Безумие

"Нет ничего громче, чем моё молчание о любви к тебе..."

Юкхэй не знает сколько именно он сидит в этом месте. Здесь настолько тихо, что альфа мог услышать собственное дыхание, но не сердце. Того будто не было, он даже не чувствовал его. Он сидел на полу, опустив тяжелую голову вниз и просто пытался не впадать в панику, что пока что хорошо удавалось. Странная серая комната, в которой обшарпанные стены вселяют некое подобие страха, но альфе не страшно, а скорее любопытно. На удивление ни есть, ни спать не хочется от слова "совсем". Босые ноги не чувствуют холода, а большая белая рубашка кристально чистая, но брюнет отчётливо помнит те страшные моменты своей жизни. Альфа спокойно ехал в машине, возвращаясь из аэропорта прямиком в родительский дом, как лобовое стекло пронзила свинцовая пуля, за секунду убив личного водителя Вона. Юк сразу упал на пол Лексуса, пытаясь не шевелиться и по возможности не дышать. Машина резко затормозила, врезавшись в близь стоящий столб и брюнет ударился головой прямо о ручку авто. Больно, точно останется синяк. Люди на улице что-то кричали, а небольшой кортеж, сопровождавший мальчишку, открыл ответный огонь по незнакомым машинам. Это нападение и покушение на жизнь. Из раскореженного автомобиля нужно было как-то выбираться, ибо запах бензина и гари, заставил сердце паренька стучаться чаще. Отец Юкхэя часто в детстве учил стрелять из оружия и пистолеты в рюкзаках паренька – были уже не новы для пятнадцатилетнего Юка. Хэй против насилия, но из-за таких людей, которые хотят насолить семье отца альфы, Вону и приходится брать оружие. Нащупав в рюкзаке небольшой пистолет, альфа вылез из машины, прижавшись к ней спиной. Выстрелы и крик людей. Наверняка, полиция уже близко. – Молодой господин!– встрепенулся один из подчиненных, что до недавнего времени отстреливаться за своим раскореженным авто. Не успел Юкхэй повернуть головы, как свинцовая пуля, что взялась из неоткуда, просквозила грудь и живот. К горлу подошла кровь и лишь металлический привкус остался на губах. Сейчас же альфа без понятия, где находился. Холодный пол почему-то не заставлял дрожать, а недавние раны исчезли будто их и не было. Глаза были прикрыты, а голова свисала вниз. Вдруг в комнате подозрительно посветлело и Юкхэй открыл глаза, щурясь от яркого света. Полностью серая комната, сменилась на белое пространство. Слышался пищащий звук медицинских приборов и какое-то шипение. Брюнет пошёл в ту сторону, откуда исходили странные звуки, но прозрачная стена, в которую врезался мальчишка, не дала сделать и шага. Альфа отвернулся, сочтя идею выбраться – полным бредом, как снова до ушей дошло пищание и шипение. – Юкхэй, ты слышишь меня?– до боли в груди знакомый голос заставил вздрогнуть и обернуться назад. Голос исходил из-за стены.– Очнись, приди в себя...– надежда в голосе, будто стучала по голове парня и альфа со всей силы ударил в стену, отчего та покрылась едва заметными трещинами. – Ты не можешь так просто лежать и умирать! Парень с большей силой ударил в прозрачную преграду и та зашлась крупными трещинами, падая осколками стекла на белый пол. Свет ещё ярче прежнего освятил глаза Юкхэя и тот зажмурился, чувствуя собственное тёплое сердце в груди, которое до этого, казалось, настолько далеким. Тёплое, как пичужка. Резкая боль в голове и по всему телу. Парень кривится от боли и резко открывает глаза, будто пробудившись от вечного кошмара, что окутал будто одеяло под покровом ночи.

