза в глаза. — Я не хотел войны, но ты меня вынуждаешь, мелькаешь перед глазами! Чего-то постоянно хочешь словно маленький ребёнок! Выводишь меня из себя только своим видом! — продолжал рычать Лухан. Кровь кипела в венах, билась и плескалась. Они оба могли слышать громкое сердцебиение друг друга. От ярости перед широко открытыми глазами мелькали яркие мушки. Хоть омега во много раз был слабее альфы, все равно держал сильно и жёстко. Секундное молчание, будто оба обдумывают дальнейшие действия, но все происходит так быстро. О одной рукой толкает Лухана к ближайшей стене, отдергивая от своей рубашки. Омега неприятно ударяется спиной о твердую плоскость, пытаясь понять, что произошло секунду назад. Но Сехун нависает сверху, успев зажать руки русоволосого над его головой. — Не корчь из себя недотрогу! — шипел сквозь зубы Сехун, стараясь из всех сил держаться, и не порвать ту цепь, что отчаянно держала внутреннего взбешенного пса. Странно, но Лухан совершенно не боялся, несмотря на трясущиеся колени. Он был настроен на победу, но только в чем? Сехун надавил на сцепленные руки Лухана, и второй невольно заскулил от внезапной боли. Картинки прошлого вновь побежали перед глазами омеги, заставляя окунуться в прошлое. Все ровным счётом, как тогда, нихрена не изменилось. — Война? Я принимаю вызов…– бросил Сехун в лицо русоволосого, заставляя того вернуться в реальность. Горячие губы омеги дернулись, когда Сехун с болью вцепился в них. Лухан почувствовал собственный вкус крови на языке. Но омега предпочел лучше ответить на требовательность альфы, чем попытаться скинуть того с себя. Казалось, будто от и оба хотят сделать друг другу больнее. Кто сдаётся — тот и проиграл. Шершавые ладони альфы спустились вниз до уровня рубашки, расстегивая ту, чуть не вырывая на ней матовые пуговицы. И странно, что Лухан его не останавливал. Они оба хотели избавиться от эмоций. Нужна была хорошая разгрузка, и они нашли её в друг друге. Кожа омеги при тусклом освещении отсвечивала серебристым, а обнаженная грудь и торс манили своей соблазнительностью. Поцелуи спустились ниже, идя по линии шеи до ключиц. На молочной коже то и дело оставались розоватые пятнышки, что жутко больно жгли. Сехун чувствовал гладкость и упругость кожи Лухана, и та за долгое время не потеряла свою бархатистость. Разум альфы далеко уже не с телом. Запахи обоих увеличивались, что говорило о том, что оба возбудились. Сехун подхватил омегу под бедра, посадив на рабочий стол, заранее избавив его от лишних предметов одним движением руки. Всё с грохотом попадало на пол, но благо стены были в больницах шумоизолированы, поэтому никто не мог услышать странный грохот. Удобно пристроившись у так кстати разведённых ног Лухана, Сехун всем телом придавил омегу к столу. Русоволосый недовольно зашипел, чувствуя холодную столешницу. Альфа вернулся к губам Лухана, заставляя те вспыхнуть новой болью. Короткий намёк, перерос в властный и собственнической поцелуй. Такой развязный и мокрый. Лухан давно ничего подобного не чувствовал, а конкретнее с того самого момента, восемь лет назад. Омега чувствовал упирающийся в него бугорок, от чего невольно приоткрыл рот. Сехун прошелся языком по ключицам Ханя, спускаясь до груди, лаская каждый сантиметр кожи, что так манила на протяжении всех этих дней. Лухан закрыл глаза, не в силах пошевелиться. Руки сами собой потянулись к ремню на узких брюках альфы, от чего на щеках омеги выступил слегка заметный румянец. — Что? Не терпится? — самодовольно хмыкнул Сехун, опираясь на обе руки по двум сторонам от омеги. — Не льсти себе. Просто сделай это.– недовольно зарычал Лухан, отводя взгляд в сторону. Пряжка ремня звонькнула, и ширинка с характерным звуком разъехалась. Сехун вновь припал горячими губами к холодной коже омеги, водя языком от груди, ниже по полоске подрагивающегося живота. Внизу стремительно тяготело, и разливалось тепло, которое омега уже успел забыть. От возбуждения Лухан почувствовал, как в его штанах влажно, и протяжённо простонал то ли от боли, то ли от неожиданности, ведь Сехун надавил на его позвоночник, заставив выгнуться на встречу. Холодные пальцы альфы зацепились за черные брюки и потянули вниз, снимая их вместе с бельем. Сехун еле сдерживал себя, чтобы не разорвать омегу, ведь едкий запах смазки полностью лишал разума. Избавившись от узкого белья, что так изводило альфу теснотой, Сехун вцепился зубами в мраморное плечо Лухана, проталкивая вовнутрь второго сразу два пальца. От неожиданной боли, омега громко застонал. Больно и приятно одновременно, странное комбо. Лухан не мазохист, но именно сейчас почувствовал себя таковым, и то, что от этого он получает удовольствие, заставляло ненавидеть себя пуще прежнего. Альфа умело растягивал Лухана, смотря на корчащееся от удовольствие лицо омеги. Пах безбожно ныл, и желал проникнуть, испив омегу до дна. Но Сехун все-таки не зверь, и он понимал, что довольно долгое отсутствие секса в жизни Лухана, могли привести к тому, что этот раз, будет таким же болезненным для омеги, как и первый. Элементарная забота? Пф, Не-е… Лухан изгибался как кошка на встречу альфе, а это ведь по сути только начало… — Ведешь себя, как дешевая шлюха! — бросил Сехун, грубо целуя опухшие губы. — От жиголо слышу. Такие слова не на шутку разозлили альфу, и вынув пальцы, Сехун облизнул стекающую по ним смазку, на что Лухан отвернул голову, густо краснея. Неожиданно боль пронзила тело Лухана, и тот взвизгнул, когда Сехун вошёл в него полностью. И месть его будет жестока. Альфа зашелся сразу быстрым темпом, но омеге не было так больно, как в первый раз. Лухан стонал во весь голос, и спасало только то, что это никто не услышит из-за толстых стен. Грязные шлепки тел и стоны смешались в своеобразной симфонии. Запах дождя и фиалок тонул в парнях. Они оба чувствовали сумасшедшее наслаждение, что накрывает их с головой, и вскоре кончили, тяжело дыша. Волосы от пота взмокли и на всем теле была некая испарина. Сехун выпрямился, натягивая обратно бельё и штаны. Лухан молча встал, тоже надевая на оголенное тело брюки и рубашку. — Ты так ничему и не научился…– застегивая пряжку на брюках, нарушил звенящую тишину Сехун. — Ровно как и ты — сдерживать себя.– Лухан кинул хмурый взгляд на альфу, стремительно покидая пропитанный жаром, душный кабинет.