***

Лухан забежал в палату первым, резко останавливаясь и переводя сбитое дыхание. Рядом с кроватью молодого альфы сидела его мать, сжимая в своих дрожащих руках руку сына и что-то шепча, целуя того. За омегой в помещение влетел Сехун, чуть не снеся русоволосого с ног. Неподалёку так же стоял Бэкхен и Тэен. В голове не могло сложиться многое, лишние мысли мешали сосредоточиться. – Как долго он в сознании?– резко перейдя в себя, спросил у интерна Лухан, подходя к койке молодого альфы. Глаза того были открыты и смотрели прямо на омегу. Кислородная маска шипела и запотевала. Русоволосый оглядел Юкхэя и наклонившись, посмотрел прямо в глаза. – Ты хорошо меня видишь? Моргни, если это так. – проговорил Лухан. Альфа повёл глазами, после чего коротко моргнул. – Это хорошо... – Доктор Хань, пациент Вон Юкхэй в сознании ровно семь минут. Лухан кивнул и продолжил зрительный контакт с пациентом. Сехун стоял рядом с Бэкхеном, наблюдая. Казалось, он не хотел мешать. – Сможешь поднять руку? Попробуй.– выпрямявшись, и засунув руки в карманы белого халата, проговорил Лухан. Альфа вновь задержал взгляд на омеге, пока тот ожидал действий. Похоже, что поднять руку для него было намного труднее, чем думал русоволосый, но та поднялась с кровати и сразу же упала обратно от убытка сил. – Молодец.– похвалил Вона омега и посмотрел на омегу-мать, что сидела в слезах. – Ему нужен отдых, давайте выйдем.– проговорил врач и направился к выходу из палаты. В голове было куча вопросов. Альфа впал в тяжелую кому, но пришёл в себя ровно через сутки, смотря на то, что процент очнуться был ниже плинтуса. Но все-таки глубоко за раздумиями и кучей белиберды Лухан был рад, что молодой альфа пришёл в себя. За омегой вышли все, кто находился в палате. – Доктор, с ним все будет в порядке?– как только дверь закрылась, спросила женщина. – Я не могу вам гарантировать все сто процентов, мы будем наблюдать за его состоянием и делать все возможное.– ответил русоволосый. Женщина в дорогих брендовых одеждах негромко всхлипнула и поклонившись, исчезла из виду в сопровождении телохранителя. – Следите за его состоянием и сообщайте мне.– продиктовал Лухан, слегка обернувшись к интерну. – И да, перевидите его в отделение усиленной терапии. – Лухан развернулся на пятках и ничего не сказав, ушёл прочь. Забыв про незаконченный разговор с альфой. Хотя, он и не хотел его заканчивать, ведь и сам успел понять, что до блондина не достучаться. Сердце больно сжималось. Он ведь и вправду не влюбился? Ему кажется? Ему больно абсолютно от всех мыслей, действий О, но он почему-то продолжает прощать... Потому что любит? Бэкхен продолжал смотреть вслед ушедшего русоволосого. В голове крутилось куча мыслей. В коридоре остались он и Сехун, что почему-то тоже продолжал стоять. – Как думаешь, он не напорится на неприятности? Было бы правильней, если бы вы оба лечили паренька...– обернувшись к альфе, спросил Бён, зачесывая тёмные волосы назад собственной пятерней. Широкие плечи Сехуна от чего-то дрогнули и тот опустил взгляд на омегу. – Помощник Бён, не волнуйтесь...– расслабление улыбнулся О. – С чего бы это? – Вам не идёт. – Ах, засранец!– легко шлепнув блондина по предплечию, заулыбался Бэкхен.– Не делай вид, будто беспокоишься обо мне. Это странно. Складывается ощущение, что я тебе нравлюсь.– подмигнув Сехуну, омега направился вперёд в то время, как сам альфа остался позади. – Вы не в моём вкусе, помощник Бён!– крикнул брюнету Сехун, спрятав руки в карманы узких чёрных джинс. Но Бэкхен ничего не ответил, кроме как подняв руку вверх в жесте "F*сk" и отдалясь вдоль коридора, продолжал качать бедрами, обтянутыми чёрной тканью кожаных брюк. Немая ухмылка повисла на губах, а звенящая тишина давила на уши.

***

– Эй, ну Кенсу! Давай с тобой сделаем пирсинг нижней губы!– дергая друга за рукав толстовки, который при этом опускал в щелку монетки, а после нажал на кнопку и напиток с характерным звуком опустился в нижний отсек, вызывая на лице омеги улыбку. – Чего ты боишься? Коридор института жужжал, а студенты шли по своим делам, обсуждая свежие сплетни. – Ходят слухи, Бён, что ты переспал с сыном декана...– игнорируя мольбы лучшего друга, протянул До, делая глоток газированного напитка. – Чего?– забыв про пирсинг на губе, встрепенулся блондин. – Кто тебе это сказал? – "Да" или "нет"? – голос звучал холодно, так же как и взгляд, что был обращен на Бэка. – Он сам пристал!– сложив руки на уровне груди, фыркнул блондин. – Значит, да... Темноволосый пошёл вдоль коридора, заставив Бэкхена пойти за ним, словно хвостик. – Ты совсем не думаешь о себе? У тебя скоро течка, а ты разгуливаешь присвистывая, так ещё и даёшь себя трахать! Так хочется ребёнка по залету?– ядовито плевался Кенсу, хмуря густые брови. Он помнил, как отец Бёна попросил приглядывать за его сыном, когда те собирали вещи, переезжая в общагу института. А если на эти зимние каникулы они приедут не вдвоём, а как минимум втроём, прежде всего голову откручивать долго и болезненно будут именно Кенсу. Да и проблема не только в родителях, он вообще всегда беспокоился за друга-придурка, которому скоро двадцать три, а мозгов с годами так и не прибавилось. – Да ничего не было! – пытался разубедить темноволосого Бэк, поравнявшись с ним. – Перестань врать! Чего тогда припёрся под утро?– резко остановившись, вопросительно изогнул бровь омега. Блондин виновато закусил губу, едва слышно проскулив. – Так я и думал... Забеременеешь – сам выкручиваться будешь!– ненавистно фыркнул Кенсу, отдаляясь по коридору, оставив друга со своими мыслями. От Бэкхена и вправду уже ощутимо сильно пахло, а ноги в судорогах подкашивались. Уже сидя в тихой комнате общежития, Бэкхен до крови кусал губы, пытаясь не застонать от досады. Тело просило альфу, чего он категорически не мог позволить себе. Ближайшую неделю ему предстоит испытывать этот изводящий тело ужас, не выходя из комнаты. Сладковатый запах витал по комнате, в то время как блондин сидел на кровати в позе лотоса и тихо мыча, качался из стороны в сторону. Неожиданный стук в дверь, заставил замереть не только тело, но и сердце. – Хэй, Бэкхен, ты в комнате?– басистый голос прозвучал за деревянной дверью, заставив омегу задрожать. Бэкхен прекрасно знал кому принадлежит столь сладкий голос, заставляя по телу пускать электронные импульсы.– Ты просил занести тебе конспекты... "Вот дурак! Придурок! Идиот!" – кричал внутри себя омега, схватившись за собственные волосы. Скоро должна была начаться сессия и конспекты любившему прогулять пары омеге, они нужны были позарез, поэтому отпускать Пака просто так он не собирался – это точно. Чанель вновь постучал.– Эй, ты там? Просить конспекты у Кенсу было не лучшей затеей, ибо этот парень их не даст, добавив при этом – "Пары пропускать нехер". – Секунду подожди...– омега спрыгнул с кровати, на подкашивающихся ногах дойдя до двери. Он не знал на что идёт. Сердце бешено билось, грозя сломать ребра. Ладони предательски вспотели. Повернув замок, он приоткрыл дверь, впритык встречаясь глазами с красноволосым, в чьих густо потемневших зрачках уже плясали сами черти. Бэкхен знал Чанеля ещё с пеленок. С тех пор они были всегда вместе. Дружба, если это так можно было назвать. Кенсу не одобрил Пака с первых минут знакомства, ещё тогда в начальной школе. Но почему-то именно с ним блондину было спокойно. Пак никогда не говорил на кого пойдёт учиться, пока омеги не заметили в толпе поступивших знакомый силуэт. Тогда Кенсу собирал свою челюсть где-то на полу института. Живот Бэкхена мигом скрутило в тягучем узле с новой силой, а сердце будто перестало издавать удары. Блондин взял конспекты Пака, теня на себя, но альфа не собирался отпускать. Бён знал, что друг пользуется гнилой репутацией бабника, именно поэтому и сам перестал тесное общение, но именно сейчас стало на все плевать. Горячительная кровь плескалась в жилах, а розовые щеки от чего-то горели. Омега вмиг оказался прижатым к холодной стене, которая была настолько сильно контрастна с горячими телами, что пробирала до мурашек. Сладковатый запах клубники действовал на Чанеля как наркотик, заставляя поддаваться тупым инстинктам. Горячее дыхание обдало щеку Бэка, а сильные руки уже избавили омегу от домашней футболки, оставив в настолько сейчас ненужных серых спортивках. Губы коснулись губ напротив с силой сминая те, будто высасывая душу. Тетради валялись где-то под ногами. – Че за херь тут происходит?!– из неоткуда появившийся Кенсу, ошарашенными глазами скользил по двум фигурам. – Кенсу...– сбивчиво протянул блондин, плавясь в руках Чанеля. До понял наверняка, что Чанель и сам не знает, что делает, поддаваясь, поэтому за секунду со словами – "Тебе пора!" выставил альфу за дверь, а Бэкхен продолжал стоять у стены, громко дыша. Ту неделю Кенсу был с другом чуть ли не каждую секунду. И сам не понимая, почему следит за этим "ребёнком" словно мамка. Беспокоится? – Да. Встретив альфу ровно через неделю в коридоре института, Бэкхен прошёл мимо, смотря на безэмоциональное лицо Чанеля. В коридоре было пусто, поэтому тишина лезла под кожу, щекотя извилины. "Как ты это делаешь? Делаешь вид, будто тебе все равно, будто ничего не чувствуешь?" Пройдя дальше по коридору, до омеги дошло глухое эхо голоса Чана: – Это будет нашим маленьким секретом, никто не должен о нем узнать...

***

Бэкхен и сам не заметил как уснул, опрокинув тяжелую голову на спинку кожаного дивана в кабинете. На часах было примерно пол пятого утра, а лучи солнца согревали своим теплом. Сонный город начинал просыпаться и машины, что разъезжали по дорогам, делали это негромко, будто боясь разбудить. Но в то же время уже где-то пищали клаксоны, играла музыка из квартир многоэтажных домов и казалось, что кто-то ещё даже не ложился. Утренний морозец пробирался через приоткрытое окно, шевеля своим дуновением одинокие листки на рабочем столе. В планах омеги не было ночевать в больнице, но, похоже, вчерашний недосып решил за него. Встав с дивана и размяв затекшие конечности, Бэкхен подошёл к небольшому зеркалу, узрев опухшее и бледное после сна лицо. Волосы торчали в разные стороны, а челка завитком спускалась вниз до густых бровей. В горле неприятно пересохло и брюнет принял решение выпить утреннюю чашку кофе. Коридоры больницы были частично пусты. Только сонные медсестры и интерны-первогодки изредка попадавшиеся на пути почтено кланялись при виде сомбэ. Бэкхен зашёл в тихую ординаторскую, увидев на рабочем столе спящего Лухана. Голова того была повернута набок, а рот приоткрыт. Он выглядел настолько невинным и беззащитным, что у омеги на секунду появилось желание обнять сонное тельце. Преодолев нелепое желание, Бэк включил чайник, поднявшись на цыпочки, чтобы достать до баночки с кофе, что была будто специально поставлена на самую высокую полочку серого шкафчика. Было очень неудобно из-за того, что по всему отделению был только один работающий чайник и тот только в ординаторской. Поэтому всем врачам приходилось по несколько раз в день посещать эту комнату. Рост Бэкхена не позволял брать вещи с высоких полок, поэтому сейчас он утробно рычал, пытаясь хотя бы подушечками пальцев поддеть железную баночку. Неожиданно омега почувствовал, как кто-то плотно подошёл сзади, а после рука с татуировкой гитары спокойно взяла баночку, вложив её прямо в ладони брюнета. Омега слегка обернулся. Он знал, кто стоит сзади. Он чувствовал тепло исходящее от тела альфы, он чувствовал его горячие дыхание. В далёком детстве Бэкхен всегда дразнил Чанеля из-за небольшого роста, так как сам был ненамного выше, но по наступлению подросткового возраста, альфа слишком быстро вытянулся и приобрел немалую мышечную массу, из-за чего был популярен среди омег. Даже сейчас их разница в росте составляла примерно одиннадцать сантиметров. Иногда омега чувствовал себя уж слишком мелким рядом с Паком. После того, как альфа подрос, к омеге автоматически прилипла кличка "гномик" или же "смурфик", что так раздражало Бэка. Сердце стучало где-то под горлом, когда Бён решил повернуться лицом, продолжая быть прижатыми к столешнице. Лухан тихо спал на заднем плане, и казалось, будто того ничто не сможет разбудить и даже громкий голос Кенсу, что наверняка не одобрит сон на рабочем месте. – Что ты тут делаешь?– хрипло спросил Бэкхен, подняв голову вверх, чтобы увидеть глаза Пака. – Решил взбодриться и выпить кофе... Смотрю, ты тоже...– криво ухмыльнулся альфа, задевая взглядом железную баночку кофе, что до сих пор была сжата в тонких пальцах брюнета. – Почему банка так далеко? Она всегда стояла на первой полке...– недовольно рыча, проговорил Бэкхен, отводя взгляд. – Я её туда поставил. – как будто само собой разумеющееся, сказал Чанель. – О других думать тоже надо... Не все рождаются такими гиганта...– продолжал фырчать Бэкхен ровно до того момента, пока альфа резко не сократил между их лиц расстояние, целуя в едва приоткрытые розовые губы. Омега широко распахнул глаза, но сил, да и так не хотелось отстраняться от слегка шершавых губ Чана. В нос Бёна ударил резкий запах тёмного шоколада, что сначала был горьким, а потом раскрывался с другой стороны, оставляя сладкое послевкусие. Именно таким и был Пак Чанель. Эти губы Бэк не пробовал на вкус уже долгое время. И как же они манили и заставляли грезить тёмной ночью, представляя. Но отдергивая себя от этих мыслей, омега до боли жмурил глаза и старался уснуть, но настырный альфа все равно лез в голову. Бэкхен всегда пользовался у альф популярностью. Да и было за что... Игривый характер и прекрасная фигура, заставляли сильных альф таять. Чанель был частым свидетелем того, как омегу забирали с работы незнакомые ему машины и увозили в непонятном направлении. Как же ему хотелось тогда подраться. Надрать зад и громко выкрикнуть на весь Сеул, что Бэкхен только его и точка, что он не хочет делиться. Он собственник... Чанель спустился по линии подбородка до шеи, вытягивая нежную кожу и оставляя слегка заметное красное пятнышко, что заставило омегу сдавлено промычать. Он давно не чувствовал сильных рук, горячего дыхания. То, что сейчас делал Пак было для омеги, как свежий глоток воздуха, то, в чем он так сильно нуждался. Ласка, забота... Почему именно сейчас он начал это понимать? Почему в тот раз отшил Чана? Испугался? – Конечно... Испугался, что не сможет оправдать ожиданий. Он не умеет вкусно готовить. Не любит убираться, принимая беспорядок, как смысл жизни. Много работает и редко бывает дома. А так же он не пробовал влюбляться. Все эти шалости на одну ночь были только ради развлечений. Приятно – хорошо. Но может он давно был влюблен? Поэтому и не мог кого-то полюбить ещё? Он всегда чувствовал этот звездопляс, который устраивает сердце только от того, что Чанель был рядом, или де те просто пересеклись взглядами, не говоря о том, что уже поговорить спокойно. – Чан...– пытаясь вразумить альфу, проговорил Бэкхен, – думаю, это не лучшее место и время... – Прекрати, я ждал слишком долго...– Чанель рычал на ухо, обдавая жаром ушную раковину омеги. Комната будто была пропитана запахом альфы, что заставляло терять разум Бёна. Подхватив брюнета на руки, Чанель направился в сторону своего кабинета, что был совсем недалеко от ординаторской. Все мысли и убеждения Бэка отошли на второй план, когда холодные подушечки пальцев Чанеля, нырнули под белую рубашку, лаская нежную кожу. Впалый живот омеги подрагивался, а грудь часто вздымалась. Пуговицы на рубашке Пака одна за другой расстегивались ловкими пальчиками брюнета, что сдерживал стоны. Губы альфы спускались с шеи до ключиц, оставляя влажные дорожки. Сладкий запах клубники, что вырвался из тела омеги, заставлял альфу стонать от возбуждения, которое стянуло низ живота в судороге. Белая рубашка Бэкхена упала под ноги парней, став совсем ненужной. Руки предательски дрожали, а с приоткрытых губ срывались стоны, ласкающие слух Пака. Надавив своим немалкньким весом на омегу, Чанель навис сверху. Сильные руки поддели края кожаных брюк, снягивая вниз вместе с нижним бельем. Бён сдался? Он поддался власти альфы, чувствуя ту у Пака. Чанель вновь поднялся, целуя омегу в губы, властно и настойчиво. Бедра пары терлись друг об друга, заставляя омегу шкрябать короткими ногтями гладкое покрытие столешницы. Бэк запустил в шелковистые пряди волос тонкие пальцы, не сильно притягивая к себе альфу, будто ему было жутко мало. – Я люблю твои волосы, твои губы, твой взгляд,– проведя кончиком языка от яремной впадины до груди, промурчал Чанель, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться, как взбешенный пес,– твой голос, твой смех, твою улыбку,– острые зубы укусили омегу, после зализывая метку.– Я люблю в тебе всё...– сладкий запах вязкой смазки, сносил голову. Казалось, узкие штаны лопнут от возбуждения, что стояло колом внизу. – Дурак...– протянул Бэкхен, прикусывая нижнюю губу,– я не тот, кто бы смог о тебе заботиться... А пошло оно! Все проблемы отошли на второй план. Сейчас хорошо, приятно и сладко. Здесь и сейчас с Пак Чанелем. Пак спустился вниз, раздвигая худые ноги и так удобно пристроившись между теми. Язык скользнул от основания до головки, заставляя брюнета изогнуться в спине, невольно поддаваясь вперёд. Громкий стон заполнил кабинет. Руки спустились к сжатому колечку мышц и два пальца скользнули вовнутрь, срывая с покрасневших губ вскрик. – Будь тише... Ты же не хочешь, чтобы нас застукали?– криво ухмыльнувшись, Пак чмокнул раскрасневшегося омегу в вниз живота. Благо во всех кабинетах больницы была хорошая изоляция и вероятность того, что их смогут услышать, спадала к десяти процентам из ста. Дышать становилось трудней, как и сдерживать себя. Неожиданно все ласки закончились так же быстро, как и начались. Омега хмуро глянул на Пака, что навис вновь сверху хитро улыбаясь. – И как это называется, Пак Чанель? Наш девиз не победим – "Возбудим и не дадим?" – фыркнул словно ёж Бён, отводя взгляд. Пак прыснул смехом, наклонившись как можно ниже и прошептал в самые губы: – Имя... – Что?– омега непонимающе покосился на Чанеля. Пак мокро и развязно поцеловал брюнета. – Простони моё имя... Бэкхен скептически приподнял бровь, после чего притянул альфу к себе, лизнув явно недавно побритую и гладкую щеку Пака. – Действуй...– Бэк прошептал это в самое ухо, прикусывая холодную мочку. Пак одним движением рук стянул ненавистные брюки вместе с боксерами, без предупреждения толкаясь до основания. Шлепки тел и хлюпанье смазки заполнила комнату, сопровождаясь рычанием альфы и стонами омеги. Чанель двигался быстро и с силой попадая по заветной точке, заставляя тело Бэкхена извиваться и прогибаться на ласки. – Ааа... Чанель...– Бэк схватился за край стола, чувствуя приближение конца. Альфа и без слов понял и сделал несколько сильных толчков слыша громкое и сладкое: – Ах... Тело омеги вмиг обмякло в сильных руках, Пак кончил следом, пачкая омегу. Громкое дыхание и ощущение, как капельки пота скользят по оголенным участкам кожи, щекоча. – В ванну идём вместе.– склонившись над омегой и поцеловав того, промурчал Чанель. – Я привяжу тебя настолько крепко к себе, что ты не сможешь вырваться... А Бён и не хотел... Он понял, что любит и всегда любил... "Если бы я знал, что буду любить тебя так сильно, я бы обязательно влюбился с первого взгляда..."